Дежурство двадцать второе

Пятое декабриля. Полночь

Лунара Боллар

— Нужно, наверное, проверить пациентов, — посмотрела я на часы.

— Угу, особенно Гвеллайна, — отозвалась Роуза, севшая записывать результаты эксперимента ровным убористым почерком, хорошо знакомым по десяткам медицинских карт, прошедших сквозь мои руки.

— Ты пиши, а я пока сделаю обход, — решила я.

— Хейлар будет спать до середины ночи, раньше не встанет, — сказала Роуза, хорошо знавшая его привычки.

Я вышла из лаборатории, чувствуя, что за спиной словно крылья появились. Наконец-то я сделала нечто значимое сама, дошла до этого своим умом! Не просто вспомнила старое заклинание, не просто ассистировала, а сама совершила открытие. Да ещё какое значимое!

Сердце радостно трепетало, с губ не сходила улыбка, и именно ею я одаривала больных. Господин Тенваль был прав, после второй операции пациентов можно будет выписывать. Их кожные покровы вернулись к нормальному цвету, белки глаз побледнели и стали привычного оттенка, а раны затягивались быстро. Передо мной лежали пока ещё не до конца здоровые, но выздоравливающие мужчины, чьи жизни были вне опасности.

Мать Арона слёзно благодарила меня и пожимала руки, и сколько я ни пыталась убедить её, что лавры этой победы над смертью необходимо разделить между всеми целителями, она не унималась и дважды назвала меня дочкой.

Несколько минут спустя я невольно тоже начала шмыгать носом — от счастья.

Вот ради таких моментов и стоило работать целительницей. И именно из-за них я никогда не откажусь от работы, даже когда выйду замуж и стану матерью. Да, сложно, но я буду учиться совмещать.

Зайдя к Приету, я умилилась другой картине. Он спал, а Элла сидела рядом и вязала жёлтенькие пинеточки, вытянув ноги и положив их на край больничной койки. При виде меня она ойкнула, резко убрала ноги, едва не упав со стула, а потом спрятала вязание за спину, густо покраснев. На смуглой коже румянец казался багровым, и мне почему-то стало ужасно смешно.

— Вы не подумайте, мы не это!.. — запинаясь от смущения, проговорила она. — Это на будущее.

— Вот и прекрасно, — ласково улыбнулась я. — Это же хорошо, что оно есть.

Элла сначала кивнула механически, а потом, когда до неё дошёл смысл сказанного, закивала часто-часто.

Я напитала Приета магией, убедившись, что с ним всё в порядке. Он сладко причмокнул во сне, а мы с Эллой переглянулись и синхронно хихикнули.

Вот и чудесно!

Не переставая улыбаться, я вышла из палаты.

А в коридоре столкнулась с бывшей женой Приета.

— Там на двери объявление о времени визитов родственников и назначении ответственных за информирование их о состоянии пациентов. Скажите, где я могу найти Лунару Боллар или Энея Стробинеля? — строго спросила она.

— Нобларина Лунара Боллар — это я. Чем могу быть полезна?

— Я бы хотела справиться о состоянии При́ета Дичаре́та, — сухо проговорила она.

Её лицо было серьёзным и бледным, а траурная одежда лишь добавляла возраста. Со стороны она казалась куда старше супруга. Сухая фигура, прямая осанка и манера держаться делала эту женщину похожей на палку.

— Думаю, дня через два его можно будет выписывать. Он уверенно идёт на поправку, — проговорила я.

— Но как же яд?.. Яд кантрада же смертелен? — убитым голосом спросила она.

— Уже нет, — сказала я и широко улыбнулась, впервые поверив в свои слова до конца. — Но вам не стоит волноваться. Приет — уже не ваша проблема. Он женился второй раз. Жрец провёл обряд.

Она долго молчала, уставившись на меня, а затем спросила страшным тоном:

— Издеваетесь?

— Ни в коем случае! — заверила я, а потом сказала: — Следуйте за мной, только не шумите, пожалуйста.

Я поманила её за собой и привела в палату, где снова вспугнула Эллу. Кажется, их первенец будет носить кривые пинеточки, но мне даже не было за это стыдно.

— Вот, смотрите на височный узор. Это новая госпожа Дичарет. Элла, — представила я.

Бывшая жена добрую минуту рассматривала височную печать на смуглой коже, а потом повернулась ко мне и спросила:

— Это что, правда?

