Глава 25

Гости все прибывали. Многих Вика знала по факультету психологии. Некоторые узнавали в ней свою студентку. И почти все наперебой поздравляли Владимира, восхищаясь его выбором. За столом только и было разговоров и тостов о том, что Владимир и его спутница великолепно подходят друг другу.

Отправляясь сюда, Вика и подумать не могла, что ее избранник настолько серьезно настроен. Но сейчас сердце гулко стучало от счастья. Он привел ее к себе домой и назвал своей невестой. Разве может быть что-то лучше этого для любящего девичьего сердца? А с мамой… с мамой Вике придется сражаться за свое право выбора. Возможно, мама поменяет свое мнение насчет Вовы. А если не поменяет… Что ж, Вика свой выбор уже сделала.

Она украдкой посмотрела на другой конец стола, где рядом со смуглым футболистом сидела Ирина Викторовна. Лицо преподавательницы было пепельно-серым. Интуитивно Вика чувствовала, что это из-за Владимира. Похоже, их что-то связывало в прошлом. Вот только что?

«Так или иначе, очень скоро я об этом узнаю, — подумала про себя девушка. — А если не узнаю, позвоню Рите. Уж кто-кто, а Рита Абашева в курсе всех факультетских сплетен». Она вспомнила, что после того дождливого вечера, когда Рита ушла из «Пить кофе», они ни разу не созванивались.

«Надо же, как много времени прошло. Интересно, почему Рита забыла про меня?.. Хотя, я и сама не лучше. Все свободное время думаю только о Вове, — тут же поправила она сама себя. — Завтра же позвоню ей. Будет здорово встретиться и поболтать!»

Вечеринка продолжалась. Гости все больше хмелели. Кто-то пошел в дом, кто-то искал веселую музыку для танцев.

Официанты разносили горячее. На подходе был торт со свечами. Владимира утащили танцевать две бабушкины подружки. Вика с трудом смогла подавить смешок, так живописно смотрелись две старушки в модных шляпках под руку со статным красавцем.

Вову все не отпускали, и она решилась самостоятельно отправиться на поиски дамской комнаты. Смело открыла дверь и оказалась в огромном темном холле. Стало немного не по себе, но она быстро нащупала выключатель и зажгла свет. Ванную комнату нашла довольно быстро, но когда выходила обратно, свет снова погас.

«И кому вздумалось погасить свет?» — спотыкаясь в темноте, мысленно возмутилась девушка. Она уже почти добралась до входной двери, как вдруг кто-то ловко прижал ее к стене.

— Вова! Это совсем не смешно! — сдавленно вскрикнула Виктория. Но слащавый запах приторных мужских духов и ловко лапающие ее руки намекали на то, что ее мужчины здесь нет.

— Милашка! А ты совсем другая, не такая, как Ириша… Ты лучше… — заплетающимся языком прошептал незнакомец совсем рядом с ее шеей, и коснулся ладонью ее шеи.

Она вдруг узнала в нем жутко пьяного смуглого футболиста, что сидел рядом с преподавательницей Ириной Викторовной.

— Убери свои грязные руки! — Вика изо всех сил оттолкнула от себя пьяного Филиппа.

— Иначе, что? — глупо хмыкнул он и снова прижал ее к стене всем своим телом.

— Иначе я сейчас выбью тебе твои мозги! — раздался в темноте голос Владимира, и холл осветил яркий свет.

Владимир бросился на брата с такой яростью, что Вика с ужасом вжалась в стену. Филипп не удержался на ногах, и мужчины повалились на пол.

— Прекратите! Пожалуйста! — умоляюще прокричала девушка, но на нее никто не обратил внимания.

Владимир прижал брата к полу всем телом и схватил его за горло.

— Разве тебе неизвестно, что нельзя прикасаться к чужим женщинам?! — прорычал он.

— Я же… просто хотел поближе познакомиться… — оправдываясь, сипел Филипп. — Пусти! Ты сейчас меня задушишь…

— Надо было убить тебя еще три года назад! — продолжая сжимать его горло, кричал Владимир.

Футболист с силой оттолкнул старшего брата от себя, и они покатились по полу.

— Боже мой! Да прекратите же! — беспомощно сжимая в руках сумочку-клатч, верещала у стены Вика. — Вы убьете друг друга!

