Глава 14

– Ты могла бы остаться здесь…

– Нет! Я бы не могла.

Не могла! Не могла, и все тут.

Потому что ей предложили работу мечты. И не где-нибудь, а в Берлине. Потому что она пятнадцать лет пахала как проклятая, чтобы этого достичь. Потому что об этом прекрасно известно отцу! Дуня сама ему рассказала за тем самым ужином, на который она по вине Семена опоздала. И тот так за нее обрадовался, что, как мальчишка, вскочил, обошел стол, сдернул ее со стула и даже чуток подбросил. Совсем как в детстве.

– Моя девочка! Ну! Умница. Я всегда в тебя верил.

Потому что единственный родной человек в нее верил, да. Потому что без его веры ничего бы у нее не вышло.

Ну и, в конце концов, потому что она выходила замуж. За Володю. Мужчину, которого за пять лет успела узнать как следует. Который ради нее готов был перебраться в Германию. И даже выбил местечко в посольстве. В то время как Краснов был невыездным. Если верить Юльке.

Что настораживало Дуню на самом деле – так это факт того, что о Чернове она каждый раз вспоминала в последнюю очередь. Это был тревожный знак. Впрочем, происходящее с женихом Дуня списывала на их недавнюю ссору. И все из-за Мерседеса. Признаться, ее здорово выбила из колеи правда. Она даже не рискнула ему сразу звонить. Дождалась утра. Думая, что остынет к этому времени. Набрала его ближе к обеду. Так и не решив, с чего ей начать этот непростой разговор, если не с обвинений, Дуня будто между делом бросила, что, наконец, показала свою машинку специалисту.

– И что он сказал?

– А ты не догадываешься?

– Нет. А должен?

– Ты знал, что машина битая? Что ее разбирали, варили, красили?

Меньше всего Дуня хотела скандалить, но помимо ее воли к окончанию предложения ее голос начал звенеть.

– Что значит варили?

– То и значит, Вов. Я так понимаю, ты хочешь мне сказать, что был не в курсе, почему новую машину тебе продали за бесценок?

Володя, горячась, бросил, что понятия не имеет, о чем она говорит. Звучало даже правдоподобно. Но поверила ли ему Дуня? Наверное, в глубине души, все-таки нет. Скорей, она сознательно позволила себе обмануться. Как любой человек, которому было сложно принять неприглядную правду. И под конец разговора перевела тему, рассказав жениху о скором приезде президента и тех амбициозных целях, что они с Быковыми поставили перед собой в связи с этим событием. А уже вечером следующего дня и вовсе растаяла, когда ей принесли конверт, в котором были так нужные ей пригласительные. И короткая записка: «Надеюсь, это как-то меня реабилитирует за предыдущий неудачный подарок».

Дуня широко улыбнулась и провела пальцами по тонкой отпечатанной на принтере полоске. Все-таки виноватый мужик – это что-то! Злиться на Чернова после такого широкого жеста было даже как-то грешно. Дуня затолкала свою обиду куда подальше. Стараясь не думать о том, как печально все это могло закончиться.

Первым делом о том, что у нее появились дополнительные приглашения, Дуня сообщила Юль Санне. Та совсем не по-деловому взвизгнула и побежала рассказать мужу.

– Ты мне только со сборами помоги. Во всех приличных салонах перед Новым годом наверняка плотная запись.

– Я прижму Ветку.

Дуня поморщилась. Пользоваться услугами салона Сандаловой ей не очень хотелось.

– Думаешь, у нее есть окно?

– Уверена, что нет. Но Ветка наверняка что-нибудь придумает, когда узнает, что будет готовить нас для встречи с самим президентом. Такой рекламы она не упустит. Ты уж поверь.

– Ну, раз ты так в этом уверена… – Дуня пожала плечами и отбила вызов. Погладила пальцами золотистое теснение на пригласительных, улыбнулась и… стала прокручивать в голове все те аргументы, которые ей нужно будет озвучить, если появится такая возможность. А ведь надо заметить, аргументы находились не сразу. Все ж волнение брало верх. Дуне еще не доводилось участвовать в переговорах на таком высоком уровне. И тут ей мог помочь, пожалуй, только один человек.

