Глава 28

Дождливым воскресным утром в загородном доме Хованских прочно поселилось мрачное и тягучее напряжение. За завтраком юная Виктория объявила, что выходит замуж и что к шести часам вечера в гости с официальным визитом заявится тот самый Владимир Ветров, из-за которого успешное обучение Вики на факультете психологии оказалось под угрозой.

— Ты хоть понимаешь, что тебе грозит отчисление из магистратуры? — бледная и осунувшаяся, трясущимися руками сжимала чашку кофе мать. — Что у мужчины твоей мечты были серьезные отношения с Ириной Викторовной, и она до сих пор питает надежду на его возвращение в обход футболиста, будь он неладен? Если всем станет известно о твоем замужестве, на кафедре тебе не выжить! Ирина Викторовна метит в заведующие с этого учебного года!

— И что? — Вика равнодушно пожала плечами. — Переведусь на другую кафедру.

— Вика, ты не понимаешь! Нельзя недооценивать эту женщину! Она может причинить тебе вред! А если тебя отчислят из магистратуры, что ты будешь делать? Станешь содержанкой этого ловеласа?

— Вообще-то я его женой собираюсь стать.

— Это почти одно и то же! Только если ты станешь его женой, у тебя не будет никаких прав! Он пресытится твоим обществом и начнет гулять. А ты окажешься никому не нужной!

— Мама! Откуда у тебя такие извращенные понятия о браке? — Вику переполняло возмущение.

— Просто я не вижу смысла в твоем решении! Выйти замуж в двадцать лет! Что может быть глупее этого? У тебя вся жизнь впереди!

— Короче, мам. Если ты не хочешь принимать сегодня Вову, то скажи сразу. Я позвоню ему и попрошу не приезжать. Он хотел все сделать по правилам, но для того, чтобы съехаться, нам не нужно дополнительное разрешение.

— Съехаться?! — чашка выпала из рук матери и жалобно звякнула о блюдце.

— Юля! Вика! — не выдержал, и оторвался от ленты новостей в сотовом телефоне Егор. — Хватит спорить! А у тебя, моя прекрасная падчерица, я вижу, снова обострился синдром «Я САМА»? Сколько ты продержалась на рабочем месте? Одну неделю? Хочу тебя огорчить — из брака уволиться нельзя! Тебе придется терпеть своего мужа всегда, изо дня в день, в любом настроении!

— Да она сбежит от него через месяц! — вскинула дрожащие руки Юлия.

— Вот через месяц и поговорим еще раз. А пока примем гостя и выслушаем его предложения по обустройству их с Викой будущей совместной жизни.

Юлия сглотнула ком в горле и развернулась к дочери.

— Я положила на тебя всю свою жизнь. С девятнадцати лет я похоронила себя, подчиняясь только твоим интересам. А ты решила выбросить себя на помойку?! Так, Вика?!

— Перестань! Не вы ли хотели видеть меня рядом с Камо в начале весны? Или вы думали, что за Камо мне не придется выходить замуж?! — Вика тоже дрожала от негодования.

— Камо — это совсем другое!

— То же самое!

— Все! Достаточно спектаклей! — Егор громко хлопнул ладонью по столу и обе женщины, раскрыв рты от удивления, уставились на него. Вот вам и король с минимальными волевыми функциями. — Во сколько прибудет твой Ветров, Вика?

— В шесть.

— Хорошо. Мы примем его в шесть.

— О чем ты говоришь, Егор? — обескуражено посматривала на мужа Юлия. — Я не намерена никого сегодня принимать! Мы с тобой собирались в Ростов, на авиашоу! А потом походить по магазинам!

— Но в шесть часов вечера прибудет жених твоей дочери. Мы не можем отказать им двоим. Иначе ты потеряешь ее навсегда. Или ты думаешь, что, выбирая между тобой и любимым мужчиной, влюбленная без памяти Вика выберет тебя?

— Не думаю… — Юлия обхватила голову руками. — По-моему, у меня подскочило давление.

— Так выпей таблетку и начинай соображать, чем мы будем угощать гостя!

— Егор! Ты не понимаешь… Ирина Викторовна…

— Бла, бла, бла! Ирина Викторовна побесится и успокоится. А если нет, — отчим посмотрел на все еще дрожащую от негодования падчерицу и противно засмеялся, — то переведем нашу принцессу в пединститут! Там тоже есть факультет психологии.