На ее крик в холл прибежали официанты. Следом за ними гости. Братьев пытались разнять, но они с таким ожесточением вцепились друг в друга, что к ним невозможно было подобраться.

— Вова! Филипп! Отпустите друг друга! — растолкав толпу, подбежала к братьям именинница. — Иначе я отпишу свой дом какому-нибудь благотворительному обществу, честное слово!

Вика растерянно посмотрела на собравшихся в холле людей: на смертельно бледную Ирину Викторовну, на стоящую рядом с ней мачеху Владимира, на подружек Ангелины Константиновны. Все они замерли, словно в немом кино.

Резко стало не хватать воздуха. Оторвавшись от стены, в которую ее впаял ужас, Вика бросилась бежать сквозь толпу гостей. Уже где-то далеко за спиной слышала голос любимого мужчины, который громогласно заявлял, что ему даром не нужен никакой дом, потому что он не нуждается в благотворительности. И что, если Филипп еще раз позволит себе прикоснуться к Вике, он не доживет до следующего дня.

Виктория бежала через террасу с накрытым столом и мигающими в траве фонариками, цепляясь за растущий вдоль каменных дорожек папоротник и барбарис. Ее било крупной дрожью. Сгорая от стыда, она направлялась к выходу из милого и уютного дома, в котором произошло такое некрасивое недоразумение с ее участием.

«Боже мой! Ирина Викторовна запомнит меня на всю оставшуюся жизнь! Я никогда не смогу сдать экзамен по ее спецкурсу! — чуть не плача, размышляла девушка, шагая по обочине темной проселочной дороги. — А завтра обо всем узнает мама, потому что факультет психологии никогда не умел хранить тайны! Сплетни о том, что дочь Юлии Хованской тискал в углу футболист, с которым серьезные отношения у заместителя заведующего нашей кафедры, разлетятся, как горячие пирожки… Я обманула маму, сказала, что буду в «Пирсе» с друзьями. Она не простит меня. Ни за что не простит!»

Вскоре за ее спиной послышались громкие широкие шаги. Виктория знала, что это Владимир, что он расстроен не меньше нее, но останавливаться не спешила.

— Вика! — едва переведя дыхание, схватил ее за руку он. — Куда ты?

— Я не останусь здесь ни на минуту! — она выдернула свою руку, и зашагала еще быстрее. — Это происшествие, оно… оно ставит крест на моем будущем, понимаешь? Завтра обо всем станет известно моей матери, и…и я даже представить себе не могу, что будет дальше!

— Подожди… — он снова впился ей в руку и заставил остановиться. Сжал плечи и с тревогой заглянул в глаза. — Идем в машину. Я отвезу тебя в город намного быстрее, чем такси.

— А как же твоя бабушка? — недоверчиво посмотрела на него Вика. — Она расстроится, что ты уехал, не попрощавшись.

— Для меня нет человека важнее чем ты, Вика. Неужели ты это до сих пор не поняла?

Она смотрела на него и молчала. Внутри все бушевало.

— Ну же… — он сжал ее руку. — Идем в машину, умоляю.

— Хорошо.

Она сдалась.

Они подошли к его роскошному автомобилю, и Владимир отключил систему безопасности. Он открыл девушке дверь, а когда она села в машину, устроился за рулем.

— Поехали ко мне? — коснувшись на мгновение пальцами ее щеки, предложил он.

— Поехали, — согласилась Вика, и машина двинулась с места.

Всю дорогу они молчали. Владимир, погруженный в свои мысли, был мрачнее тучи. Вика чувствовала себя настолько ужасно, что даже не могла открыть рот, задать ему мучающие ее вопросы.

Уже была почти полночь, когда они добрались до его квартиры на Журавлева.

— Я пить хочу. У тебя есть холодная вода? — наконец подала голос Вика.

— Есть. Сейчас принесу.

— Спасибо.

Она устало сбросила со стройных ножек туфли на высокой шпильке, положила сумочку-клатч на комод и плюхнулась на светлый кожаный диван в гостиной.

Вскоре в гостиную вошел Владимир. Он поставил на журнальный столик бутылочку минеральной воды и стаканы и сел рядом.

— Мне жаль, что все так ужасно вышло, — открывая воду, с сожалением произнес он.

