Глава 15. Не все дырки можно заткнуть…

При всей своей несомненной рептилоидности, Покровский обладал одним несомненным достоинством — он умел встряхнуть.

Хотя я не права: достоинств у Ильи Сергеевича было дохрена. И до, и после, и в процессе, и сам, так сказать, хрен удался. По сути, у него был единственный недостаток, который перевешивал все его достоинства, — он играл в команде моих противников.

В этом было нечто запретное, и от того возбуждающее.

Поэтому даже недостаток я в полной мере назвать не могла. Просто какой-то заколдованный принц!

Так!

Мне до завтра ещё пахать да пахать! Отсюда и до заката, как утверждает народная присказка.

Только я настроилась на работу, как в дверь постучали.

В кабинет сунул нос Данила, не унюхал эйчара и просочился целиком.

Вместе с двумя стаканчиками кофе.

Один он поставил мне, другой оставил в руках.

— О чем вы тут секретничали с Покровским? — Данила сёрбнул свой кофе.

Вот так я и рассказала!

Как-то я расслабилась и даже алиби заранее не придумала, поэтому молча отпила кофе. Иногда лучше пить, чем говорить.

— Он по поводу сегодняшнего приходил? — продолжил зам, и я аж закашлялась.

— Бог с тобой, Данила-мастер! Откуда бы он узнал?

— Ну, слухами земля полнится… — в тон поддержал Семенов.

— Данила, мы выполнили все требования и уложились в срок.

— Варя, от полного факапа нас спасло чудо! — Он оперся локтями в стол и весь подался вперед.

И эта невербальная агрессия, подкрепленная панибратским, режущим ухо “Варя” вызвала желание отодвинуться.

Но!

Мы — не привыкли отступать!

— Данила, а займись-ка лучше выяснением обстоятельств этого “факапа”, будь добр! Как так получилось, что никто ничего ни ухом ни рылом. Дабы впредь неповадно было. Спасибо за кофе. Я бы хотела поработать. А то сегодня не день, а какой-то таймкиллинг. Поскорее бы он закончился!

Дома я особенно тщательно привела себя в порядок, уделив особое внимание интимному туалету. И лицу. Долго рассматривала себя в зеркале и решила, что нужно сменить бровистку. Эти брови мне не шли. И помаду нужно новую купить. Прямо завтра, после работы.

Нужно было ещё сегодня, но я уже разделась. И вообще выходить из дома и тащиться черт-те куда было лень. Потерпит Илья Сергеевич меня завтра ещё такой. А вот в следующую среду… В следующую среду я непременно сражу его прямиком в его трехкамерное сердце с перегородкой!

Проснулась я пораньше и в приподнятом настроении. Надела красивущее кружевное бельё, строгую юбку-футляр и не менее строгую красную блузку. Подправила укладку, нанесла полный дневной макияж, производивший обманчивое впечатление легкости и естественности, и полная чувства собственного достоинства, вызвала такси.

— Доброе утро! — провозгласила я, переступая порог бюро. — Давайте начнем его с прекрасного: чекнем свои таски. И если какой-то дятел опять продолбал дедлайн, озадачьтесь веревкой и мылом заблаговременно!

Народ прыснул, а зря. Сегодня я была настроена вершить расправу. Даром я сегодня Красная Королева? Головы с плеч!

Только вот ещё ТэЗэ к новым договорам согласую.

Допинав всех в бюро и у клиента, я направилась на согласование с главбухом.

— Варвара Арсентьевна, добрый день! — услышала я слащавый голос Смеловского-младшего.

Я не успела оглянуться — в прямом и переносном смысле, как оказалась заключена в медвежьи объятия.

Ладно, не совсем объятия: Лев Иванович нагнал меня и теперь приобнимал за талию. И довольно интимным жестом. Есть такая неуловимая разница между дружеской поддержкой и наглаживанием окороков с целью дальнейшего употребления.

— Лев Иванович, какая встреча! — радостно воскликнула я, останавливаясь и поворачиваясь к собеседнику лицом. К счастью, такая диспозиция не оставляла Смеловскому шансов на продолжение обнимашек.

— Как у вас сегодня? Без форс-мажоров? — с многозначительной улыбкой поинтересовался директор.

— Пока не знаю, но надеюсь, что нет! — честно отрапортовала я.

Лев Иванович рассмеялся, будто я сказала что-то забавное. Хотелось бы мне, чтобы это и вправду было смешно.

— Что вы надумали по поводу моего распоряжения? — продолжил меня морально давить Смеловский.

— Которого? — Я не столько пыталась сыграть дурочку, сколько оттянуть время: вдруг всё само собой решится.

— По поводу оптимизации личного состава отдела?

