Глава 25 · Древние инстинкты

Русалки в Енве, естественно, не водились, но, конечно, иногда заплывали подышать мазутом. Для них это было что-то вроде лёгкого наркотического хмеля. Как ни боролись нравники, ничего не могли поделать с беззаконным пристрастием прелестниц: и сети ставили, и шлюзы закрывали, и на катерах отлавливали нарушительниц, и даже подводная лодка зашла как-то в Енву — еле вытащили обратно. Нет, так-то Енва — река глубокая. Местами. Но не для имперского подводного флота, факт.

Просто очистить реку от мазута, конечно, никому в голову не пришло.

Я слушала захлёбывающуюся от эмоций девчонку и жевала бутерброды с колбасой, щедро нарезанной заботливым Хойром. Не, ну так-то ожидаемо, конечно. Кто из нас в свои шестнадцать не сходил с ума по смазливому однокласснику? Когда кажется: он особенный, не такой как все! И даже козлячество любимого кажется не таким, как у других козликов. Миленьким. Если что: я. Я не сходила. Зато насмотрелась от души на других. И в приюте, и по долгу службы.

— Ну хорошо, — согласилась, облизывая пальцы (надо будет потом салфетки купить). — Верну я тебе звонякалку. Завтра. Но с одним условием: сегодня ты останешься с Хойром. Можете дочистить ванную, можете просто поиграть или почитать, но за пределы кладбища — ни ногой!

— Но… а если он… разлюбит и… обидится?

— Какую, говоришь, картину они поставили на твою влюблённость?

Пася захлопала глазами, пожала плечами:

— Не знаю. Что-то из Драфаэля… Но Русик сказал, что картинка убогая и ничего серьёзного.

— Ясно.

Я дожевала, запила кефиром. Щёлкнула подтяжками и засунула руки в карманы.

— Слушай, Пась, тут такое дело… Мне очень-очень нужно срочно уехать. А Хойра я боюсь оставлять одного. Пожалуйста, побудь с ним. Он вчера ногу повредил, поэтому из замка выйти не может никуда…

— Я? — изумился эльфоорчёнок.

— Ага. Левую. Вспомнил?

Хойр заморгал. Удивление на его личике сменилось потрясением, затем глубокомысленным осознанием моего великого замысла, а потом мальчишка яростно закивал:

— Ну да! Да-да-да! Повредил! Это мы ночью от вампиров убегали, помните, тёть Глаш?

Вот же… хитрюга! Я с уважением глянула на него:

— Ага.

— Чушь! — рассердилась Пася. — Здесь нет вампиров! Да и вообще дикие вампиры давно вымерли! Вы такие же сумасшедшие, как та безумная тётка на кладбище. Только боярышного компаса в руках не хватает! Отдавайте мою звонякалку, я сама…

— Чего не хватает? — перебила я её, закручивая волосы в хвост.

— Компаса из ветки боярышника, чтобы вампиров искать!

— И что, работает?

Пася гордо фыркнула и отвернулась. Эх, милая! Ты бы лучше так на своего… э-э-э… краша фыркала.

— В общем, предлагаю сделку, — миролюбиво продолжила я. — Ты до самого утра отсюда не выходишь и на ночь остаёшься с Хойром. Он маленький, ему страшно одному, но я, наверное, не смогу вернуться раньше утра. Я же честно признаюсь твоему Русику, что вчера чудила не ты, а я. И докажу. Так что он на тебя вообще обижаться не будет. Но звонякалку я пока что возьму с собой. Ну как?

— П-правда? — Пася растерялась, зарозовела и засмущалась. — В-вы правда так сделаете?

— Клянусь крокодилами моей матушки, всю вину возьму на себя. Если ты, конечно, не передумаешь.

Девочка заколебалась. Хойр постучал себя кулаком в грудь и заявил:

— Обещаю, что буду тебя слушаться. Сегодня. И днём, и ночью. И не ныть.

— А вам правда очень надо уехать? — жалобно пропищала искушаемая.

— Да. Вот прям сейчас. Уже полчаса как. Я просто ужас как опаздываю, Пась!

— Но… а…

Я обняла её и чмокнула в щёчку:

— Спасибо тебе большое! Ты настоящий друг. Буду должна. Хойр, веди себя хорошо!