— Кем тебе приходится наша Ирина Викторовна? — хмуро посмотрела на него Вика.

— Три года назад мы с ней собирались пожениться.

— Ух, ты… Надо же. А я и не знала, с кем связала свою жизнь! — горько усмехнулась девушка.

— Да нет, это в прошлом все. Ира, наш не родившийся ребенок, Филипп…

— Ребенок?! — Вика едва могла дышать.

— Ну, послушай же до конца… — Владимир поймал ее руки и поднес к губам. — Просто послушай, и ты поймешь, что это все не имеет к нам с тобой никакого отношения.

— Вряд ли такие подробности не могут иметь отношения ко мне и тебе… — Ее глаза наполнились слезами. — Но я тебя выслушаю. Теперь, когда меня ждет война с мамой, у меня нет другого выхода. Потому что в противном случае мне будет не за что бороться…

— Не я ли просил тебя познакомить меня с мамой?! — не выдержал Владимир. — Если бы ты поменьше лгала ей, одной проблемы и не существовало бы вовсе!

— Что связывает тебя с Ириной Викторовной?! — резко перебила его Вика. — Я должна это знать!

Он выпустил ее руки.

— Три года назад мы с ней собирались пожениться. Я работал в семейной компании, созданной моим отцом. Мы продавали элитную недвижимость. Не квартиры, нет. Это сейчас я продаю квартиры. Тогда мы продавали дома для состоятельных клиентов. Ира училась в аспирантуре у моей бабушки, наука всегда была для нее на первом месте. Так получилось, что она забеременела. Как водится, случайно. Ребенок совсем не входил в ее планы, но это же был ребенок, Вика! Я очень хотел, чтобы он родился. Сейчас бы ему уже было три годика… — он на мгновение замолчал.

— А что с ним произошло?

— То же, что происходит со всеми нежеланными детьми… — в сердце снова ожила боль. Боль от потери маленького и беззащитного существа, которому даже не дали шанса на жизнь. — Внезапно от сердечного приступа умер мой отец. Мачеха и Филипп начали судебные тяжбы за компанию и дом. А Ира, не желая делить со мной проблемы, сделала аборт. Она даже не поинтересовалась моим мнением на этот счет. Знала, что я буду против. Я против убийства детей, Вика! Нельзя убивать ребенка только потому, что у тебя нет его в планах!.. В довершение всего она ушла к моему братцу. А суды я проиграл. Кроме отцовской квартиры мне ничего не досталось. Вот такая история. Как в мыльных операх, да?

Он встал и прошелся по гостиной.

— А зачем Филипп прикасался ко мне? — растерянно посмотрела на него Вика.

— Скорее всего, он просто слишком много выпил. Завтра протрезвеет, и будет жалеть об этом, — Владимир тяжело вздохнул и шагнул ей навстречу. — Ты позволишь мне остаться рядом с тобой, Вика?

— Все стало слишком сложно… — она хмуро смотрела в сторону, не желая поднимать на него глаза.

Он сел рядом с ней и с нежностью коснулся ее подбородка.

— Я не умею красиво говорить. Совсем, — сокрушаясь, проговорил он. — Пожалуйста, не вычеркивай меня из своей жизни. Я люблю тебя.

Она вздрогнула. Глаза предательски наполнились слезами. За те два месяца, что они провели вместе, он еще ни разу не говорил ей, что любит.

— Ну же, Вика… не плачь… — его губы скользнули по ее губам. — Скажи, я значу для тебя хоть что-то?

— Ты даже себе не представляешь, как много значишь… — она потянулась к нему. Он уже накрывал ее рот горячим поцелуем. Его руки ласкали ее спину и плечи, осторожно освобождая от персикового платья. По ее коже бежали мурашки. Тело отзывалось на каждое прикосновение.

Он скользнул взглядом по дымчато-голубому колье из хрусталя на ее шее, по темно-красному ажурному белью, и его серые глаза потемнели от нахлынувшего желания. Приспустив бретели лифчика, он обнажил ее округлую грудь с тугими ярко-розовыми сосками. Руки гладили обнаженную спину, а рот, жадно лаская и покусывая, терзал упругие горошины сосков.