— Правда, — заверила я.

— Правда правда? — истерично воскликнула она.

— Правда-правда правда!

Сначала она кинулась обнимать меня, потом — Эллу.

— Геста благослови вас! — причитала она, целуя смуглые щёки новой госпожи Дичарет.

От такого поворота мы с Эллой обе растерялись, поэтому сопротивляться не стали. Первая госпожа Дичарет обнимала вторую и с нежностью приговаривала:

— Боги, счастье-то какое! Эллочка, я съеду, буквально завтра съеду! Нет, сегодня же! Все его вещи подпишу и разберу, чтобы вы не запутались! И его любимый чай закажу, я знаю, где его продают. Записки вам оставлю со всеми пояснениями. И… и… и вы меня никогда больше не увидите, никогда! Счастья вам, Эллочка! Хотите — приходите, я вам всё расскажу и покажу. А хотите — больше даже с вами не заговорю!

Элла замерла в недоумении и не могла определиться с тем, чего хочет, поэтому умоляюще посмотрела на меня. Я лишь плечами пожала: это их дело.

Разумеется, бурные проявления радости разбудили и самого Приета, и он неуверенно улыбнулся при виде растроганных жён.

Я оставила их троих обсуждать радостное событие принятия второй жены в семью и тихонько вышла как раз на моменте, когда они коснулись логистики. Приет предлагал помочь бывшей жене с переездом обратно к родителям, она в ответ горячо заверяла, что справится и сама, а свои вещи вывезет ещё до того, как его выпишут из госпиталя.

Остался только один пациент: Гвеллайн.

Я зашла в палату, где было темно и мрачно. Пациент лежал на кровати неподвижно, а рядом с ним сидел незнакомый мужчина лет двадцати. Я ещё даже толком не успела рассмотреть ни височную печать, ни его самого, как каким-то внутренним чувством поняла, что это Ластар Кентан.

— А где ноблард Скоуэр? — шепотом спросила я.

— Я его подменил. Ему нужно было уехать. Он обещал прислать кого-то мне на смену через пару часов, — ответил Кентан, окидывая меня оценивающим взглядом. — На цепи не обращайте внимание, они нужны в первую очередь для того, чтобы Лео не попытался сбежать из госпиталя.

Так как Кентан сидел у кровати больного со стороны входа, то чтобы не приближаться к нему, я подошла с другой стороны. Гвеллайн был прикован цепями к металлическому каркасу больничной койки.

Покрывало комком было скинуто на пол, а сам он лежал в одном белье, хотя в помещении было не жарко. Кожа из антрацитовой стала бледно-серой, что уже указывало на значительный прогресс, однако до здорового вида ему было пока далеко.

Резко вдохнув и выдохнув для храбрости, я коснулась обнажённого бедра пациента, чтобы напитать магией жизни. Она ему сейчас очень нужна, без неё организму сложнее справляться, а выздоровление займёт больше времени. Так я убеждала себя, хотя всё равно было немного страшно.

В момент, когда я уже заканчивала, Гвеллайн резко распахнул глаза и уставился на меня. Я испуганно отпрянула, с особой остротой осознав, что нахожусь по другую сторону кровати от входа. Отступила ещё на шаг и ласково проговорила:

— Я всего лишь хотела подпитать вас магией. Вам это нужно для выздоровления. Всё хорошо. Всё будет хорошо…

Мой голос звучал в мрачной тишине палаты хрипло и неуверенно.

— Драконово отродье! — вдруг рычаще прохрипел Гвеллайн. — Ты с ними заодно!

Я инстинктивно отступила ещё, уперевшись спиной в стену примыкающей к палате ванной комнаты.

Гвеллайн рывком сел на кровати, слегка согнув ноги, и не сводил с меня затянутых серой пеленой глаз. Под практически белыми, густыми ресницами они казались нечеловеческими, и меня вдруг обуял такой ужас, что захотелось завизжать во всю силу лёгких. Однако истинная нобларина не позволяет себе подобного поведения, поэтому я сдержалась. Да и потом — здесь Кентан. Он же не позволит своему брату совершить преступление. До меня ему никакого дела нет, в этом я не сомневалась, а вот нападение на нобларину сильно ударит по репутации Гвеллайна. Кроме того, Кентан клялся не причинять вреда сёстрам и брату Кайры, а в данном случае бездействие как раз причинило бы вред.