Очень хотелось громко и внятно объяснить ему разницу между бюро и отделом, но я сдержалась. Чудом. Спасибо просветительской лекции господина эйчара. Очень у него вышло доходчиво.

— Трудимся, Лев Иванович! — отчиталась я. — Я дала распоряжение проанализировать возможности для более эффективного использования нейросетей на разных этапах работы по проектам.

Ну да, немного соврала. Но ведь совсем немного!

— Вот и прекрасно! — похвалил мою имитацию деятельности директор и похлопал рукой по плечу. — Жду вас с отчетом!

Он сжал пальцами мое запястье и верхнюю часть кисти в “поддерживающем”, одностороннем рукопожатии. Что бы я делала без вашей поддержки, Лев Иванович!

После такой встречи даже визит в бухгалтерию показался мне прогулкой по саду. Среди деревьев а-ля “дуб дубом”. Анна Александровна велела уменьшить расходную часть не менее, чем на пятнадцать процентов, иначе она не подпишет. Но я-то воробей стреляный, я-то не в первый раз хожу по этим горящим углям, поэтому заведомо расходы раздула на четверть. В следующий раз она велит сбросить ещё чуть-чуть, я соглашусь, и мы разойдемся, довольные результатом.

То, что я знала алгоритмы всех па с бУхами, не освобождало меня от острого желания их придушить. Всех сразу. Поэтому в бюро я вернулась немного на взводе.

Ребята сидели какие-то квелые, и я было отнесла их настроение на близость обеда и собиралась пройти к себе, как вопрос Ульяны Яковлевой заставил меня застыть.

— Варвара Арсентьевна, это правда, что нас сокращать будут? — спросила она.

Я бы сейчас с удовольствием чего-нибудь выпила. Или съела. Чтобы получить легальную возможность притормозить с ответом. Но в руках у меня были только подписанные сметы и завизированные договоры, и именно их, особенно теперь, когда они подписаны, жевать не хотелось однозначно.

— Откуда такой вопрос, Ульяна? — Я остановилась возле её стола и выровняла о столешницу край бумаг.

— Ну… говорят, — сложила она руки на груди. — И кадровик к вам шастает.

— А Покровский, разумеется, ко мне только по поводу сокращений может заявиться?

— А зачем ещё? — прозвучало с вызовом.

— Подарок на Новый год сделать. Лучше поздно, чем никогда!

Ульяна скептически фыркнула.

Вот почему, когда говоришь людям правду, они не верят. Зато каким-то непроверенным слухам из сомнительных источников — запросто!

— Варвара Арсентьевна, вы хотя бы заранее скажите, чтобы мы начинали новую работу искать! Это, знаете, тоже не волшебной палочкой махнуть, — выдала Яковлева.

— Кому как, Ульяна Тимуровна, кому как... Кому-то нужно волшебной палочкой махать, а кому-то — только свистнуть. Но не переживайте: как только я решу кого-то сократить, так сразу уведомлю. Учтите, дорогие коллеги, — я обвела взглядом притихших присутствующих, — первыми в очереди окажутся дятлы, продалбывающие дедлайны, и разгильдяи, которые не сдают своевременно документы в бухгалтерию. Я достаточно внятно излагаю свои мысли?

Контрольный осмотр подчиненных показал неоднозначные результаты. Были те, кого я убедила, кто-то приободрился, чьи-то лица выражали скепсис.

Бунт на корабле.

Я потеряла очки авторитета в команде, спасибо, Лев Иванович!

Возможно, с коллективом стоило поделиться новостью сразу после совещания?..

Ну да! Они бы сейчас бегали в панике по потолку, и хрен бы я их вчера мобилизировала на коллективную работу! К тому же, я даже не уверена, на самом ли деле будет ли это сокращение, а если будет, то в каком объеме, по каким критериям, кого коснется… Как можно приносить людям такую сырую информацию? Это же просто двойное депрессо на ночь!

Нет, я всё сделала верно.

Под пристальными взглядами сотрудников прошла в свой кабинет, достала телефон, нашла в мессенджере Семенова и отправила короткое “Зайди”.

Он пришел, довольно быстро. Не прямо сразу, а с небольшой задержкой.

— Это ты рассказал про оптимизацию? — Я постукивала ручкой по столу.

— Ну а что? Они бы всё равно узнали! — вскинулся Данила, и перед моим внутренним взором предстала картина, как он шел в мой кабинет: партизан, которого ведут на допрос в гестапо. Святой великомученик Себастьян, перед которым выстраиваются лучники. Его участь предрешена!

— Пошел вон!

У меня не было ни сил, ни желания объяснять ему, что и почему он сделал неверно. Глупость совершила я, рассказав ему о совещании. Я должна была взять под контроль эмоции и заткнуться, как учит нас товарищ Рептилоид. Но моё шило в жопе не позволило этого сделать.