Положив пригласительные в карман махрового халата, Дуня сунула ноги в тапки и помчалась к отцу. Благо тот остановился на одном с ней этаже. Постучала. Секретов от отца у Дуни не было, в отличие от него самого. Поэтому Андрей Викторович уже знал, как важно ей получить эти пригласительные. Он даже попытался их достать. По своим каналам. Но оказалось, что это попросту невозможно.

– Дуня? Что-то случилось? – изумился Андрей Викторович.

– Смотри, что у меня есть! – входя в номер, Дуня помахала перед носом отца открытками.

– Это то, что я думаю? – обрадовался мужчина.

Дуня широко улыбнулась:

– Угу.

– Но откуда?!

– Володя помог.

– Ну, Вовка! Ну, молодец! Это нужно отметить… – оживился Андрей Викторович, открывая мини бар.

– Вот еще! Отмечать мы будем, если дельце выгорит. А сейчас…

– Что?

– Мне нужен твой совет. Каким образом нам рассказать о своей идее президенту? Я ведь понятия не имею, как это происходит обычно. Что он за человек? Ты-то с ним не один раз встречался. Посоветуй, как мне не упустить такой шанс?

– Он – умный мужик. Тут главное – доступно объяснить преимущества внесенного предложения, но так, чтобы это не выглядело домашней заготовкой или подставой.

– То есть плавно вплести нужную мне тему в канву диалога ни о чем?

– Вот видишь. Ты сама все понимаешь. – Андрей Викторович обнял дочь за плечи и, как в детстве, поцеловал ее в рыжую макушку.

– Пойдешь со мной? – спросила та, задирая голову.

– Я уж думал, ты никогда меня не попросишь.

– Боюсь, мне не найти лучшего кавалера на этот вечер, – усмехнулась Дуня, высвобождаясь из объятий отца.

– Если только Володя.

– Да. Но он сейчас не рядом.

– Я рад, что вы решили пожениться. Чернов – тот, кто тебе нужен. Не то что этот Краснов.

– Папа! – закатила глаза Дуня.

– Ну, что? Что папа? Сама подумай… Те же приглашения. Он бы смог тебе их достать? Или, скажем, обеспечить тот уровень жизни, к которому ты так привыкла?

– Пап! Ну, ты зачем опять начинаешь? Между нами с Семеном ничего нет. Я пойду.

Не скрывая своей досады, Дуня вышла из номера отца и пошлепала к себе.

Проблема в том, что она врала. Врала всем – отцу, себе и Краснову. И понимала это. Потому как что-то между ними все-таки было. И это что-то было настолько сильным, что ей приходилось постоянно напоминать себе, почему ей не стоит этому поддаваться. Впрочем, каждый раз, находясь в непосредственной близости от Семена, все эти доводы и убеждения отходили на второй план. А в мыслях и чувствах воцарялось смятение. Дуня раз за разом возвращалась в их прошлое. Перебирала спрятанные на антресолях памяти воспоминания. Томилась. Тлела на медленном огне. Вспоминая то, что чувствовала. Тогда… Сейчас. И почему-то выходило так, будто сейчас это все лишь сильней стало. Хотя тогда казалось, что сильней просто не может быть.

Ее тянуло к Семену мучительно. Остро. Болезненно. И не спасало от этого ничего. Даже работа, которой она заполняла все свободное время. Зато Дуня очень хорошо понимала Юльку. Когда на одной чаше весов – то, как надо, как правильно. А на другой – то, к чему тянется душа, сделать неправильный выбор – так просто.

Душа Дуни тянулась к Семену.

Да, отец прав. Он не смог бы организовать ей встречу с первым лицом государства. Но… Ему вполне было по силам исполнить другие ее мечты.

– Твои собаки. Ты же три хотела. Вот. Тут аж четыре.

Дуня распахнула шкаф. На плечиках висели не самые подходящие случаю вещи. Она это просто знала, вряд ли в тот момент что-то перед собой видя. Перед глазами стояла совершенно другая картинка.

Он у подстилки с собакой. Его суровое, поднятое к ней лицо. А еще почему-то тот момент, когда она предложила ему выкупить ее землю:

– Я не потяну покупку еще одного участка и строительство дома, – честно ответил он. И в этой честности, в том, что он никогда не хотел казаться лучше, круче, богаче, чем есть, было тоже что-то невероятно трогательное. Настоящее. И, может, поэтому такое манкое.

