Глава 19. Всё тайное рано или поздно становится явным

Всё вокруг стало блеклым и выцветшим. Окружающий мир в одно мгновение утратил запахи и вкус. Я домчалась до дома на реактивной тяге, но стоило перешагнуть порог, как запал пропал. Мне не перед кем было строить из себя сильную. Я стекла по стене на пол прямо в пуховике и зарыдала.

Внутренний голос тихо нашептывал мне, что год ещё только начался, а меня уже все бросили, как на Новый год.

От этого предательства на душе стало так же холодно и зябко, как на улице. Только потом до меня дошло, что у меня реально подскочила температура — видимо, от стресса. Или какой-то вирус воспользовался моей беззащитностью и захватил тело. Я записалась на завтра на прием в платную клинику к приятельнице: я не собиралась больше выходить на работу. Только в день увольнения: подписать приказ, забрать личные вещи, отдать справку, подтверждающую, что отсутствовала я не по причине прогула, а по больничному.

Мозг работал, решал задачи — но по остаточному принципу.

Он доживал прошлую жизнь.

Впереди было пусто, глухо и темно.

И одиноко.

И холодно.

Всё же я поймала вируса. К вечеру разболелась голова, всё тело ломило, и я провалилась в болезнь как в омут. Почти все время я спала, выныривая наружу, чтобы проверить температуру и затолкать лекарство в воспаленное горло. Потом отек нос, и к неотложным делам добавилось брызнуть в нос и высморкаться.

Лучше мне стало только к пятнице. Покрасневшие ноздри покрылись шушлайками-чешуйками. Морда в зеркале с опухшими красными глазами начала чем-то отдаленно напоминать лицо. Пока не моё, но это всё равно был прогресс.

Радовало то, что к соплям и горлу мне удалось обойтись без серьезного кашля, чему я была искренне рада. То есть я покашливала, но так, не фанатично.

И я наконец проголодалась.

По этому поводу я заказала пиццу. Большую. Конечно, сразу я не съем, но нужно как-то возвращаться в режим перспективного планирования? Начнем с малого: с пищи насущной.

К приходу доставщика я надела приличную вельсофтовую пижаму, она же домашний костюм — в цвет носа красную, в жизнерадостных ромашках. Причесалась. А то вдруг меня примут за нежить и не отдадут пиццу? В общем, насколько позволяло состояние, когда в дверь позвонили, я была во всеоружии.

Я открыла… и обнаружила за порогом Владика Зимина, нашего видеомейкера, того самого, который ролик после Нового года потерял. Он держал в руках перевязанный торт и пакет из супермаркета.

— Варвара Арсентьевна, простите, что я без приглашения, но к вам можно?

— Влад, поскольку я больше не директор, давай по-простому. — Я протянула руки к торту.

Шоколадный торт, на мой вкус, прекрасно дополняет пиццу!

Тем более что пиццы ещё нет, а торт уже есть!

— А вы правда увольняетесь? Тут вот сок ещё, возьмите. — Перешагнув через порог, он сунул мне в руку пакет, в котором и правда обнаружился тетрапак мультика.

— Витамины! — обрадовалась я. — Правда, Влад! Ты только не пугайся, я гостей не ждала, поэтому у меня повсюду склад одноразовых платочков. В самых неожиданных местах.

— Ой, вы просто у меня дома не были, — отмахнулся парень. — У вас вообще чистота и порядок.

Я быстро прикрыла двери в комнаты, чтобы не нанести моральную травму подрастающему организму, и провела его в кухню. Вот там у меня было пусто, чисто и безлюдно! Только пара-тройка платочков. А не, четыре. Пять! Блин, да сколько можно!

Я быстро избавилась от улик недавнего насморка и щелкнула выключателем электрического чайника.

— Присаживайся. Очень мило с твоей стороны проведать старую больную женщину… — хмыкнула я, и в следующий момент задилинькал звонок в прихожей. Хвала богам, на этот раз там был доставщик!

— А у меня вот пицца! — поделилась я радостной новостью с бывшим подчиненным.

