Глава 12. С чувством глубокого удовлетворения

Мне бы хотелось сказать, что я не ждал Ковалеву.

Даже более того: мне бы хотелось её не ждать. Потому что ну зачем мне эти сложности?

Я не собирался здесь задерживаться, я не собирался ни к кому и ни к чему привязываться, я не хотел эмоциональных качелей на работе и прочих неприятных последствий офисного романа. Умные люди не зря сказали: не следи, где живешь, не живи, где следёшь. У меня в принципе сейчас не было внутренних ресурсов на роман: ни на офисный, ни на какой другой.

Я уже десять раз пожалел, что ввязался во всю эту историю, столкнув шаткий камень делового паритета с вершины горы. Теперь он с прискоком и гиканьем катился вниз, увлекая за собой приятелей. Мне оставалось лишь отстраненно наблюдать за последствиями импульсивного поступка, отмечая про себя: эка его понесло! Если меня этим всем накроет, я живым не выберусь.

Но пока до низа было далеко, и какое-то время можно было расслабиться в надежде, а вдруг он в воздухе повиснет? Или каким-нибудь другим способом аннигилирует?

Вдруг Варвара Арсентьевна не придёт?

Ага!

Как же!

Пятая точка Ковалевой притягивалась к приключениям, как магнит на ниточке. И это намагничивало меня, черт бы её подрал!

Да, молча она раздевалась быстрее. Но быстрее — не значит без некоторых шалостей. Барышне бы в вебкаме подрабатывать, озолотилась бы. Ах эти акценты! Эти шаловливые невзначайные скольжения пальчиком по коже! Эти: “Ой, чуть не упало!”.

Что же вы в актрисы не подались, Варвара Арсентьевна? Валялся бы я сейчас на кровати с ноутом, а не стоял в ожидании завершения шоу.

И да, меня накрывало пьянящей волной предвкушения.

— Ну? — Варвара Арсентьевна стояла предо мной а-ля натурель в живописной позе: подбородок задран, локти и плечи отведены назад, правая нога выставлена чуть вперед, усиливая силуэт песочных часов, и на лице крупными буквами написано: “Я готова, Илья Сергеевич. Удовлетворяйте!”.

И ни капли пошлости и похабщины. Один сплошной задор во весь рост!

— На колени, Варвара Арсентьевна.

— А, ну то есть удовлетворять будем вас! — понимающе кивнула она.

— Вообще-то я имел в виду, на стол и сесть на колени. Но ваша интерпретация мне нравится больше. Я совсем не против! У вас, Варвара Арсентьевна, очень хорошо языком получается владеть. Грех такому таланту пропадать!

Я даже руки развел: работайте, госпожа Ковалева, я весь ваш!

— Я бы рада, — заявила на это Варвара Арсентьевна и придвинула свободный от одежды стул. — Но Дедушка Мороз! Он может расстроиться!

Даже носом шмыгнула, так ей старичка было жалко.

— Он ведь старался, выбирал… — Она попыталась забраться на стол грациозно, но стол не создан для грациозных восхождений. И ещё меньше — для грациозного опускания на колени. — Э-э-э… А какой, простите, стороной… на колени?

— Фасадом, Варвара Арсентьевна. Прекрасно! А теперь то же самое, только колени в стороны. И руки за спину.

Я легко стянул их в запястьях розовой лентой. На бантик.

— А это зачем? — не смогла промолчать Ковалева.

— Это, Варвара Арсентьевна, для глубокого удовлетворения. — Я снял пиджак и повесил его на спинку стула. — Знаете ли вы, что в женском мозге область принятия решений антагонистична зоне, отвечающей за оргазм? — Расстегнул пуговки на манжетах рубашки и стал закатывать рукава. — Чем меньше свободы и выбора стоит перед женщиной, тем ярче и насыщенней будет кульминация.

— То есть самое полное удовлетворение при насилии? — Она саркастически подняла бровь.

— Если женщину это возбуждает — то почему нет? Любые фантазии имеют право на существование. При условии что они добровольны.

— А как же решения? — фыркнула Ковалева. Я лизнул вызывающе торчащую розовую вершинку, и Варвара Арсентьевна сразу заткнулась.

— Поэтому все договоры — на берегу. А потом только стоп-слово, — напомнил я ей о том, что пока от неё этого слова не слышал. Но не прямо, а так. Намеком.

