Дежурство тридцать шестое

Четырнадцатое декабриля. Вечер

Лунара Боллар

Я очень надеялась, что Реоль приедет поговорить на следующую ночь после радиоспектакля, но он был то ли слишком занят, то ли слишком зол. А когда он так и не появился, я решила съездить к нему самостоятельно.

К счастью, в итоге этого делать не пришлось. Он хоть и пропустил одну ночь, но всё-таки приехал сам. Ещё и так удачно — Хейлар как раз ушёл в лабораторию и с головой погрузился в работу над зельями.

Завернувшись в шаль и накинув на плечи дублёнку, я вышла на улицу.

После продолжительных снегопадов ударили характерные для этого времени года морозы, которые обычно держатся до Длинной ночи, а затем холода чаще всего идут на спад и к середине мартеля снег уже сходит окончательно. Хотя прошлая весна выдалась даже более тёплой, и уже в первых числах мартеля леса стояли опушённые зеленью. Но в прошлом году и зима была мягче…

Реоль открыл мне дверцу мобиля и пригласил в тёплый салон.

— Лунной ночи, Лунара, — поздоровался он, садясь на водительское место рядом.

— И вам тоже, — пожелала я.

На какое-то время мы замолчали, испытывая обоюдную неловкость. По сути, каждая наша встреча превращалась в фиаско, и неясно, какое из них нужно начинать обсуждать первым.

— Вы не против, если мы уедем отсюда? Иначе ваш «друг» опять попытается вмешаться.

— Да, давайте уедем, — согласилась я.

Реоль вырулил с территории части, и минут пятнадцать спустя мы оказались на съезде с дороги. С небольшой площадки, где мы остановились, открывался вид на Разлом и окружающие его леса, было даже видно прямую стрелу просеки, по которой шли рельсы.

Заглушив двигатель, жених повернулся ко мне.

— Я бы хотел принести извинения за свою несдержанность. Мне не следовало реагировать на подначки вашего Ячера.

— Он не мой. Он сам по себе… такой, — ответила я.

— В это слабо верится, потому что с ним у вас явно куда более близкие отношения, чем со мной. Начиная с того, что вы проводите столько времени наедине, и заканчивая тем, что обращаетесь друг к другу на ты, — упрекнул он.

К такому я была готова, поэтому ответила спокойно:

— Вы никогда не предлагали мне перейти на ты. А он настоял на этом, так как в госпитале все коллеги общаются между собой запросто, без титулов. Это гораздо удобнее в операционной. Сама я в таких вопросах инициативу не проявляю и считаю это несколько… странным для нобларины.

— Возможно, я действительно не предлагал. Что ж, в таком случае предлагаю сделать это сейчас, — хмыкнул он.

В тоне сквозили недовольство и холодность, а также обида.

И то, и другое, и третье я вполне могла понять и оправдать, но всё же было не очень приятно их ощущать.

— Хорошо, Реоль, — пошла ему навстречу я.

— Я приехал сказать, что не собираюсь отступать, Лунара. Это всё зашло слишком далеко. Я настаиваю на том, чтобы официально объявить о помолвке как можно скорее. Мне не нравится непонятная таинственность, из-за которой я вроде как твой жених, но при этом не могу говорить об этом вслух.

— Я понимаю, что это может быть неприятно, но мне хотелось бы избежать пересудов и вопросов о проклятии, — вздохнула я. — Наши семьи условились сделать объявление весной.

— Пересудов избежать не удастся, — он положил мне на колени газету. — На случай, если ты ещё не читала, настоятельно советую ознакомиться. Думаю, ты поймёшь, почему для меня теперь заключение брака с тобой — это вопрос чести и репутации.

У меня противно заныло в груди. Упоминания в газетах — это всегда плохо, и исключений быть не может. Особенно если речь о Болларах.

Я хотела открыть заметку сразу, но Реоль снова заговорил:

— Так вот, Лунара. Я требую, чтобы мы объявили о помолвке и поженились как можно скорее. Брачная клятва не позволит тебе… преступать границы, и мне будет спокойнее. А после нашего бракосочетания я буду настаивать на том, чтобы ты перевелась работать в мою часть. Вакансии есть. В любом случае для меня неприемлемо, чтобы моя невеста или жена состояла в столь сомнительных отношениях с другим мужчиной, — жёстко закончил он.

