Глава 14. Каждый в душе немного Дед Мороз

Всякий раз, когда в памяти всплывал этот разговор с Покровским, — а всплывал часто, он практически не тонул, — меня подбрасывало. Прямо физически. Хотелось сорваться с места и нестись доказывать, что он не прав! Что “Смело!” навсегда останется таким, каким я его создала! Ведь оно самое лучшее!

И вообще, раз Илья Сергеевич такой умный, пусть придумает что-нибудь.

Пусть объяснит этому непроходимому Льву, что так поступать глупо.

Непрофессионально просто!

Ну Смеловский что, совсем дурак? Ему что, деньги не нужны?

Потом вспоминала, что деньги ему нужны. Но он их зарабатывать не умеет. Только экономить. И сразу желание куда-то бежать пропадало.

И делать что-то вообще.

Я сидела и тупо пялилась в пространство, осознавая безвыходность ситуации. А раз она безвыходная, какой смысл куда-то идти? И вообще что-либо делать.

Несколько раз ко мне заходили сотрудники: спросить совета, показать задумки, пожаловаться на клиентов… Я смотрела на них и думала: кого из них мне придется уволить? Кто здесь слабое звено? И насколько слабым будет являться слабое звено при таком подходе? Может, как раз наоборот?..

По итогу в конце дня я поняла, что Рептилоида обманула: ничего я не работала, ни над ним, ни над собой. Дома почему-то не работалось. И не думалось. Я пошла гулять! Сходила в кафешку, съела бургер, пялясь в зиму за окном, помечтала немного о лете, когда не нужно будет прятаться в толстый пуховик, и вернулась домой — бездельничать и спать.

***

Утро нового дня уже не казалось столь беспросветным. По крайней мере, пока я не вспомнила о вчерашнем разговоре с господином Смеловским. А продержалась я долго, практически до обеда. Это не потому что у меня память плохая, а потому что нужно было срочно тушить пожар: внезапно выяснилось, что по одному из проектов не сохранилась итоговая версия рекламного ролика. И выяснилось это буквально за несколько часов до презентации. Какого хрена это прощелкали клювами все, включая клиента, вопрос второй. Владик, который монтировал видео, клялся и божился, что отправлял ещё до Нового года. Никак не мог вспомнить, кому и когда, но был твердо уверен, что всё в ажуре. Какого хрена он не сохранил итоговые правки в проекте, он тоже уверенно сказать не мог.

Три часа до дедлайна, который прямо совсем dead.

Сначала все переругались в поисках виноватого, потом заткнулись — для этого пришлось повысить голос до ультразвука, — и сели работать. Пришлось задействовать всех, кто умел монтажить. В полете генерили в проект новые развлекухи, выкатывали их на нейронках, дотачивали в редакторах, потом всё это склеивали вместе, пока я висела на линии с кипящим заказчиком, рассказывая, что вот прямо сейчас у нас родилась гениальная идея, и ролик выйдет просто бомба!

Мы даже закончили за двадцать минут до финального срока. Клиент успел скачать файл с облака и убедиться, что всё запускается.

Наверное, минут пять или даже десять в офисе стояла тишина. Кажется, никто не мог поверить, что мы всё же уложились. Потом я объявила, что пиццу в студию, — до студии ее еще надо было заказать, но эта фраза словно тумблером включила звук. Все заговорили одновременно, обсуждая, ругаясь, смеясь, хлопая рука об руку и обнимаясь одновременно.

А я ушла к себе. Заказывать пиццу и отходить.

Как меня трясло!

Руки реально дрожали, как у бывалого алкаша на третий день запоя. Зуб не попадал на зуб, точнее, попадал, но стучал, как молот по наковальне.

Заглянул Данила

Я его послала. Прямо матом.

Когда он недовольно захлопнул дверь, у меня на глазах выступили слезы. Я зло смахнула их и обняла себя руками. Как же сука вовремя! Я же буквально на бреющем прошла. В любом случае, если фирма пожалуется Смеловскому, вонь будет стоять отсюда и до небес. Но если бы мы не уложились…

Разумеется, я выясню, кто виноват. Подниму все чаты, найду, чья была ответственность.

