Глава 9. Исправительные работы

Она всё-таки пришла.

Я, честно говоря, думал, что сольется под предлогом локального корпоратива: все знали, что сегодня народ расползется по своим серпентариям, чтобы проводить Старый год в душевной компании ближайших коллег.

В моем отделе работали четыре сотрудницы, но одна была уже неделю как на больничном с ребенком, вторая взяла отгулы с понедельника, а оставшиеся двое слезно попросили отпустить их пораньше вместо посиделок, всё равно нормальной работы нет. И в этом, безусловно, плюс работы в отделе кадров: некому поймать тебя на нарушении трудовой дисциплины.

В общем, сидел я себе спокойно, смирившись с тем, что мне не с кем отпраздновать наступление Нового года, и даже в глубине души радуясь этому факту. Не нужно ничего из себя строить, можно спокойно выдохнуть. Ненадолго снять с себя обязанности атланта, удерживающего на плечах купол дружеской атмосферы в разношерстной группе, которую и коллективом-то не назовешь. Взять и скинуть с плеч невыносимую тяжесть бытия.

Ну правда, я бы прекрасно обошелся без Ковалевой, настолько выдохся. Мне хотелось только простого человеческого счастья: чтобы я никому ничего не был должен.

Но…

Недооценил я Варвару Арсентьевну, недооценил. То ли глубину её недоимита, то ли объёмы нерастраченной энергии. Либо не учел свои способности к убеждению, как вербальные, так и сексуальные. Хотелось бы верить в последнее, но с женщинами ни в чем нельзя быть уверенным.

И раз уж Дед Мороз так настойчив, нужно пользоваться его подарками. Пока дают.

Ковалева — женщина “ащ-ащ!”, женщина-вызов! Она рвет шаблоны, как Тузик грелку! Сносит крышу и себе и людям! Кто бы на моем месте в здравом уме и твердой памяти отказался? (Все, кто в здравом уме!)

Зато красивая!

И темпераментная!

Правда, прямо сейчас она скорее напоминала тореадора, вышедшего против быка. Я обратился к воспоминаниям. Душевненько же получилось! Нужно всего лишь настроиться! А дальше всё пойдет, как по лубриканту!

Я пошёл в её сторону, и в глазах Варвары Арсентьевны заметалась неуверенность. Будто до неё вдруг дошло, куда и зачем она пришла. И вот это меня уже зацепило, реанимируя азарт. Ты ж моя птичка!

Ну давай поиграем, моя кошечка.

Конечно, я пущу в ход нашу запись, если ты не согласишься. Нужно же мне будет чем-то заниматься на праздниках? Я же вообще ни словом не соврал! Я же был искренен и чистосердечен! Если девушка хочет поиграть в жертву, я готов стать хищником.

Но только давай договоримся: мы играем, но это решение — твоё. И на самом деле ты всегда можешь сказать свое настоящее “нет”. Поэтому я терпеливо дождался, пока она разденется.

Сама.

Ну ведь действительно красивая девка. Всем хороша! И пахнет так, что хочется нюхать до изнеможения. Такую только шпилить и шпилить всем на зависть.

Я вынул из кармана пиджака упаковку влажных салфеток — и заодно сбросил туда незадолго до того вынутый из кармана и зажатый между пальцами ключ. Тщательно вытер руки. Потом протер стол.

— Гигиена, Варвара Арсеньевна, превыше всего! — подчеркнул я, снял пиджак и положил на столешницу. Всё же голой спиной на ДСП, да в поту, — такое себе удовольствие. — Вот теперь садитесь.

Она так мило смущалась и пыталась скрыть возбуждение, что меня прям… вставило.

— Садитесь, садитесь. В ногах правды нет, — хохотнул я. — Она где-то между!

Ковалева мгновенно взвилась, замахиваясь на меня своим кулачком.

— Стоп! — Я без труда его зафиксировал. — Кру-угом!

Она стояла с видом партизанки на допросе, да-да.

— Избушка-избушка, повернись ко мне задом, — пояснил я. — Давай-давай. Варвара Арсентьевна, в этом кабинете всё будет так, как я сказал. Я доступно излагаю? Кругом!

Ковалева недовольно развернулась.

Я быстро стянул галстук и затянул руки у неё за спиной.

— Вот так. А теперь садитесь!

Всё с тем же выражением лица Жанны Д'Арк, идущей на костер, она забралась на столешницу. Я тем временем расстегнул рубашку и завернул рукава.