— Что же вы так неправильно питаетесь, — посетовал он.

— Да я, в общем-то, и не питалась. Можно сказать, впервые проголодалась, а тут ты вовремя подвернулся. — Я со злодейским видом сняла с магнитного держателя нож.

— Я, Варвара Арсентьевна, не совсем проведать. Я хотел рассказать, что вспомнил, как тогда дело было.

Я округлила брови, выражая любопытство, и выставила на стол посуду.

— Точнее, я нашел то письмо, в котором отправлял ролик. Оно почему-то оказалось в папке со спамом, понятия не имею, как оно там оказалось. Честное слово, я туда его не отправлял! Вот, я сфотал!

Он протянул мне свой телефон. На экранчике был традиционный корпоративный мейлер с набором папок. В папке “Спам” действительно было исходящее письмо с аттачментом, датированное двадцать первым декабря. И адресовано оно было… Даниле Семенову!

— Я честное слово не вру! — божился парень.

Я открыла пиццу, и кухня наполнилась ароматом пряностей. Запахи! Я снова чувствую запахи!

— Да я и не особо удивлена. Ты угощайся! Мне одной это знаешь сколько есть? Я сама не справлюсь!

— Спасибо! — Владик с готовностью присоединился к моему неправильному, но очень вкусному питанию.

Вкус! В мою жизнь вернулся вкус!

— Я даже предполагаю, зачем Данила это устроил. Правда, теперь это уже ничего не меняет.

— Это для вас не меняет, — возразил Влад, пережевав кусок пиццы и запив глотком чая. — А для меня очень даже меняет. Я не хочу работать под руководством человека, который готов меня подставить! Может, вы все-таки вернетесь, Варвара Арсентьевна?

Сердце кольнуло словно застарелой болью.

Не застарелой. Закапсулировавшейся. Забравшейся куда-то глубоко-глубоко, туда, где она не будет мешать жить.

— Нет, Влад. Я тоже не смогу работать под руководством человека, который меня подставил. А должность директора я, наверное, смогу получить назад. Но платить такую цену я не готова. Поэтому, увы, нет. Я не вернусь.

Я с наслаждением вгрызлась в сочный бочок с пряным соусом и тянущимся сыром.

— Может, подскажете, куда можно устроиться? Я тоже буду увольняться. Вы сами куда пойдете?

— Никуда не хочу идти, — осознала я. — Хочу сама по себе. Открою ИП.

— Возьмите меня, а? — скорчил умильную физию парень.

— Влад, я его даже не открыла! У меня нет клиентов, нет заказов, нет офиса, нет техники!

— Работать и из дома можно, — отмахнулся он. — И комп у меня там помощнее того, что на работе стоит. А заказы… Ну когда, Варвара Арсентьевна, у вас заказов не было?

— Молодец, Влад! — Я похлопала его по плечу. — Руководству льстить умело, пойдешь далеко! Даже жаль, что я тебе больше не начальство.

Он заметно приуныл.

— Влад, поначалу я максимум смогу на аутсорс кого-то привлекать. Ты же понимаешь?

Он закивал:

— Меня устраивает! Так даже лучше. Вы, Варвара Арсентьевна, главное, не пропадайте больше. Знаете, как я испугался, когда вы ни на звонки, ни в мессенджерах не отвечали?

— М-да?..

Я проморгалась, пытаясь понять, как так вышло, и только потом сообразила, что все эти дни, пока валялась с жаром и слабостью, забила на телефон. Он меня не трогает, я его. Даже не сразу сообразила, где он лежит, — заказ-то с ноута делала. Сорвавшись с места, вывернула всю сумку, и только потом вспомнила, что списывалась с приятельницей по поводу лечения и выудила мобилу из-под кровати. Разрядившийся за эти дни в ноль, он не подавал признаков жизни.

— Я просто болела сильно, — сказала в свое оправдание и поставила тут же, в кухне, телефон на зарядку. — Спасибо, кстати. Я ещё удивилась, что ты без звонка. А адрес откуда?