Я бы хотела возразить, что отношения не сомнительные, но… прекрасно понимала, что у Реоля есть кевредовые основания для ревности. А сама я не справилась с тем, чтобы держать Хейлара на расстоянии. И даже более того — постепенно проникалась к нему чувствами.

Возможно, именно поэтому мысль о смене работы вызывала грусть. Я не очень легко схожусь с людьми и только успела привыкнуть к коллегам и даже наладить с ними контакт. Если не считать Роузы, конечно.

— Я всегда мечтала о летней свадьбе, — тихо проговорила я. — Чтобы ярко светила луна, столы стояли на густой траве, всюду были цветы, живая музыка и множество гостей…

— Если мы объявим о помолвке сейчас, то дату свадьбы можем назначить на полнолунную неделю мартеля. Должно быть уже достаточно тепло. Но лично я бы предпочёл закрыть этот вопрос уже в декабриле.

— Это не то, о чём мы договаривались изначально, — мягко напомнила я.

— О том, что у тебя будет «друг», мы тоже не договаривались, — довольно резко ответил он. — Может, объяснишь мне, почему я должен участвовать в нелепом соревновании за руку уже обещанной мне невесты?

— Я понимаю, что Хейлар может быть невыносимым, но…

— Ты будешь его защищать? — начал злиться Реоль.

— Я очень многим ему обязана, — ответила я. — К примеру, жизнью Брена.

— Это долг каждого целителя — лечить людей.

— У тебя тоже есть целительский дар. Разве ты кого-то лечишь?

Реоль не скрывал раздражения:

— Мой долг — защищать, а не лечить. Твой Ячер сам выбрал целительскую стезю. И она идёт рука об руку с определёнными обязанностями. Как и моя специальность боевого мага. Именно поэтому я не могу разъезжать по спектаклям, когда мне заблагорассудится. У меня есть служба, и я должен ставить в приоритет её.

— Я понимаю. Но у меня тоже есть служба. Я подписала контракт на полгода. Значит, ближайшие месяцы я должна отработать в этом госпитале.

— Заключение брака и беременность могут быть основанием для расторжения контракта для женщины. Тем более что мы попросим о переводе в другую часть, а не о прекращении службы.

Слова Реоля вызывали беспокойство. К чему он вообще упомянул беременность, если по соглашению я просила отложить этот вопрос на три года?

— Мы вроде бы договорились пока отложить вопрос рождения наследников. Я думала о поступлении в академию. Без проживания, разумеется. Только ночные учебные часы.

— Чтобы там у тебя появились новые друзья-мужчины? — скривился Реоль. — Кроме того, всем известно, какой рассадник вседозволенности представляет собой целительский факультет. А уж о доступности некоторых целительниц и вовсе ходят… легенды.

Реоль злился, и я не видела смысла пытаться достучаться до него сейчас. К сожалению, он был прав. Некоторые целительницы во время учёбы позволяли себе… лишнее. И это, конечно, разносилось молвой и влияло на репутацию остальных.

— Я буду связана брачной клятвой, которая не позволит изменять, — сдержанно напомнила я.

— Это так. Но я не понимаю необходимости учиться. Ты и так практикующий врач, а три года обучения влетят в копеечку. Женщина должна отдавать приоритет семье и детям. Я не против твоей службы и даже рад, что ты приносишь пользу обществу, но только если это не идёт во вред семье.

— Я тоже хотела бы отдавать приоритет семье и будущим детям, но мне всё же не хочется отказываться от своих интересов. Мне нравится моя специальность, я не из тех, кто сможет засесть в стенах поместья и больше ничем не интересоваться. Я благодарна богам за свой дар и для меня важно помогать людям.

— Ты можешь служить в моей части. Там, где я смогу видеть тебя каждую ночь и где никто не посмеет приставать к чужой жене, — отрезал Реоль.

Сегодня он казался мне куда более жёстким, чем раньше.

Это Ячер допёк, или я изначально сделала неправильные выводы о характере жениха? Впрочем, он боевик, а среди них рохлей обычно нет.

Возможно, Реоль прав и перевестись в его часть будет лучше.

Нужно тщательно обдумать это предложение, взвесить все за и против.

Наши отношения с Хейларом действительно становятся до опасного близкими, а у меня есть долг и жених. Разумнее отстраниться и переболеть этим странным влечением к неподходящему мужчине. Комцель ясно дал понять, что «соревнуется» за мою руку лишь для развлечения и не имеет ко мне никаких чувств, кроме дружеских. А значит, нужно выкинуть мысли о нём из головы и сосредоточиться на женихе, который действительно хочет строить со мной семью, который одобрен Бреном и по-своему старается за мной ухаживать.