Вот только инстинкты не слушали голос разума. Мне стало так страшно, что ноги подкашивались.

Гвеллайн сидел на постели, по-прежнему не спуская с меня глаз.

Правда, попыток пошевелить ногами или встать не делал. Я несколько успокоилась и решила, что чем стоять здесь и провоцировать больного своим видом, лучше уйти. Сделала несколько приставных шагов к стене по правую руку от себя, желая вдоль неё обойти кровать Гвеллайна, упирающуюся изголовьем в левую стену. Между изножьем и стеной был относительно широкий проход, именно через него я и хотела проскользнуть.

Ластар Кентан наблюдал за мной из-за спины брата, развалясь на стуле, стоявшем между кроватью и входом, я оказалась в углу и ощутила себя загнанной дичью.

Кажется, оба мужчины это прекрасно считали.

Кентан глумливо ухмыльнулся.

Стоило сделать шаг вдоль стены в сторону выхода, как Гвеллайн напрягся. Тугие мышцы заиграли под серой кожей, всё же передо мной боевик. Крупный, высокий, тренированный мужчина. К счастью, прочно пристёгнутый к основанию кровати четырьмя цепями. Они загремели, металлическим лязгом пройдясь по нервам, а потом стало тихо. И в этой тишине от запястий и щиколоток Гвеллайна по цепям пополз иней.

Он что, ледяной маг? Они же так редко встречаются!

— Я уже ухожу, — шёпотом проговорила я.

В комнате, где не было других звуков, мой голос казался оглушительно громким.

Гвеллайн смотрел.

Почему-то вспомнилась картинка леона-альбиноса из учебника по патологиям. Только у того глаза были розово-голубые, а у этого — затянутые серой пеленой, кажущиеся во мраке чёрными провалами в Разлом.

Я сделала ещё один осторожный шаг вдоль стены. Затем другой.

Гвеллайн сидел на больничной койке и просто следил за мной.

Я мысленно отругала себя за страх. Это всего лишь пациент. Да, крупный. Да, опасный. Да, с редким даром. Но всего лишь пациент! А я тут напридумывала себе всякого.

Он тяжело дышал, пристально разглядывая меня, а затем рыкнул:

— Ненавижу драконов!

— Разумеется, — поддержала я, делая ещё один шаг в сторону выхода и свободы. — Все их ненавидят. Это нормально.

До кровати оставалось шага два, и я вдруг поняла, что когда буду проходить мимо, он может попытаться дотянуться до меня. Однако цепи не позволят меня схватить. Нужно просто пройти очень быстро. Пять быстрых шагов. Я глубоко вздохнула и на выдохе решилась.

Первый.

Второй.

Третий…

На нём Гвеллайн и сделал рывок. Вся комната мгновенно выстыла. Загремели, натянулись и покрылись льдом цепи, а затем одна из них звонко лопнула, осколками разлетевшись по полу. Он высвободил одну руку и дёрнул другой, но вторая цепь не поддалась. Тогда он с рыком подтянул ноги к себе, помогая рукой, и выломал перемычку на раме изножья, за которую крепилась цепь. Кандалы на ногах остались, но больше не приковывали его к больничной койке.

Гвеллайн с безумной ухмылкой одним движением вскинулся с кровати, увлекая её за собой. Она повисла наискосок за его спиной на огромных ледяных шипах и мгновенно покрылась инеем. Словно стала его ледяным панцирем.

Кандалы на ногах загремели по каменному полу, когда он сделал шаг ко мне.

От ужаса я забыла, как дышать и только теперь сообразила, что надо было бежать, пока он расправлялся с цепями. Но мною овладел странный ступор.

Придя наконец в себя, рванула к двери, но Гвеллайн шагнул и перекрыл мне проход обледеневшим изножьем кровати.

— Драконово отродье, — повторил он, вперив в меня горящий безумием взгляд. — Сегодня ты не уйдёшь.

А потом шагнул на меня.

Отступая, я кинула в него параличом — единственным, что пришло на ум. Сгусток силы полетел в сторону Гвеллайна, но он оказался удивительно ловок: с грохотом отклонился вместе с кроватью. Я швырнула ещё одним сгустком, на этот раз попала, но он лишь пошатнулся и устоял на ногах. Видимо, из-за яда заклинание действовало плохо.