Понимая, что ее гляделки абсолютно бессмысленны, Дуня захлопнула шкаф. Вернулась к кровати, села, пододвинула к себе сваленные на тумбочке листы, на которых она вновь и вновь рисовала дом. Дом для него. Который почему-то имел очертания, – Дуня устало растерла лицо, – очертания ее дома. Того, что идеально вписывается аккурат между их участками.

Может быть, подарить ему эту землю? В качестве дружеского жеста. На память. Построить для него дом. Вложить в него всю свою любовь, всю нежность, все то светлое, что она до сих пор к нему испытывает. И отдав Семену частичку своей души, закрыть для себя навсегда эту тему?

Ну, ведь ничего… Ничего у них не выйдет!

Ее ждет Берлин. Его – десятки лучших в стране ребят, которых он обучает. Наверняка, даже если Семён уволится, никто просто так специалиста его уровня из страны не выпустит. А если от партнерства откажется она, то… Нет-нет. Это профессиональное самоубийство. Рассматривать этот вариант – лишь тешить себя иллюзиями.

В растрепанных чувствах Дуня улеглась спать. Но уснуть, конечно же, не получилось. Так что к моменту, когда они с Юль Санной договорились встретиться в салоне у Сандаловой, она больше походила на зомби. Землистые круги под глазами, пепельно-серая кожа и колтун на голове из-за того, что всю ночь она не могла найти себе места в постели. Пилинг и хороший массаж вдохнули в Дуню чуточку жизни. Как бы она ни относилась к Ветке, в салоне у той работали отличные специалисты. Они с Юлькой как раз сошлись на том, что в плане сервиса многим аналогичным заведениям в Европе у них стоит поучиться, когда их разговор прервал взрыв смеха хозяйки. Дуня обернулась. Рядом со смеющейся Сандаловой по коридору шагал Семен и что-то, улыбаясь, ей рассказывал.

– По какому поводу веселье? – поинтересовалась Юлька, шагая навстречу парочке. Привет, Семен…

– Привет, – тот обнял подругу и чмокнул в щеку. – Да это так… Попытка спасти ситуацию юмором. У меня спину скрутило, вот чтобы не плакать, я и смеюсь. Дуня…

Та вяло взмахнула рукой. Салют, мол. Ревность, на которую она не имела права, разъедала кишки. И тоненький мерзкий голос внутри нудил о том, что не надолго-то Семена хватило. Стоило пару раз ему отказать – и вот результат. Весьма и весьма показательный.

– И нам расскажи, мы тоже хотим посмеяться. А то от напряжения затылок сводит, правда, Дунь?

– Извините, красавицы, но мне бежать надо, – бросил Краснов, глядя на часы. – Дела.

А когда он с Сандаловой зубы сушил, так никуда вроде не торопился.

– Кстати, мы тоже весьма ограничены во времени. Надеюсь, наши мастера свободны?

Сандалова сощурилась.

– Конечно. Нужный вам зал на первом этаже.

– Вот и прекрасно, – растянула губы в улыбке Дуня, понимая, что ведет себя просто отвратительно! Ветка их здорово выручила, сдвинув запись. Или, может, даже отменив кого-то из постоянных клиентов. А она… Ревность! Чертова ревность.

– Ха! Как мило, – пробормотала Юль Санна, спускаясь вслед за Дуней по лестнице.

– Что именно?

– Эта сцена ревности.

– Не понимаю, о чем ты.

– Все ты понимаешь. Но на всякий случай повторюсь – таких мужиков, как Краснов, днем с огнем не сыщешь. Ты будешь последней дурой, если по доброй воле от него откажешься.

– Я не из тех людей, которые живут страстями.

– О! Это, очевидно, камень в мой огород? Не ожидала.

Осознав, как двусмысленно прозвучали ее слова, Дуня резко остановилась:

– Нет, Юль, ты что! Я вообще не о тебе… Правда. Так, ляпнула, не подумав. И, похоже, тебя обидела.

Юлька задумалась.

– А знаешь, ты, конечно, права. На кой они нужны, эти страсти-мордасти?

– Вот именно.

Дуня кивнула и робко улыбнулась. Но и Юлькиному голосу, и ее недоставало уверенности. Они как будто пытались убедить самих себя в том, что поступают правильно.