Мне просто нужно проявить больше мудрости и гибкости — указать ему на то, что мне нравится, разговаривать, узнавать друг друга.

С другой стороны, Хейлар столько сделал для меня, и вот так уходить из госпиталя — просто некрасиво. По отношению к нему у меня теперь тоже есть долг, пусть и иного рода.

— Реоль, я вижу, что ты сердишься, но хочу обратить твоё внимание на то, что вы с Хейларом оба неправы. Он тебя провоцирует, а ты — реагируешь на эти провокации. Просто игнорируй его подначки, — посоветовала я. — Для него это будет куда неприятнее, чем любое ответное оскорбление.

— Эти его стихотворные пасквили тоже игнорировать?

— Какие пасквили? — с нехорошим предчувствием вздохнула я.

— Не собираюсь повторять эту гадость, да я и не особо запомнил. Ты всерьёз предлагаешь мне игнорировать прямые оскорбления? И то, как он обхаживает мою невесту, тоже игнорировать? Притвориться не только глухим, но и слепым? — саркастично спросил Реоль. — Насколько я вижу, сама ты совершенно не против его ухаживаний.

— Я честно стараюсь держать его на расстоянии, но он… просто такой… — попыталась объяснить я.

— Хорошо. Тогда ответь на вопрос. Он тебе нравится?

— Он нравится мне как целитель и как человек. Если смотреть на поступки…

— Это не то, что я спрашивал. Он тебе нравится как мужчина? — пытливо посмотрел на меня Реоль.

— Я понимаю, почему женщины находят его интересным, — осторожно ответила я. — Но меня в мужчинах привлекают в первую очередь серьёзность и готовность брать на себя ответственность, а Хейлар для меня слишком непредсказуем.

Кажется, Реоль немного успокоился.

Мы замолчали.

Спустя пару минут я мягко заметила:

— Вместо того, чтобы приятно провести время и поближе узнать друг друга, мы обсуждаем Хейлара. Лучше расскажи о себе. Что тебе нравится, чем ты увлекаешься?

— Мы обсуждаем твоего комцеля, потому что он постоянно вмешивается в наши отношения. И это первый раз за всё время, когда мы вообще оказались наедине! — огрызнулся Реоль. — К сожалению, у меня не так много времени. В прошлый рейд мы открыли целую сеть нор, вчера ходили на разведку, а сегодня отправляемся на зачистку, чтобы успеть к Длинной ночи. Напомню, что на ужин нас ожидают мои родители. Остальные члены твоей семьи тоже приглашены.

— Спасибо большое за приглашение, Брен его упоминал.

— Я могу заехать за тобой, — предложил Реоль уже почти миролюбиво.

— Не нужно. Я, скорее всего, буду в городе навещать знакомых. Предпочту добраться самостоятельно или с Бреном.

— Ладно, — сказал жених и принялся напитывать мотор силой.

Тот послушно заурчал под капотом, и мы тронулись с места.

Помолчав пару минут, он вдруг заговорил куда более нормальным тоном, скорее уставшим, чем суровым:

— Слушай, Уна, я не хочу показаться тираном или самодуром. Я понимаю твоё желание учиться, работать, развиваться… и поддерживаю его. Дракон побери, я всегда считал себя современным и прогрессивным, но меня неимоверно бесит этот Ячер и тот факт, что мне вообще приходится иметь с ним дело. Я никогда не был силён в ухаживаниях, мне всегда было сложно находить общий язык с девушками, потому что они для меня… ну как из другого мира. Я никогда не знаю, что и как сказать правильно, что нужно сделать. И, честно говоря, иногда проще ничего не делать, чем пытаться, а потом выяснить, что цветы не те, билеты на спектакль не те и вообще всё не то.

— Ты можешь обо всём спросить. Я отвечу на любой вопрос, — предложила я.

— Хорошо. Давай попробуем. Какой подарок ты хочешь на Длинную ночь?

Я смутилась. Откуда мне было знать, какой у Реоля бюджет? И как вообще говорят о таких вещах? Молча перебирала в голове варианты, но никак не могла остановиться на чём-то конкретном.

— Вот видишь, — Реоль верно истолковал моё затруднение. — Ты сама не знаешь.