И вот результат.

— Варь, ну ты чего?.. — Данила, урод, смотрел на меня удивленно. Как нассавший в тапки кот: “За что ты, хозяйка, гоняешь меня веником?”.

Просто, блин, так! В качестве физических упражнений для душевного здоровья!

— Ничего. — Я поднялась со стула. Если этот дебил не хочет уходить сам, уйду я. — Прости, мне нужно идти по делам!

— Обед же сейчас!

Я бросила взгляд на часы.

Да, и правда — обед.

— Дела, Данила Григорьевич, иногда делаются и на обеде!

Я сдернула с плечиков в шкафу пуховик, подхватила сумку и указала визитеру на дверь.

— Варь, давай пообедаем вместе.

Он что, лоботомию себе втайне сделал? Или у него от переживаний на гормональной почве случился инфаркт эмоционального интеллекта?

— Не сегодня, Данила, — и распахнула дверь.

Дождалась, пока он встанет, пока выйдет, закрыла кабинет и вылетела из бюро.

Куда, собственно?

Эта мысль заставила притормозить — а нагнала она меня уже возле лестницы. Дел у меня не было, тут Семенов был прав, конечно. И даже есть не хотелось на нервной почве. Точнее, хотелось кому-нибудь перегрызть глотку (Даниле Григорьевичу, например). Но боязно: а вдруг подхвачу от него какого-нибудь мозгового слизня в процессе?

Не-не, нужно блюсти гигиену питания.

Потом доставку себе закажу. Чего-нибудь вредного, в рамках программы саморазрушения. Но вкусного — в качестве источника дофамина. Буду разрушаться радостно, получая удовольствие от процесса.

Кстати, об удовольствии!

Я уже более решительно спустилась вниз и нажала на ручку двери Покровского — если честно, без особой надежды.

Но Сезам открылся!

Нет, ну он просто издевается, серьезно!

— Варвара Арсентьевна? — Илья оторвался от компа. Наверняка сёрфит по соцсетям! Или в каком-нибудь маркетплейсе ищет что-нибудь из категории 18+.

— Здравствуйте, Илья Сергеевич!

Я прикрыла за собой дверь, сняла пуховик, кинула его на свободный стул, села на другой — нога на ногу, и уставилась на Покровского.

— Рад вас видеть. — Он развернулся ко мне всем корпусом (избушка-избушка, повернись ко мне передом, к компу боком!), чуть покрутился на кресле из стороны в сторону и взял в руки фаллическую ручку.

Понятно, любая ручка сама по себе символ фаллический. Но вот прямо сейчас особенно эта фалличность бросалась в глаза. Не иначе как где-то поблизости крутится призрак Фрейда. Зигмунд Якобович, уйдите куда-нибудь, дайте людям спокойно поговорить!

— Очень рада.

— А в связи с чем… я рад вас видеть? — Покровский чуть склонил голову вбок.

— Среда, Илья Сергеевич, — со значением произнесла я. — Я пришла.

Развела руками.

Вот она я. Явилась по вашему требованию. Приступайте!

— А. Да. Среда, — будто даже удивился Илья.

Они сегодня все решили вывести меня из себя! Я готовилась, собиралась… Утром, во всяком случае. Как я выглядела сейчас, можно было только догадываться. Но глаза я не терла, волосы не лохматила, помада у меня стойкая, — пандой после минета с гнездом на голове я выглядеть не должна.

Но даже если выгляжу — столь демонстративное игнорирование факта, что сегодня среда, было возмутительно!

— Ну тогда пошли. — Он направился ко мне, и я задрала бровь в немом вопросе: куда это мы “пошли”? У нас, блин, пленэрная сессия планируется? Я голой задницей на снегу не согласная!

Однако направлялся Покровский не на выход, а к двери — привычно её заперев и сунув ключ в карман пиджака. Из этого не следовало, что там я его и найду в случае чего. Я больше не верю в очевидные решения, когда речь идет о Рептилоиде. Та ещё волшебная сказка о Тортиле и Золотом Ключике!

Илья подхватил мой пуховик, повесил на вешалку, открыл дверь во внутреннее помещение и сделал указующий жест в распахнутую дверь:

— Ну?..

— Не нукайте, Илья Сергеевич, да непонукаемы будете! А что там? — не сдержала я любопытства.

— Зайдите и узнаете. — Голос Покровского звучал резко.

Вот ну что за Рептилоид!

Почему нельзя сразу сказать по-человечески? Я бы, пока шла, красивые возражения бы сочинила! Я медленно поднялась, опираясь руками о край стола, и нарочито нехотя пошла. Опять какую-то каверзу удумал! Что же такого он там приготовил? Я поймала себя на том, что ускорила шаг, и взяла тело под контроль. Медленно и печально!