— Из отдела кадров.

Ну надо же, Рептилоид расщедрился!

— Я у Веры Петровны попросил, она сказала, что ни за что бы не дала, но тоже никак не может с вами связаться по поводу увольнения. Иначе бы ни за что!

— Да, Вера Петровна — очень ответственный человек! — На которого Покровский скинул неудобную тему… Я ощутила неудержимое желание кого-нибудь зарезать, и торт показался мне достаточно привлекательной жертвой. — Угощайся, Влад, угощайся.

Мы ещё немного поболтали, обсудив будущее потенциальное сотрудничество, и я стала зевать.

— Я пойду, Варвара Арсентьевна.

— Да-а-а… — Зевота подловила меня, пока рот был открыт, и я прикрыла его рукой. — Прости, я ещё до конца не выздоровела.

— Да, конечно. Вы выздоравливайте, Варвара Арсентьевна, выздоравливайте. Вы нам здоровая нужна!

Я проводила парня, включила наконец телефон, и он запиликал сообщениями. Где-то там, далеко, вжикнули чужие телефоны — предатель-оператор сдал меня всем звонившим, сообщая, что абонент снова в сети. Мои надежды спокойно поспать накрылись пушистым одеялом. Не успела я дойти до спальни, как умиротворяющую тишину разорвал звонок от Веры Петровны.

— Варвара Арсентьевна, куда вы пропали? — строго спросила она.

— Я уволилась, — напомнила я, зевнув.

— По приказу вы еще работаете до следующего вторника.

Даже не две недели? Так даже проще!

— А пока я на больничном. Извините… — Тут я высморкалась очень удачно. — Злостного вируса поймала. Всё время с температурой провалялась.

— Да-да, Илья Сергеевич говорил, что вы приболели и, скорее всего, сможете выйти на работу до приказа... Но вы в любой момент можете отозвать заявление! — всколыхнулась она.

— Нет-нет, меня всё устраивает, никуда ничего отзывать я не собираюсь.

— Да, Илья Сергеевич говорил… — как-то печально отозвалась кадровичка. Всё же Рептилоиду в проницательности не откажешь. — Но вы уж попросите, Варварочка Арсентьевна, пусть вам больничный вторником закроют, чтобы нам было проще с оформлением.

— Тут я ничего не могу обещать, — осторожно ответила я. Вдруг я закрою, а окажется, что отработка две недели, а не одна? Так вот неожиданно. Теперь я уже была готова к чему угодно. — Как доктор скажет.

— Но вы всё же подумайте про заявление, может, отзовете, а? Ведь всё же нормально было. И тут вдруг здрасьте! На Семенова вашего приказ делать на исполнение…

Вселенская печаль слышалась в её голосе. Сначала увольнение оформляй, во всех учетах учитывай. Ещё и уволить не успела, готовь приказ о назначении (главное, старательно не задумываться, с чего это исполняющего назначают раньше, чем действующий уволился, да, это важно!)… И это, Вера Петровна, вы пока не знаете о глобальных планах руководства по сокращению. Что директору — в радость, то кадровику — боль.

Я посочувствовала не от всей души, попрощалась и плюхнулась наконец головой на подушку.

Но поспать мне не дали — телефон снова зазвонил. Я глянула на экран. Данила! (Я б тебя убила!) Пару звонков я решала: ответить или отправить в черный список? Но всё же ответила. В любом геройском фильме есть место монологу злодея.

— Привет! — тоном невинной ромашки на полуденном лугу поздоровался он. — Ты куда пропала?

— Я же уволилась, Данила Григорьевич.

— Варь, ну ты же несерьезно? Ты просто устала. А тут ещё Смеловский с этими своими идеями. Знаешь что? Тебе нужно отдохнуть, — от широты душевной предложил он, поправляя корону начальника. — Возьми отпуск. Хочешь, я передам кадровикам? Они всё оформят, тебе только подписать нужно. Могу попросить, чтобы прямо этим вторником приказ сделали, чтобы прогулов не было.