И убежала. Знаю я таких ответственных девочек. К тому же, она — стесняшка, и надежда на то, что я оправдаю её в глазах любимого козлика, отличная мотивация. Так что будет сидеть в замке до утра как миленькая. Итак, проект «Пася, код.6» не завершён. Ну кто бы сомневался! Хотя я и надеялась, что после великого облома в «ресторане» Руслан не посмеет сунуться, но если Драфаэль… Ну да, тут понятно. Картины великого художника из Макаронии бесценны, ясно что, презрев собственное унижение, парень пытается отыграться.

Вопрос первый: насколько невинно то, что планируется Русиком на свидании? Это надо не просто узнать, это надо записать. Придётся мальчику снова встречаться не с невинной ромашкой, а со мной.

Вопрос второй: что за женщина с боярышниковым компасом? Что-то мне подсказывает, что это — мадам Туктукберг. А, значит, стоит познакомиться с ней поближе.

Вопрос третий: какого гоблина, Глаша⁈

Есть такое понятие как профессиональная этика. Боэсхий фон Быборг — мой наниматель, у нас с ним сугубо деловые отношения. Я ещё никогда — никогда! — не переступала деловую этику. До этой ночи, конечно. Да, разумеется, можно было бы сослаться на плохую работу мозга, которому из-за изъятия литра (или сколько там изъял шельмец?) крови не хватило кислорода. Я и сейчас себя чувствовала на редкость слабой. Но…

Рожки-единорожки!

Не будем врать! Кровосос мне нравится. Вот эта дикая смесь застенчивости подростка и зловещести монстра… А тот героизм, с которым вампир тёр мне спинку! А когда я его поцеловала, Босенька тотчас удрал, как мальчик… Кажется, во мне включился древний инстинкт охотницы.

О метаморфах известно мало: люди настолько боялись нашего племени, что истребили его практически подчистую. Ну их можно понять: мы же способны принять облик любого — императора, мессии, военачальника, мафиозного босса… Да вообще любого! Метаморфов активно нанимали для дискредитации политических оппонентов, обвинений в измене целомудренной супруги (с которой очень хотелось расстаться), шпионажа. Ну представьте только: идёт военное совещание, появляется император, министры всё расписывают ему, все планы и хитрости… А это не их государь, это — метаморф от враждебного лагеря. Как говорится: от нас к вам с метаморфическим приветом.

Так что я не сужу людей за их стремление к собственной безопасности.

Про метаморфов вообще мало что известно, но всё же я кое-что нарыла в столичной драконьей библиотеке. Например, мне известно, что мои сородичи, как правило, жили небольшими стаями, в которых царил матриархат. Вроде бы он был обусловлен тем, что у женщин метаморфических генов в крови больше, чем у мужчин. Но я никогда не встречала других метаморфов, кроме себя, поэтому ничего не знаю наверняка. Писали, что раз в год, на День размножения, женщины моей расы устраивали дикую охоту на мужчин, и те, кто не смог спрятаться или убежать, становились их мужьями. Причём охотились не только на мужчин-метаморфов, но и вообще на всех. Потому как: а не всё ли равно какой расы самец, если на период спаривания ты можешь принять любой облик? Несчастных мужчин спасало лишь одно — мы моногамны, гаремов не устраиваем.

Одним словом, кажется, во мне включилась первобытная женщина с основным инстинктом: убегает — догоняй.

Да, всё так, всё природно, естественно и обоснованно, но…

Глаша, у тебя контракт! Как минимум до завершения оного нарушать производственную этику табу́! Фу на тебя! Или ты работаешь как профессионал, или не берись!

Мысленно отпинав себя как следует, я решила, что пришло время переходить к выполнению основного заказа.

Чтобы найти искомое мне понадобилось не более получаса. Пожилую женщину я застала за выкапыванием чьей-то могилы. Милая дама в фетровой шляпе, украшенной боярышником, садовой лопаткой окапывала треснувшую гранитную плиту.

— Госпожа Туктуберг? — я мило улыбнулась ей. — Меня зовут Пася. Что вы там говорили насчёт вампиров? Простите, мне очень-очень хотелось в туалет, и я не смогла вас дослушать.

Захлопала глазками и мило покрутила подтяжки. Женщина распрямилась, вытерла вспотевший лоб рукой в грязной перчатке и подозрительно уставилась на меня.