Ее дыхание стало прерывистым. Желание, лишая способности мыслить, полыхнуло яркой искрой. Она застонала, и, откинув голову назад, подалась ему навстречу.

Он торопливо расстегнул ее лифчик и отбросил его в сторону. Снова приник губами к горящей от грубых поцелуев груди. Рука, отодвигая резинку ажурных трусиков, скользнула вниз, к пульсирующему страстью островку между ног.

Она послушно растворялась в его умелых и сильных руках.

— Какая ты влажная… — продолжая дразнить ее ласками, он сорвал ажурные трусики и бросил их на пол. — Пожалуй, сегодня я не отпущу тебя домой. Я отнесу тебя в постель и буду любить до самого утра…

— А потом? — задыхаясь от ничем не прикрытого желания, шепнула Вика.

— Потом придет новый день, и я сварю тебе кофе… — хрипло произнес он.

Оторвавшись на мгновение, сбросил с себя остатки ненужной праздничной одежды и легко подхватил ее на руки.

Принес в полумрак спальни и опустил на прохладные простыни. Она, сгорая от предвкушения, прикрыла глаза, и тут же почувствовала, как он без прелюдий резко вторгся в нее. Вскрикнула, комкая простынь, и впилась пальцами в его широкие плечи.

— Люби меня еще… Пожалуйста, еще… — срывались стоны с ее губ.

Владимир накрыл ее собой и задвигался быстрее. Она всхлипнула, выгнулась ему навстречу и ощутила, как ее накрывает горячая волна острого наслаждения. Он едва успел выскользнуть из ее горячего лона в самый важный момент.

— Боже, Вика, так нельзя делать… — задыхаясь, проговорил Владимир. — Я мог не успеть вовремя выйти… Я даже не уверен, что сейчас успел… Впредь надо пользоваться презервативом.

— Мне было так хорошо, Вова! Так остро я еще никогда не чувствовала, — игнорируя его слова, она откинулась на подушки и мечтательно уставилась в потолок. Колье на ее шее мерцало голубыми кристаллами, волосы в беспорядке разметались по подушке, а красивое обнаженное тело отчетливо выделялось на простынях в полумраке.

Он не удержался, с нежностью коснулся подушечками пальцев ее припухших от поцелуев губ.

— Ты даже не представляешь, насколько красива сейчас… Я так сильно тебя люблю, Вика…

— И я люблю тебя, — она перевернулась на живот и осторожно взяла в рот его пальцы.

Владимир, чувствуя, как снова наливается желанием, вытащил из-под подушки презерватив в шелестящей обертке. Протянул его девушке.

— Давай, надень его сама.

Она улыбнулась, села на постели и выхватила у него из рук презерватив. Надорвала обертку. Коснулась ладонями его восставшей плоти, неуверенно потянулась к нему губами. Сердце гулко застучало в висках.

— Прежде, чем я надену его, я хочу попробовать, какой ты на вкус…

Он замер. Заворожено следил, как робко ее губы касаются его пульсирующей желанием плоти. Вот она скользнула по упругой головке язычком, погрузила ее в горячий ротик, втянула в себя несколько раз и остановилась. Смутившись собственной дерзости, достала презерватив и быстро справилась с заданием.

Он усмехнулся, поцеловал ее в губы и приподнял, приглашая сесть сверху. Она с удовольствием устроилась в позе наездницы. Длинные русые волосы рассыпались по плечам, глаза горели в тон голубому хрусталю, что украшал ее шею, а бедра активно скользили вверх и вниз, доставляя ему наслаждение.

Но вот она немного утомилась, и он перехватил у нее инициативу. Уложив на живот, накрыл своим телом и, сгорая от нетерпения, уже пронзал ее уверенными толчками.

Вика вскрикнула, чувствуя приближение новой волны горячего удовольствия, и он, запустив пальцы ей в волосы, потянул ее на себя и крепко прижал спиной к своей груди.

Они почти одновременно содрогнулись от горячих волн сладких спазмов. Он мягко опустил ее на подушки, освободился от использованного презерватива и лег рядом.

— Это было божественно… — дрожа от не успевших угаснуть чувств, пробормотала она.

— Точно… — Владимир привлек ее к себе, и они тихо лежали, обнявшись, до тех пор, пока сон окончательно не увлек их в свои сети.