— Этот сатисфаер, — я нажал на включение, и гаджет тихо защелкал, — работает как вакуумная присосочка.

Я вновь лизнул вершинку и прижал к ней рабочее отверстие, а сам присосался к другой. Варя резко всосала воздух сквозь зубы. Я потеребил сосок упругим кончиком языка и скользнул пальцами второй рукой между разведенных ног, попав в вязкую влагу.

— Этот малыш имитирует посасывания там и тогда, где и когда это проблематично.

Я развел пальцами складочки, чтобы не промахнуться с точкой приложения. И Варя сразу отреагировала движением бедер.

— Натуральные… о! О! …посасывания выходят… О-о-о-о! …лучше, — скромно намекнула она, двигаясь навстречу моим пальцам, и я оторвался от её груди и посмотрел в глаза.

— Варвара Арсентьевна, Дед Мороз уже подарил вам сегодня один подарок. Не ждите слишком многого от старичка!

Её губы приоткрыты, а в глазах светилось легкое безумие.

Очень заразное.

— Я хочу больше, — прошептала она.

— Больше можно, — согласился я. — Но придется поработать.

— Внеурочно? — хохотнула Варвара.

— Ну почему же? Всё в рамках урока. И проходимой темы.

Я выкатил из-за стола свое кресло, которое, к счастью, покупалось не под мой поджарый зад, и даже не под два таких, как мой. Опустил Варю за бедра со стола, поставив на ноги, приспустил штаны, чтобы натянуть презерватив на боеготовый снаряд и сел.

— А руки?

— Не-е-е-т, Варвара Арсентьевна, с руками-то всякий сможет! Уверен, у вас получится. Ну, смелее! На колени… — подсказал я.

Ругаясь и бурча себе под нос, она забралась, нащупала ось движения и стала медленно на неё опускаться, погружая меня в острое, обжигающее удовольствие. Крепко удерживая руками за бедра, я помог ей подняться, и она вновь соскользнула по мне до упора. Я чуть изменил угол погружения — для большего трения, прикусывая грудь и заставляя Варю выгибаться.

Кульминация подкатывала неотвратимо, всё ближе и ближе, я ускорил темп, яростно насаживая Варвару на себя и двигаясь ей навстречу, понимая, что, кажется, слишком быстро несусь вперед, когда она выгнулась, вся напряглась и глухо вскрикнула. И я с сиплым стоном взмыл следом.

Варя, обмякнув, уткнулась мне в плечо.

Я освободил её руки, развязав бантик.

Сердце гнало в ушах как бешеное.

Я бездумно водил пальцами по гладкой коже.

Вопрос комфорта нужно как-то решать.

— Ну как, я сдала зачет? — отклеилась от меня Варя.

…Полотенца здесь завести, что ли? Кожзамовая кожа кресла от телесных жидкостей, конечно, отмоется. Но сидеть голой задницей на ней — то ещё удовольствие. И к гигиене вопросики.

— Тему, Варвара Арсентьевна. Только одну тему. И то я, как старший наставник, не уверен, что до конца.

— Да?.. — Она выразительно посмотрела вниз, на место соединения наших тел. — У вас, Илья Сергеевич, таки есть ещё один? Тот, до которого я ещё… недосдала?

…А лучше вельсофтовый пледик. Прямо огонь решение! И на кресло, и стол, и под колени. В “тайной” комнате имелись два кресла пошире, совдеповский вариант, но там была обтяжка тканью, и с гигиеной и следами всё было куда печальней. А вот пледики… Пледик — это тема! Два. Или даже три.

— Что означает это ваше “таки” и “ещё один”?

Варя, кряхтя и постанывая, сползла с меня и с кресла, изображая нечеловеческие муки. Я даже почти проникся.

Её актерским талантом — точно.

— Ходят слухи, Илья Сергеевич, что вы тот ещё змей, — начала Ковалева издалека, будто не она эти “слухи” запускала, и закопалась в сумке. Ведь до чего скромная барышня, оказывается, Варвара Арсентьевна, когда дело доходит до собственных подвигов!

— То есть Рептилоид, — подсказал я.

Я воспользовался моментом и придвинул стул, на котором висел пиджак с салфетками в кармане. Поднялся, отвернувшись к окну, поймал сползающий “презервуар” и привел себя в порядок.

— Да. Точно! — обрадовалась она за моей спиной. — Ну вот! Вам же два положено! Так где тот мешочек, в котором вы его держите?