— Давай я подумаю и скажу чуть позже, — неуверенно улыбнулась жениху. — Просто вопрос застал меня врасплох.

Остановив мобиль у крыльца госпиталя, Реоль повернулся ко мне:

— Мне было бы намного проще, если бы ты работала в моей части. Мы могли бы ужинать вместе, гулять, если выдалось свободное утро, я бы мог заходить к тебе просто поболтать. Я был бы уверен, что тебя никто не обидит, и мог бы защитить при необходимости. Что касается учёбы — в этом году начинать уже поздно, а в следующем вернёмся к данной теме. Если ты так сильно хочешь учиться, то можем обсудить это. Но тогда получится, что мы практически не сможем видеться. Ты будешь в столице, а я у Разлома.

— Я понимаю твои мотивы. Я и сама не до конца уверена насчёт учёбы. Не хочется терять три года и тратить деньги на то, что я уже вроде бы знаю. И в то же время иногда кажется, будто я что-то упустила.

— Ладно. Мы это ещё обсудим позже, после свадьбы, — сказал он, а затем взял меня за руку и осторожно сжал: — Прости, если я сегодня был слишком резок.

— Я понимаю причины, — ответила я.

— Прочитай заметку. И знай, что отступать я не собираюсь. Ты красивая, милая, спокойная и сдержанная. И ты мне нравишься. Так что нет, отступать я точно не собираюсь.

И в том, как он это сказал, была не только уязвлённая мужская гордость, но и симпатия ко мне.

Попрощавшись с женихом, я вернулась в кабинет и развернула газету.

«Боллары снова в центре скандала!»

Нашумевшая премьера первого в Лоарельской Империи радиоспектакля закончилась драмой.

За внимание прекрасной Лунары Боллар схлестнулись два кавалера — лардон Ячерсальтенвильдерскадт и ноблард Корвигель.

Первый известен не только своей непроизносимой фамилией, но и недавними громкими профессиональными достижениями — напомню вам, дорогие читатели, что именно он проводил симпозиум, на котором был представлен первый в истории протокол исцеления ран, наносимых кантрадами. Но этого мало! Совсем недавно в пресс-службе Имперской Канцелярии подтвердили, что исследования в данной области продвинулись ещё дальше, и хотя прогнозы делать пока рано, в министерстве здравоохранения крайне воодушевлены открытиями, за которыми стоит именно лардон Ячерсальтенвильдерскадт.

Репутация у него сложилась неоднозначная — его несколько раз отчисляли из академии, а на службе он получал многочисленные выговоры, однако ему принадлежат открытия, значимость которых признают даже его недоброжелатели. Кроме того, нельзя не обратить внимание на такую деталь: на кулуарное мероприятие для приближённых к императорской семье лиц было приглашено лишь два лардона, один из которых — супруг принцессы Валерианеллы. Нужно ли говорить, что такая честь выпадает далеко не каждому? Лардон Ячерсальтенвильдерскадт явно пользуется благосклонностью Пеннара Первого.

Его соперник не успел отметиться столь ярко, однако имеет блестящий послужной список: на его счету десятки рейдов по зачистке кантрадовых гнёзд, в простонародье именуемых кантрадниками; награждения медалями «За Отвагу» и «За Мужество», а также — окончание боевого факультета академии с отличием. Сослуживцы характеризуют нобларда Корвигеля как достойнейшего полуночника, ответственного и надёжного. Стоит также отметить его титул, состояние семьи Корвигелей и более высокий статус в обществе.

Кому же из этих видных холостяков отдаст предпочтение очаровательная Лунара Боллар?

Её сестра Лиора совсем недавно составила пару Дервину Местру — лучшему другу младшего принца Трезана. Этот неожиданный брак мы отдельно освещали в 298-м выпуске от 10-го новебриля текущего 1135-го года. Никто из редакции не предполагал даже возможности такого союза, ведь мать Дервина Местра Моэра (в девичестве Блайнер) и прокляла род Болларов.

Однако для своего сына ей явно пришлось сделать исключение — их с Лиорой брак был заключён в Ретере при поддержке семьи Местров, а советник императора Витальд Местр лично выразил восхищение красотой, умом и добротой своей первой и пока единственной невестки. Его заявления наделали немало шума, однако семья Местров показала удивительную сплочённость и на все вопросы нашей редакции (а их было немало, поверьте!) ответ был только один: Лиора (в девичестве Боллар) — исключительно желанное дополнение к одному из самых могущественных родов Империи.