Но сейчас это неважно.

Сейчас важно то, что мы справились.

Что бы я делала, если бы вместо людей у меня была бы нейронка?..

Я постаралась не думать о том, что может, и подобный факап бы не случился. Хотя там, где есть люди, всегда есть место факапу. А так как нейронку пишут люди, то…

В общем, кто молодцы? Мы молодцы!

Кто команда? Мы команда!

Мы вместе, шумно и дружно пообедали, вспоминая эти три часа до старта. Уже в самом конце позвонил представитель заказчика и сказал, что ролик просто взорвал заказчиков, “было — стало” просто небо и земля. Я включила на громкую связь, чтобы все слышали, и всё время держала палец поднятым кверху, чтобы никто не ляпнул чего от радости. И только когда нажала отбой, опустила руку, и дружный победный клич пронёсся над бюро, как сирокко над Сицилией.

Душа преисполнилась торжества, и даже явление Покровского в мой кабинет после обеда не смогло лишить меня хорошего расположения.

— Доброго дня, Илья Сергеевич. Чем обязана чести вас лицезреть? — Гостеприимство так и перло из меня. Но не настолько, чтобы предложить ему присесть. Во-первых, если Покровский захочет, всё равно сядет. А во-вторых, отчего бы благородной доне не покочевряжиться? Сегодня не среда, между прочим.

Имею право.

— Здравствуйте, Варвара Арсентьевна! Да вот, проходил мимо…

— И проходили бы, право слово! — щедро позволила я.

— Видите ли, Варвара Арсентьевна, должен признаться: меня замучила совесть!

— Чья? — вскинула я брови в порыве удивления.

— Дед Мороз вам подарок сделал? — он привычно проигнорировал мою реплику.

— Сделал! — согласилась я. — А вы его зажилили!

— А я — нет! — поделился Илья Сергеевич, и ни один мускул его не выразил при этом вины.

— Да!

— Когда я увидел этот цветок…

— Вы же, Илья Сергеевич, и связались со мной исключительно, чтобы не тратить время на цветы! — напомнила я, оглядывая Покровского. Где же он этот цветок спрятал? Или это намек, что мне нужно спуститься в отдел кадров?

— …я понял, что просто обязан подарить его вам, Варвара Арсентьевна! — пыша пафосом, закончил он мысль, и вытащил из кармана коробочку для ювелирки.

Я даже пятую точку оторвала от кресла от неожиданности, подавшись вперед всем корпусом.

— Вот! — довольный собой, он держал коробочку на ладони, однозначно давая понять, что подарок самовывозом.

Ладно. Хорошо. Если человек встал на путь исправления, отчего же не подойти?

И вообще, подарок сам не нужен! Мне интересно, что же там за цветок такой, который нужно непременно мне подарить!

Вот если бы Илья Сергеевич, как положено джентльмену, коробочку раскрыл, я бы посмотрела и сказала: спасибо, мне не надо. Но он не джентльмен, а рептилоид, поэтому придется идти самой, открывать коробочку, смотреть — и только после этого отказываться.

Пока я шла, пыталась догадаться, что там лежит. Коробочка была довольно крупная, как для браслета, например. Или крупных сережек. Или брошки. Но серьги были бы “цветы”, а не “цветок”. Браслет или брошь? Разве можно так измываться над девушкой?

Я сцапала коробочку, нажала рычажок, от которого она распахнулась…

Брошь.

Никакого золота и драгоценных камней. Обычная полимерка. Но цветок был действительно оригинальным. Он чем-то напоминал цветок каллы, если на него смотреть сверху. Розовые с блестками лепестки приоткрывали более темную сердцевинку, под которой сверкала капелька стразы…

…Да за кого он меня принимает!

Гневный вопль был готов сорваться с моих уст, и кулак был занесен, как за долю мгновения Покровский развернул меня к себе спиной, зажал одной ладонью рот, а другой прижал к груди руки. Мне осталось лишь беспомощно мычать и дергать предплечьями, пытаясь колошматить его по бедрам.