Потом широко развел бедра Варвары. Та попыталась их свести. Ну детский сад, честное слово!

Я надавил сильнее, наслаждаясь видом гладкой эпиляции и блеска смазки на розовых губках. Она закрыла глаза, видимо, готовясь принести себя в жертву. Варвара Арсентьевна, так не делается!

Точнее, делается, но не так быстро!

— Ваша проблема, Варвара Арсентьевна… — Я лизнул её сосок, который успел из горошинки превратиться в розовый колпачок, и потеребил пальцем вершинку, — В том, что вы постоянно спешите.

Сосок сморщился, и грудь сразу подтянулась. Хотя когда руки за спиной стянуты, грудь всегда лучше смотрится.

— Вы слышите первое слово, и вам кажется, что вы уже всё поняли. Уже всё знаете. — Я потревожил второй сосок свободной рукой, а когда сморщился и он, легонько прихватил кончик зубами, вырвав из уст Ковалевой рваный вздох. — Вам нужно учиться тормозить. Слушать не только себя, но и других.

Я скользнул вниз пальцами левой руки между складочками, лишь слегка касаясь сокровенного, и вернулся вверх, слегка тревожа вход.

— Вам, Варвара Арсентьевна, — я продолжал монотонное скольжение пальцами между ног, уделяя внимание груди, — нужно научиться слушаться. Это совсем не больно. И даже приятно, правда?

Я чуть проник в неё пальцами, и она развела ноги шире — безмолвным ответом на мой вопрос.

— Ну что же вы молчите? Я задал вопрос.

Я проник двумя пальцами чуть глубже, обводя при этом большим пальцем вершинку клитора. Варвара подалась тазом на меня.

— Варвара Арсентьевна, я помню, что вы у нас лягушка-царевна, так что давайте уже человеческим голосом. — Я прикусил вершинку, снова сорвав короткий вскрик удовольствия. — Откройте глаза и ответьте: приятно?

Смоченным в смазке пальцем я скользнул ниже, к анусу.

— Только не туда! — тут же распахнула глаза Ковалева.

— Варвара Арсентьевна, учитывая остроту вашего там шила, ни один здравомыслящий мужчина туда не сунется! — заверил я.

Так-то я очень здравомыслящий.

Но рядом с Варварой Арсентьевной немножко нет. Кажется, она в этом смысле заразна. Поэтому не буду зарекаться. Обведя тугое колечко, я вернулся выше и скользнул тремя пальцами внутрь. Вышел — скользнул. Вышел — скользнул, ловя её встречные движения и взгляд глаза в глаза.

Меня чуть не порвало от напряжения.

— Я не слышу вашего ответа, Варвара Арсентьевна.

— К черту ответ. Трахни уже меня!

Кажется, меня слегка потряхивало. Не знаю, что сейчас у меня на лице.

— Илья!

В первый раз по имени прямо как выстрел в висок — навылет.

— Не указывай мне, что делать. Здесь мы играем по моим правилам. И здесь ты слушаешься меня, а не наоборот. Встань.

Глаза Варвары блестят возбуждением, губы приоткрыты, словно приглашая к поцелую.

— Повернись.

Она поворачивается и ложится лицом на мой пиджак.

Так тоже хорошо. Мне так нравится. Но не сейчас.

Я развязываю ей руки.

— А теперь ложись на спину. Погладь грудь.

О, теперь она поймала новую роль: распутной девки. Она демонстративно охватывает чашами ладоней белые полукружия. Прикусывает и обсасывает нижнюю губу так, что у меня всё подтягивается и камеет. Раздвигает бедра, уперевшись пятками в стол. Постанывает, изображая пылкую страсть.

Ты ж моя радость!

Ты ж моя увлекающаяся натура!

Пытаясь поймать меня, она заводится так, что едва не кончает, скользя на пальцах.

Ненадолго прерываюсь, чтобы расстегнуть ремень, спустить штаны, натянуть презерватив и поймать на себе её оргазм, острый, тесный, взрывающий мозг видом искаженного наслаждением лица, сиплым выдохом, бедрами, сжатыми в попытке вытянуть последние капли удовольствия. Я помогаю ей пальцами, ещё движение — и сносит меня. Просто как цунами. Я ловлю себя на том, что хриплю на выдохе, вцепившись в её бедра.

Спасибо, Дед Мороз.

Это было круто!