Я всё же закричала, но слишком поздно. Он огромным шагом смял расстояние между нами и свободной рукой вцепился мне в горло, смотря прямо в глаза.

Меня охватил ужас, а крик застрял в груди.

Глыба кровати за спиной Гвеллайну не мешала, лишь немного сковывала движения. Цепь звякнула, когда на моём горле сомкнулись ледяные пальцы.

Я отчаянно забилась в жёсткой хватке и ногтями впилась в ладонь Гвеллайна. Она с каждой секундой сжималась всё сильнее, а горло сковал дикий холод. Он расходился по телу, вымораживая силы к сопротивлению.

Я не знала, как бороться с ледяным магом.

Боль оглушала и лишала воли.

Я так и не смогла сплести ещё одно заклинание паралича, а физических сил не хватало — по сравнению с Гвеллайном я была крошечной. Мои ногти впились в его руку, но я словно пыталась корябать лёд. Дыхания больше не хватало, горло практически сомкнулось, и накатил дикий, животный ужас.

— Ну хватит. Припугнул — и ладно, — раздался рядом беззаботный голос Кентана.

Он положил мясистую ладонь на плечо брата, чьи руки уже покрылись инеем.

Я не могла дышать, а перед глазами было только лицо Гвеллайна — озлобленное и абсолютно невменяемое.

— Лео, отпусти её. Эти Боллары не стоят того, чтобы о них руки марать, — продолжал Кентан так, будто его брат не душил меня, а только собирался.

У меня бешено колотилось сердце, лицо налилось кровью и казалось, будто глаза сейчас лопнут. Лёгкие пекло, тело дёргалось в бесплодных попытках вырваться, а горло замёрзло до такой степени, что боли я больше не ощущала.

Гвеллайн одной рукой приподнял меня над полом, шагнул к стене и впечатал в неё спиной и затылком.

Казалось, что прошла уже вечность.

Я судорожно пыталась вдыхать, но сквозь сдавленное горло проходили лишь редкие крошечные глоточки воздуха.

Не знаю, сколько я так висела, пришпиленная ледяной рукой к стене, не касаясь пола и молясь, чтобы эта пытка уже закончилась.

— Лео, отпусти, — уже серьёзным тоном потребовал Кентан, да только брат его не слушал, а может, даже не слышал.

Перед глазами поплыло, пространство размылось. По нему мелькнула тень.

— Лео, отставить! — рявкнул знакомый голос.

Приет? Это он?

Гвеллайна вдруг дёрнуло в сторону. Кровать покачнулась, хватка слегка ослабла.

Приет отпихнул Кентана и ввинтился между кроватью и стеной под руку Гвеллайну.

Я судорожно вздохнула, но ледяные пальцы тут же сжали горло обратно.

— Не лезь, Дич!

Приет попытался отпихнуть Гвеллайна от меня, но тот словно вмёрз в пол, держа меня прижатой к стене на вытянутой руке.

— Лео, это целительница! Это просто девочка! Она свою работу делает! — Приет уже орал в лицо Гвеллайну.

Тот сфокусировал взгляд на лице сослуживца и прохрипел:

— Ты больше не Дич… Они тебя сожрали… Они всех нас сожрали…

Локтем закованной руки Гвеллайн ткнул в сторону Приета, и тот захлебнулся вздохом. Он резко ударил снизу вытянутую руку Гвеллайна, и кости тошнотворно хрустнули, а хватка наконец ослабла.

Пальцы Гвеллайна разжались.

В этот момент его дёрнуло и подкинуло вместе с койкой. Сползая по стене, я увидела, как Гвеллайна вместе с ледяным панцирем через себя по дуге перекидывает Хейлар. Кровать хряснулась об пол, осколки брызнули в разные стороны. Рама оказалась на боку, а голова Гвеллайна впечаталась в каменную плитку.

— Стой! — кинулся на защиту брата Кентан.

Сбоку раздался булькающий звук. Я скосила глаза на Приета, из груди которого торчал ледяной шип. Судя по алой пене на губах, он вошёл в лёгкое. Я нашарила мужскую руку и сжала ладонь, отдавая силы.

Голова закружилась.

Я перевела глаза на Хейлара. Он пришёл не один. В середине комнаты сцепились Маррел с Кентаном и кубарем покатились к нашим с Приетом ногам.