Я надеялась увидеть что-нибудь оригинальное, в рептилоидном духе. Но ничего интересного внутри не оказалось. Ну комната и комната.

Одно окно, скрытое за жалюзи. Один сейф. Один шкаф с книгами юридического содержания и канцелярскими коробами из тех, в которых хранят много-много бумажек. Один двустворчатый шкаф-гардероб. Два мягких кресла. Журнальный столик. Маленькая тумбочка в углу с чайником, коробкой чая и чайной парой. А на кофеварку он пожабился и за кофе ходит в автомат!

— А где черно-красное вот это вот всё, с цепями, плетками и кожей, я не поняла?! — Я обернулась к Покровскому, который вошел и закрыл за собой дверь. — Почему, господин Покровский, вы так безответственно отнеслись к подготовке?!

— Отчего же. — Он просунул руку между ламелей, и оттуда потянуло прохладцей. — Очень ответственно.

Покровский вытащил из шкафа плед. Сел и приглашающе раскинул руки:

— Разувайся и садись.

Я стянула сапоги, откровенно виляя задницей, подошла и попыталась его оседлать, но Илья уронил меня к себе на колени боком, и пока я пыталась устроиться поудобней, он расправил плед, укутал меня им и притянул к себе.

— Наручников не будет? — с сожалением в голосе спросила я.

— Нет. Будет тугое пеленание. Ты зачем сейчас пришла?

— Ну как! Отрабатывать. У вас, помимо склероза, компромат на меня, Илья Сергеевич! Шантаж, секс, всё такое… — вскинулась я, и для того чтобы посмотреть ему в глаза мне пришлось преодолеть силу его объятий.

— Нет, дорогая моя Варвара. Просто тебе хреново. Но вынужден тебя разочаровать: дыру в сердце членом не заткнешь.

— Ну понятно! Это ж какой длины член нужно иметь, чтобы туда дотянуться!

— Что у тебя случилось?

— Ничего у меня не случилось! Что, секса не будет?! — Я попыталась подняться, но мягкие объятия Покровского внезапно превратились в захват. — Пусти!

Я дергалась, трепыхалась, изворачивалась и даже пыталась укусить его за плечо, но быстро поняла, что это бесполезно.

Это бессмысленно.

Всё это бесполезно. Я ничего не могу с этим поделать.

Бессилие затопило меня и выплеснулось наружу слезами отчаяния. Тихие и горькие, они обильно текли по идеальному мейкапу. Я всхлипнула, ладонь Покровского провела по моим волосам, и тут меня прорвало…

— Ы-ы-ы-ы… — Я потянулась размазать слезы и сопли кулаком, но дотошный рептилоид сунул мне в кулак платок.

Кто сейчас носит носовые платки, вот скажите?! Не те, которые бумажные одноразовые или влажные салфетки, а тканевые отутюженные белые платки? Это же атавизм!

Я вытерла глаза и высморкалась.

— Я постираю.

— Да выкинуть можно.

— Ну уж нет! — Я снова всхлипнула.

Вытерла глаза.

И разревелась по новой.

— Тш-ш-ш-ш… — Покровский баюкал меня, словно маленького ребенка.

— Ногам холодно, — буркнула я.

Он укутал меня в плед, который я сбросила при попытке вырваться.

И молчал.

— Что, вопросов о ПМС не будет? — Я снова высморкалась и вытерла глаза. Слезы иссякли. Вместе с силами.

— А у тебя ПМС?

— Нет!

— Ну и хорошо. — Я вдруг осознала, что всё это время он меня продолжал укачивать.

— Кому хорошо.

— Всем хорошо, что хорошо.

— И что, даже не будешь расспрашивать, что случилось?

— Я спросил. Захочешь — ответишь. Если нет — буду считать, что у тебя ничего не случилось. Просто ПМС, которого нет.

— У меня правда нет ПМС! — Я стукнула его по груди.

— Да я верю тебе, верю!

— А теперь у меня ещё и рожа заплаканная! — обвинила я Покровского.

Если бы не он, никаких истерик я бы не устраивала!

Это всё из-за него!

Я ткнула его кулаком в плечо.

— Я тебе полью на руки, умоешься.

— Где?!

— Здесь. Плед расстелю на полу, он воду впитает.

— У тебя всегда на все вопросы есть ответы? Противно, знаете ли, Илья Сергеевич!

— Не знаю. Лично меня во мне всё устраивает.

— Это потому что вы эгоист!

— Вы, Варвара Арсентьевна, говорите это таким тоном, будто в этом есть что-то плохое, — хохотнул Покровский, и я снова стукнула его кулаком.

И, поерзав, уткнулась носом ему в шею.

От него пахло каким-то холодно-кедровым парфюмом и домом.