— Даня… — Вот прямо бы по башке бы этим телефоном сейчас настучала. — Я вообще-то на больничном сейчас.

— Варь, Смеловскому официальный бюллетень нужен будет, он тут рвет и мечет!

— Понятно, что бюллетень, а не записка от мамы. Я даже болею по-настоящему! — Я шмыгнула носом. — Прости, у меня слабость после жара. Никаких сил с тобой разговаривать нет. Передавай привет всем нашим.

Я нажала отбой, беззвучно выдохнула и вытерла слезы. Почему-то я думала, что будет легче. С чего я взяла, что услышу честную исповедь злодея, когда передо мной трусливый подковерный интриган? Это Рептилоиду хватило бы яиц…

Хотя…

Ему тоже не хватило, раз честь донести до меня решение генерального возложили на Семенова. Разочарование оказалось неожиданно болезненным. Предательство Рептилоида… — но можно ли обвинять в предательстве врага? Предательство Данилы… Возможно, я тоже была не до конца с ним честна и уж точно — не до конца откровенна. Но кто мог подумать, что он примет всё как серьезные отношения?

Это было всего лишь… удобно?

Нет, я не буду сейчас думать об этом. У меня голова болит.

И низ живота.

О боже! Опять? Ну когда же это закончится?! Интересно, прокладки дома есть или нет?

***

Последующие дни, прямо по вторник включительно, укрепляли меня в моем решении. В такие дни ко мне лучше не подходить, особенно — с предложениями остаться на работе среди этих му… так называемых мужчин, скажем так.

Ко дню Х моя внешность вернулась ко мне. Всё же наносить моральные травмы противнику желательно при полном оружии. Я старательно привела себя в порядок и появилась у Веры Петровны в отделе кадров за полчаса до обеда. Приказ об увольнении подписала, бюллетень отдала (строго в такой последовательности), трудовую книжку на память забрала. Хотела Илье Сергеевичу низкий поклон отвесить, да у него закрыто оказалось. Ну а что? Время предобеденное, отчего бы пораньше не свалить?

Ну вот и ладненько.

Вот и к лучшему.

Я поднялась к себя. Тьфу! Уже не к себе. К Даниле же!

И, что не удивительно, он обнаружился в моем кабинете!

Тьфу! Его же кабинет теперь.

Ничего принципиально не изменилось. Разве что на столе сменились органайзер. Вместо моего простенького, но функционального пластика пришло массивное темное дерево. Сразу видно — начальник, а не… исполняющий обязанности какой-то.

Сидел Данила, уткнувшись в мой ноут.

— Привет! — жизнерадостно поздоровалась я. — Я за вещами!

— Варя! — изобразил на лице счастье Данила-му… мужчина в рифму, в общем. — Ва-арь. Ну давай пойдем к Смеловскому и скажем, что ты передумала…

— Данила, ты дебил?! Я никуда не пойду. Я уже поставила свою подпись под приказом, и не потому что боюсь сходить к Смеловскому, этому ублюдку толстомордому.

— Будь осторожней в выражениях, пожалуйста.

— А то что? Я здесь больше не работаю.

— Варя, это ты сейчас такая смелая. А вот помыкаешься месяц, другой, третий и что?.. И придешь обратно проситься!

— Я?..

— Ну не я же! — Он вышел из-за стола, и я в очередной раз непроизвольно сравнила его с Покровским. Хотя что там сравнивать? Там просто несравнимые множества!

— Вот и прекрасно. Вещи мои отдай.

— Коробка на подоконнике.

— Ой, спасибо, дорогой! Даже всё уже сложил! — тоном восторженной мамочки выдала я и прошла к коробке из-под офисной бумаги и огляделась. Неужели, у меня было так мало вещей?