Вика возвела глаза к потолку и покачала головой. Слов нет, какой остроумный у мамы муженек! Но он оказался единственным, кто пошел ей на уступки, и в глубине души она была благодарна ему за это.

Дождь закончился, и из-за туч выглянуло яркое солнышко. Вика закрылась в своей комнате. Не удержалась, позвонила Вове. В красках расписала негодование мамы, желающей отправиться на авиашоу в это воскресное утро.

— А знаешь, это прекрасная идея! — к ее удивлению, оживился жених. — Я думаю, твоей маме понравится идея посмотреть авиашоу вместе! Скажи ей, что я буду ждать вас у яхтклуба в полдень. У меня есть небольшой катер, я покатаю твою маму и Егора по Дону, а самолеты будут летать как раз у нас над головой!

— У тебя есть катер? И ты мне ничего не говорил про это? — насупилась Вика. — Ни разу не покатал!

— Не дуйся, мне было не до этого. Ты же помнишь, весь август я пытался научить тебя водить машину, — оправдывался Вова на другом конце провода. — Лучше скажи, твоя мама пьет шампанское?

— Вроде пьет. Только брют. От сладкого у нее болит голова.

— Отлично. Иди и скажи маме, что я жду вас в полдень на Береговой. Сначала авиашоу, а потом обед в ресторане.

— Не уверена, что она согласится, — потирая лоб, пробормотала Вика.

* * *

Поездка в Ростов все же состоялась. Юлия приняла горсть успокоительных таблеток и старалась держать себя в руках. Приталенные брюки капри в мелкую клетку и свободная бирюзовая блузка выгодно оттеняли ее светло-голубые глаза, а толстый слой яркого макияжа скрывал следы переживаемого стресса. Она все еще старалась убедить себя в том, что Владимир Ветров не придет в полдень на Береговую улицу. Нет, ну в самом деле, для чего ему, молодому и богатому мужчине в расцвете лет, ее юная и избалованная дочь?

Но когда ровно в полдень автомобиль Егора припарковался у обочины по нужному адресу, стало ясно, что Вика не шутит. Она действительно собралась замуж.

Владимир был неотразим. Светлая приталенная рубашка с длинным рукавом, темные джинсы, белоснежная улыбка, взлохмаченные русые волосы — даже мать невесты потеряла дар речи.

Сияющая от счастья Вика в джинсах и розовой майке первой подлетела к жениху. Крепко прижалась к нему на мгновение и позволила поцеловать себя в щеку.

Юлия молча кивнула в знак приветствия и для моральной поддержки повисла на руке у мужа. Впрочем, Егор очень быстро нашелся и взял на себя функции главы семейства. Ему, в отличие от жены, Владимир пришелся по душе.

Как только гости ступили на борт судна, Владимир достал ледяное шампанское и бокалы.

— Скажите на милость, Владимир, вы умеете управлять этой посудиной? Или мы потонем на глазах у всего ростовского населения, что столпилось на набережной и смотровой площадке? — под хлопок пробки простонала Юлия Хованская.

— Не волнуйтесь, дорогая мама, не утонем. Я умею управлять катером с шестнадцати лет. Документы и госрегистрация тоже имеются. Это маломерное судно и главное здесь — соблюдать скоростной режим. У меня отец в прошлом в морфлоте служил. И этот катер мы всегда использовали для совместной рыбалки. Ну, а если вдруг начнем тонуть, то я умею плавать. До берега доберемся, — едва сдерживая смешок, фыркнул Вова.

— Какая я вам мама?! Мне тридцать девять лет всего! — едва не рыдала будущая свекровь.

Егор прочистил горло и взял для жены бокал.

— Выпей, милая. Холодный брют успокоит твое расшалившееся воображение.

Юлия приняла бокал и уставилась на мутную воду реки. С будущим зятем ей совершенно не хотелось разговаривать.

Вика, тая от счастья, прильнула к жениху и совсем не слушала мамино нытье. Ей было так хорошо, что от этого кружилась голова, и не хотелось больше ничего — только ощущать аромат его туалетной воды, чувствовать тепло рук и слышать его бархатистый голос.