— Тс-с-с-с! — прошипел он над моим ухом тем самым характерным “тс-с-с-с!” из чертовой переговорной, который я умудрилась приписать Дане. — Варвара Арсентьевна, мы на работе вообще-то! За стеной ваш рабочий коллектив, — интимным шепотом шелестел он мне на ухо. — Ай-ай-ай! Вы же не хотите, чтобы они подумали о вас плохое, да?

Я попыталась укусить его за ладонь, но не слишком преуспела. Надеюсь, господин Покровский помыл руки перед тем, как идти сюда с подарком!

— Варвара Арсентьевна, — шептал он на ухо, и я поймала себя на том, что между ног у меня предвкушающе сжалось то, что изображала та самая срамная брошка. — Давайте вы перестанете вести себя, как необъезженная кобылица…

О, я же его ещё лягнуть могу!

Покровский зашипел, развернул лицом к стене и зафиксировал мои ноги между своими коленями.

— Ну же. Спокойно. — Его голос ничуть не изменился. Тот же воркующий удав.

Я расслабилась, понимая беспомощность своего положения. Конечно, я могла сейчас замычать и колотить ногой в перегородку. Но какой в этом смысл, если у меня впереди среда?

Я расслабила мышцы.

— Вот и заинька. Если ты готова к диалогу, дважды моргни.

Я моргнула, как последняя дура, и только потом поняла, что он этого не увидит.

Я снова задергалась и цапнула его за руку.

За спиной послышался довольный рептилоидный смех.

— Но ведь классный цветочек? — проговорил он сквозь него.

Я воспользовалась тем, что руки его чуть ослабли, и стукнула по бедру.

— Да ладно! Это красиво. И забавно!

Я помотала головой.

— Только не нужно говорить, что ты обиделась, — хохотнул он.

Я задумалась, как отреагировать, но Покровский освободил мой рот, зато с удвоенной силой прижал мои руки к туловищу.

— Это было такое себе… — скорчила я физиономию, хотя Илья не мог его увидеть.

Удивительно, но мне было спокойно и безопасно спеленутой со всех сторон, и я, неожиданно для себя, прижалась макушкой к его подбородку.

Да, это было такое себе.

Но брошка была красивой.

И забавной.

— Я же говорил, — словно читая мои мысли, проговорил Покровский.

— Можешь её забрать и засунуть себе…

— Варвара Арсентьевна, она же для наружного ношения, — тоном “ай-ай-ай!” посмеивался он. — Там же и булавочка есть!

Покровский снова развернул меня и теперь сам прижался спиной к стене, а меня притянул к себе.

— У меня шило, а у вас булавочка будет… — буркнула я, ощущая, как плавятся, растекаются квашней мышцы, как уходит из них напряжение сегодняшнего безумного утра.

— Варь… — прошелестело у уха.

— М?..

Глаза закрылись, и я позволила себе полностью расслабиться.

— Ты не обязана приходить ко мне в среду.

Я вся аж встрепенулась, мгновенно возвращая мозгам способность мыслить.

— Это как? А если вы, Илья Сергеевич, потом передумаете? Что же, мне опять всё заново отрабатывать?

— Кстати, хорошая идея, Варвара Арсентьевна! — И я почувствовала, как за моей спиной расслабились его мышцы.

— Нет-нет-нет! — Я дернулась вперед, и руки Покровского опустились, отпуская меня. — Дед Мороз мне ещё один подарочек задолжал. — Я развернулась и посмотрела в его бесстыжие глаза с немым вопросом. — Который с натуральными посасываниями, не делайте вид, Илья Сергеевич, что забыли. Уверена, у вас все ходы записаны!

Он изобразил на лице что-то между “Да что вы говорите?!” и “Так оно и есть”.

— Можете, кстати, передать вашу брошку Деду Морозу! — Я подняла с пола упавшую безделицу обратно в коробочку и вручила Покровскому. — Пусть на ней тренируется!