Неожиданное осознание что — всё, я действительно отсюда ухожу, из этих стен, знакомых до последней черточки, в пугающий мир, где у меня нет никаких гарантий. Вообще ничего нет…

— Данила, — обернулась я возле двери. — Я знаю, что ситуацию с тем роликом подстроил ты. Не отрицай, не надо. Сейчас это всё равно ни на что не повлияет. Я догадываюсь, что это ты перекинул отправленное письмо в спам — с корпоративного сервера его всё равно бы удалить до конца не получилось. Я догадываюсь, что у тебя была договоренность с клиентом: позже я поняла, что из его слов о новой версии следовало, что он видел старую. Два вопроса мне не дают покоя. Первый: почему у Влада не осталась копия? И второй: какой у тебя был план?

— Варя, тебе всегда нравилось меня унижать.

Я дернула бровью:

— Данила, человека нельзя унизить, это субъективная категория.

— Перестань умничать! Представителем клиента был мой одноклассник. Я сначала поржал, когда узнал, а потом, когда Колесников отправил мне ролик, я к нему подошел, уже не помню, зачем, а его не было. И программа открыта с правками. Он же тогда до последнего дотянул с работой, многое делал в тот же день. И я понял — это мой шанс. Откатил правки, сохранил и закрыл файл. Файл уже был у клиента. Я сказал Лехе, что мне нужно проучить одного человека и попросил ролик попридержать. Ты выкрутилась. Но по сути это ничего не меняло: ты прости, но из тебя ужасный руководитель, Варя. Ты сама ничего не контролируешь, из-за этого страдает дело.

Я стояла с раскрытым ртом, не зная, что сказать. Это мне говорил человек, который постоянно косячил с контролем отчетности!

И тут до меня дошло: это он тоже делал специально. Теперь у него точно ни одна муха мимо бухгалтерии не пролетит!

— И тут на корпоративе тебе подвернулся такой замечательный случай пообщаться со Смеловским поближе… — вспомнила я фотку с Нового года.

— Да. К сожалению, мне пришлось прерваться — из-за тебя! — обвинил меня Даня.

Вот это судьба посмеялась…

— Ты и с Покровским договорился?

Горечь наполнила рот.

— О чем?

Недоумение в глазах Данилы было настолько неподдельным, что меня отпустило.

— Ни о чем. Ладно. Не буду врать, что желаю тебе удачи, Семенов.

— Возвращайся, Варь. Я тебя приму. Ты мне действительно нравишься. Характер у тебя, правда, хреновый. Но это потому что незамужняя и детей нет.

Я было набрала воздуха в лёгкие…

Но промолчала.

Покровский — талантливый учитель.

Жаль, что тварь.

Я даже вышла, не хлопнув дверью. Вышла молча, спокойно. Что ему сказать? Что бы я ему не сказала, он всё равно не поймет. Здесь Илья точно говорил о разнице интеллектов.

Я шла по пустому по случаю обеда бюро и молча прощалась с местом, которое фактически создала. Когда-то я открыла своему детищу дверь в открытый мир. Настало время её закрыть. С той стороны.

Отныне у нас разные пути.

— Варвара Арсентьевна! — Я обернулась и обнаружила, что за мной спешит Маша, тайная пассия Курочкина, если верить фото в корпоратива.

— Да, Маша.

— Правда, что вы новую команду набираете? — с горящими глазами спросила она.

— Да нет.

Моя собеседница увяла.

— Но, возможно, потом. Когда немного на ноги встану.

— Вы нас с Васей имейте, пожалуйста, в виду.

— А здесь что не хочешь оставаться? — Не то чтобы я сильно уговаривала, но мне было интересно.

— Ой, знаете, Семенов — такая гнида, между нами, девочками! От него только Ульяна в восторге, — она скривила физиономию.

— Ульяна же от Покровского в восторге, — хмыкнула я.

— Так то когда было! А теперь Покровского нет, вас нет, а Семенов есть!

—...Что значит: “Покровского нет”? — медленно вычленила я мысль из сказанного.

— Так он же уволился! Вам что, никто не рассказал эту историю?! — Глаза Маши вновь запылали от предвкушения. — Ну как же! Он же морду лица Семенову набил!

— Да что ты говоришь?

— О, это была эпическая битва добра со злом!.. — Она подхватила меня под локоть, и мы пошли в сторону выхода.