Неудивительно, что за её пока незамужнюю сестру-близняшку идёт такая борьба!

Вашему покорному слуге посчастливилось лично стать свидетелем случившегося скандала: на выходе из ангажированного и закрытого для публики по такому случаю Музея Изящных Искусство лардон Ячерсальтенвильдерскадт и ноблард Корвигель повздорили из-за того, кому выпадет честь сопровождать Лунару Боллар домой.

Дело едва не кончилось дракой, однако вмешался ноблард Бреур Боллар и увёл сестру с собой, оставив обоих ухажёров ни с чем. Сама очаровательная Лунара пыталась вразумить спутников, однако лично мне понятно, почему страсти достигли такого накала: младшая из сестёр Боллар невероятно хороша собой.

О красоте сестёр Боллар можно слагать притчи, а проклятие только подогревает к ним интерес, делая лишь более недоступными и желанными в глазах мужчин. Напомню, что старшие сёстры Лунары составили блестящие пары одним из самых видных ноблардов Империи. Теперь осталось лишь гадать, предпочтёт она сама равного ей по статусу Корвигеля или же сделает исключение для лардона Ячерсальтенвильдерскадта?'

Заметка сопровождалась набросками, выполненными на удивление точно: на них были прекрасно узнаваемы и Хейлар, и Реоль, и Брен, и я сама. Всего на развороте напечатали две картинки. Первая запечатлела противостояние между моими женихами — фиктивным и настоящим. Хейлар смотрел на Реоля с задорным вызовом, а тот сжал кулаки и выглядел готовым броситься в атаку. На второй иллюстрации меня уводил Брен, я оборачивалась, а Реоль и Хейлар оба смотрели мне вслед.

Художник явно мне польстил, добавив чертам выразительности. А ещё настолько хорошо уловил настроение момента и так понятно отобразил мои эмоции, что я почувствовала себя раздетой. От мысли, что вся столица или даже вся страна с самого вечера смакует подробности моей личной жизни, бросило в краску и стало дурно.

Перечитала заметку ещё раз, но почувствовала себя только хуже.

Не выдержав, направилась к комцелю.

— Ты это видел? — нервно спросила я, кладя перед ним газету и садясь рядом.

Хейлар отложил свои записи, взял газету в руки. По мере чтения на его лице всё явственнее проступала знакомая усмешка. Закончив, он прокомментировал:

— Просто блеск! Мой дед скорее удавится, чем позволит нобларду одержать победу в соревновании за твою руку. Журналист расставил акценты именно так, как нужно.

Я подняла на него пылающее от стыда лицо:

— Погоди…

— Годю… — весело отозвался он, выглядя абсолютно счастливым.

— Ты приложил к этому руку?

— Если бы только руку, Уна. Пришлось приложить к этому ещё и деньги! Однако оно стоит каждого арчанта.

Я резко втянула прохладный воздух ноздрями, а голова закружилась.

— Как ты мог?..

— Что именно? Публично назвать тебя желанной и прекрасной ноблариной? Дать Реолю дополнительный стимул побороться за твоё расположение? Подкинуть деду повод скрежетать зубами? И всё это одним метким выстрелом? Да я просто гений! — самодовольно закончил он.

— Но это… это… личное!

— Слушай, заметка всё равно была бы, — чуть нахмурился он, поняв, что я совершенно не разделяю его радости. — У входа в музей дежурили журналисты, а Реоль нарвался на скандал. Это он начал махать кулаками.

— Потому что ты его провоцировал! — процедила я.

— Безусловно. Я выбрал его провоцировать, но это он выбрал вестись на провокацию. Он мог просто игнорировать меня и уделять внимание тебе. Но он выбрал уделять внимание мне и игнорировать тебя. Однако винишь ты в этом почему-то меня, — он насмешливо выгнул бровь и ожидал реакции.

— Иногда ты просто невыносим! Как можно так относиться к человеку, который ничего плохого тебе не сделал?

— Так он и хорошего ничего не сделал, — невозмутимо пожал плечами Хейлар. — Особенно тебе.

— Не тебе судить! Он подарил мне прекрасные часы и вообще… он старается!

— Старается? Лично я этого не вижу, а с часами он наверняка случайно угадал, — безапелляционным тоном заявил этот нахал.

Самое ужасное, что я хотела с ним поспорить, но не могла. Просто слов не находила.

Как можно быть настолько… вымораживающе уверенным в себе?