Кулак Кентана впечатался в лицо норта, который этого словно не заметил и приложил противника магией. Тот рухнул на пол и заскулил от боли, держась за лицо. Сверху Маррел отвесил ему смачного пинка и повернулся к нам.

Мгновенно оценив раны, он кинулся к Приету.

Хейлар пытался зафиксировать взбесившегося Гвеллайна. Сверкала магия, в разные стороны разлетались острейшие ледяные иглы. Одна из них прошила плечо Хейлара насквозь и кровавым шипом выросла над лопаткой.

— Ах ты мразь, — рявкнул Хейлар и рубанул светящейся рукой в районе поясницы пациента, а когда ноги у того обмякли, качнул кровать и рывком вдавил в пол, ставя вверх ножками.

Гвеллайн оказался в ловушке под перевёрнутой кроватью, а Хейлар навалился сверху и хлестал в него парализующими заклинаниями, пока тот не обмяк окончательно.

Когда пациент перестал дёргаться и распластался по полу, Ячер спрыгнул с кровати, отодвинул её в сторону, а затем коротким выверенным движением ударил ребром ладони по шее Гвеллайну, а потом тут же вырисовал на ней заклинание.

В этот момент в палату попытались вместе вбежать Плёз и Эней, но, столкнувшись в дверном проёме, оба недовольно зашипели и едва не упали.

— Эней, фиксируй Гвеллайна, — приказал Хейлар и повернулся ко мне.

Я надсадно дышала сквозь стремительно опухающую гортань.

Хейлар подлетел ко мне, присел рядом и, оказывая помощь, ласково приговаривал:

— Ну-ну, не всё так страшно.

У меня из глаз хлынули слёзы.

Он положил руку на моё горло, и тело наполнил поток его магии — мощный и исцеляющий. Напитав, он вырисовал на коже несколько заклинаний, снимающих боль и отёк, а затем успокаивающим тоном проговорил:

— Трахея не сломана. Позвоночник тоже. Небольшое сотрясение и повреждены голосовые связки, но это от холода, наверное. Этот мудила тебя ледяной магией приложил, да?

Я хотела ответить, но не смогла. Вместо голоса изо рта вырвалось лишь сипение.

— Ну нет, так дело не пойдёт. Придётся помолчать, Уна. Денька два-три… Может, недельку… Ну не смотри на меня так, поднакопишь, потом всё выскажешь. В конце концов, неделя молчания — это не конец света…

Хейлар вдруг резко вдохнул и сжал челюсти, а я осознала, что он хотел пошутить, но сдержался. Выглядел при этом так, будто сейчас лопнет. Кажется, он так не напрягался, даже когда перекидывал через себя Гвеллайна вместе с металлической койкой.

Мне почему-то стало дико смешно, а ещё накатило облегчение. Когда Хейлар осторожно поднял меня на руки, голова закружилась ещё сильнее. Магия, разумеется, помогала справляться с травмой, но почему-то меня разобрала такая слабость, что я с трудом держала глаза открытыми. Кажется, я слишком сильно испугалась, и это был какой-то странный откат.

Хейлар вынес меня из палаты Гвеллайна и пнул дверь соседней.

Я хотела сказать ему, что она занята, но мгновение спустя он обнаружил это сам.

В общем, он так и носил меня по коридору, пока не вспомнил, какая палата пустует, а потом бережно уложил на постель, расстегнул пуговки на верхней части блузки и спросил:

— Дышишь свободно?

Я кивнула. Горло дико першило. Заклинание убрало боль, но вот это странное ощущение комка шерсти внутри осталось и мешало глотать.

В дверном проёме показался Плёз, чей взор горел обжигающим любопытством.

Хейлар распрямился, повернулся к нему и мрачно приказал:

— Езжай и найди Бреура Боллара. Хоть из-под земли достань. Если вдруг уснёшь где-то по дороге, я тебя лично освежую.

Плёз икнул от неожиданности и мгновенно исчез из поля зрения.

Я хотела спросить, зачем Хейлар вызвал брата, но не смогла.

— А ты лучше поспи пока. Завтра станет легче.

Когда Хейлар коснулся меня, вырисовывая на коже усыпляющее заклинание, я вдруг подумала, что так и не успела рассказать об открытии. И письмо Лиры не показала.

Но ни возражать, ни сопротивляться сну уже не могла.