— Ну, все, поехали, — шагнул в тесную рубку Владимир. — А то самолеты без нас начнут летать.

Они остановились посреди реки как раз в тот момент, когда военная воздушная техника начала свой плавный полет над набережной.

Вика, распахнув глаза, фотографировала шумные вертолеты на телефон, Юлия сидела за маленьким круглым столиком, глотая шампанское, а Егор неотступно следовал за Владимиром, не переставая расспрашивать его о катере. О пассажирской вместимости и надежности, о грузоподъемности, о качестве двигателя и другой ерунде, совершенно не подвластной для понимания женскому сознанию.

— Егор, — прошипела Юлия, когда муж шлепнулся рядом с ней на небольшой диванчик. — Ты никогда раньше не говорил мне, что тебе хочется собственный катер!

— Так ты же и не спрашивала, — пожал плечами блондин. — Но такая посудина обойдется не дешевле, чем в миллион рублей. Даже подержанная.

— Может, лучше купить новую машину в кредит?

— А как же романтика? — вскинулся Егор. — Я бы катал тебя по Азовскому морю!

Они целый час глазели на рассекающие небо самолеты и веселящуюся на набережной толпу людей. Шампанское закончилось, солнце припекало довольно сильно, и Юлия Хованская высказала предположение о том, что разу уж они встретились ради знакомства, то им стоит переместиться на берег и пообедать в каком-нибудь уютном ресторане.

— Так нас ждут в ресторане «Жигули», — спохватился Владимир. — Я только позвоню, предупрежу, чтобы стол уже сервировали.

— Там хорошее пиво! — оживился Егор. — Жаль только, я за рулем. Юль, можно мы на такси домой поедем? А машину я завтра заберу.

— Ладно, пей свое пиво, — махнула рукой уставшая от солнцепека жена.

Спустя еще сорок минут вся компания сошла на берег и двинулась по набережной в сторону ресторана.

Они устроились за просторным столиком у окна. Вкусная еда и прохлада кондиционеров постепенно успокаивали расшатавшиеся нервы, Владимир умел производить впечатление, и после лошадиной дозы коньяка мать решилась сменить утренний гнев на милость.

— Хорошо, вы решили пожениться. Но о том, чтобы съехаться до свадьбы, не может быть и речи, — рассеянно посматривая в сторону дочери и ее избранника, прильнувшим друг к другу на уютном диванчике, сказала Юлия.

— Можем подать заявление на следующей неделе, — расслабленный коньяком и долгим пребыванием на солнце, Владимир поднес к губам руку своей невесты. — Ты готова к этому, Вика?

— А для чего тянуть время? — заглянула в его серые глаза она. — Может, еще успеем застать бархатный сезон, ведь ты так хотел вырваться к морю.

— В октябре очень хорошо в Испании. И на Лазурном берегу прекрасно, — мать улыбнулась, чуть ли не впервые за последние сутки.

— Лазурный берег? Мне нравится, как это звучит, — мечтательно выдохнула Вика. — А мы можем не устраивать дурацкую ростовскую свадьбу со всеми вытекающими последствиями?

— Что ты понимаешь под словом «последствия»? — нахмурилась мать. — У нас не так много родственников, чтобы разыгрывать спектакли с ряженными идиотами. А выкуп невесты, хлеб-соль, каравай — это обязательная часть церемонии.

— А нельзя сделать свадьбу, как в Европе? Без всяких глупостей? — Вике уже начинало казаться, что весь процесс пройдет из рук вон плохо. Ее фантазия, нарисованная воображением в квартире у Владимира, с белоснежным песком и шумящим океаном, безнадежно рушилась под напором матери.

— Свадьбу можно сделать такую, как ты захочешь, — примирительно заговорил Владимир.

— Нет уж, давайте мы все же отдадим дань традициям, — нахмурилась мать. — Как ты себе представляешь свадьбу на европейский манер, Вика? Что скажут твои дядя и тетя? А мама Егора? Что за свадьба без каравая?

— Ну, отлично. Ради родственников, которых я вижу в лучшем случае раз в году, нам с Вовой придется отказаться от своих желаний? — нахохлилась Вика.

— Не переживай, Весна. Мы обязательно что-нибудь придумаем, чтобы удовлетворить все стороны, — легонько коснулся ее щеки Владимир.