— Варвара Арсентьевна, если вам для полного счастья нужно два, то я попрошу у Деда Мороза подарок. Так и скажу: “Подари мне, добрый Дедушка Мороз, то, без чего Варвара Арсентьевна зачет сдать не сможет! И чтобы непременно с мешочком!”. Вам салфетки нужны? — Я, всё также глядя в окно, поднял упаковку над плечом.

— Благодарю, я ужЕ.

— Так как вы свой Новый год встретили, Варвара Арсентьевна? — Теперь, когда неловкие моменты туалета были улажены, нет больше никаких оснований лишать барышню удовольствия от эксгибиционизма.

Особенно, когда это красивая барышня.

И да, Варвара Арсентьевна не торопилась в своем шоу. В воздухе оглушительно пахло сексом. Я обтер кожу сидения свежей салфеткой и приготовился внимать. В настоящий момент девушка демонстрировала атласную пару: трусики-слипы и бюстгальтер. Почему-то простой, скромный (на первый взгляд) закрытый трусьён произвел на меня куда большее впечатление, нежели это были бы какие-нибудь стринги.

Стринги — это вульгарно.

— Прекрасно встретила! Лучше, чем вы! — Варя тут же бросилась в бой с собственной тенью.

— Так-таки и лучше? Чем докажете? Крючки помочь застегнуть? — Ковалева теперь стояла ко мне задом и на ощупь застегивала бюстгальтер. Скромные спереди, сзади трусики её были изготовлены из полупрозрачного кружева.

Мне и этот вариант понравился.

И без них тоже.

Я, как выясняется, вообще не привередлив, когда речь идет о Варваре Ковалевой.

— Ну вот вы в новогоднюю ночь на горке катались? — Она обернулась через плечо.

— Нет.

— А я о чем говорю! Что это за Новый год без горки и салютов? — Она наклонилась за брюками, открывая моему взору дивные виды.

— Прекрасный Новый год без горки. Без салютов было бы ещё лучше, но где такой взять?

— Вы, Илья Сергеевич, совершенно не разбираетесь в праздновании Нового года! У вас плохой вкус!

— Когда это, Варвара Арсентьевна, вы меня успели на вкус попробовать? — Я с трудом сдержал смешок. — Ваше заявление голословно! Я требую дегустации!

— Илья Сергеевич! — Она быстро натянула водолазку. — Вы же сами сказали, что вам подарок Дед Мороз подарит. Зачем вам второй? От избытка подарков, знаете ли, может случиться несварение желудка. Или непроходимость кишечного тракта по причине склеивания. Или растрескивание лицевой части фасада.

— Я бы выпил что-нибудь для улучшения пищеварения!

— К чему такие жертвы! Не стоит так себя истязать! К тому же пить вредно, это я вам точно говорю! Ладно. — Она застегнула сапоги и похлопала себя по карманам, будто проверяла, не забыла ли чего. — Вы тут поработайте над своим вкусом, а я уже пойду. Не подадите куртку?

— Если настаиваете, то не подам.

— Ладно, я сама возьму.

— Зачем сразу угрожать? — Я оторвал седалище от кресла и вернулся с курткой, из рукава которой Варя вынула простенькую вязаную шапочку. — Ну раз вы больше ничего не хотите…

— Благодарю. Уж удовлетворили… — Ковалева зевнула. — так удовлетворили!

Ох ничего себе! Неужели это был комплимент?

— Всегда рад. Обращайтесь ещё!

— Всенепременно! Куда же я денусь? Отработка же. По учебному плану.

Она провернула ключ в замке и ушла, оставив после себя тонкий запах духов или какой-то другой парфюмерии.

А я остался.

Первым делом, пока помнил, заказал пледы — до среды придут, и другие, необходимые для счастья Варвары Арсентьевны маленькие радости.

Что до Нового года, то я не верю в народные приметы. Я верю в то, что в праздники нужно отдыхать и высыпаться. А вот что-то кому-то доказывать — это для слабаков. Не до такой степени я рептилоид, чтобы лезть из кожи вон.

Я сохранил рабочие файлы в компьютере и с чувством глубокого удовлетворения стал собираться домой.

Если вдуматься, ничего плохого не происходит.

Ситуация под контролем.

Варвара Арсентьевна — нет. Ну что поделаешь? Ковалёва — зверек хищный, дикий, требует время на приручение и дрессировку.

Всему свое время.

Главное — не делать резких движений.

И не открываться.