Глава 12

Выползла. Конечно, она выползла. Кто-то из официанток уже донес, что босс общается с двумя непонятными девицами, и Кати тут же прискакала на новость. Чтобы высказать свое ценное мнение, естественно. Стоило подумать об этом до того, как звать Элли в ресторан. Хотя на самом деле он надеялся, что до кухни сплетня не дойдет. В груди полыхнул огонь, Хит пулей пролетел через зал и на ходу сжал локоть сестры.

— Заблудилась?

Однако Кати даже бровью не повела.

— Вышла подышать. Что, нельзя?

Язва.

— Подышала и хватит, — он сделал широкий шаг вглубь коридора, потащив ее за собой. — Персонал без тебя скучает.

— Вижу, она все-таки явилась, — Кати фыркнула и уперлась ладонью в стену, заставив Хита остановиться.

Взгляд переместился куда-то ему за спину, глаза сузились, а на губах заиграла кривая ухмылка. Можно не оборачиваться, чтобы понять, куда она смотрит. Он попытался загородить обзор. Инстинктивно.

— Да, и это не твое дело.

— Почему же не мое? — Кати шагнула в сторону и снова уставилась в зал. — Я сидела возле тебя после наркоза, помогала обрабатывать швы и разрисовывала гипс.

— Кати… — Хит подавил тяжелый вздох.

В голове начало постукивать. Он отпустил руку сестры и сильно помассировал виски. Только этих разборок сейчас и не хватало. Молчаливая, отстраненная Элли, колючая Айда, а теперь еще и сестра. Как он и подозревал, подружка-декоратор оказалась бойким противником, а визит еще не закончен. Слишком много сильных женщин за раз — это перебор.

Катарина сделала еще шаг в сторону. Освободила себе обзор. Продолжила прищурившись смотреть в зал. Это такой вид садизма?

— Perfetto… — пространство заполнил саркастичный выдох.

Хит машинально обернулся через плечо. Нашел взглядом тех, кто привлек ее внимание. Что не так? Элли и Айда медленно обходили помещение: Айда, делая фотографии на мобильный, повернулась к подруге и что-то сказала. Та кивнула, придерживая ее папку. Стройная, серьезная, красивая Элли. Он когда-нибудь перестанет зависать на ней взглядом?

— А ведь она вообще такая же, — голос Кати заставил дернуться и отвернуться. — Будто из прошлого вышла. Одеть платьице, и сойдет за семнадцатилетку… — она, наконец, оторвала взгляд от Элли и открыто заглянула Хиту в лицо. — Тебе не кажется, что она ведьма?

Dio mio!

— Ведьма тут только одна, и это ты.

— Остряк, — она замахнулась и хлопнула его по плечу. — Мне просто интересно, Хитклифф, как она отнеслась ко всему случившемуся, когда узнала?

А вот это уже ему самому не интересно. Хит молча отвел взгляд, снова проследил за девушками, курсирующими между столами. Вот Элли задела чей-то стул и губы сложились в «извините», вот она улыбнулась словам Айды, и нос смешно сморщился… В груди будто появился воздушный шар, который стал расти и сдавливать легкие. А взгляд сестры на щеке уже, кажется, превратил в пепел щетину и начал прожигать кожу. Пауза затянулась.

— Ты ей не сказал, — наконец, изрекла Кати.

Зачем отрицать очевидное? Он плотно сжал зубы, выдерживая острый взгляд. Она запрокинула голову и уставилась в потолок.

— Пхах… — раздался невеселый смешок. — Не верю, Хит. Просто не верю.

— Тебе и не обязательно. Иди уже работать.

— Она правда так и не знает? — Кати резко махнула рукой, указывая ладонью в зал.

— Нет.

— Но почему?!

В коридор вошла официантка с подносом. Сестра захлопнула рот и отскочила в сторону, освобождая место. Но испытующий взгляд не отвела. Пара секунд отсрочки — и на том спасибо. Кто бы знал, как сложно будет общаться именно с Кати? Хит скрестил руки на груди и прижался к стене, официантка пробежала мимо, опустив взгляд в пол, и скрылась в кухне. Тяжелая железная дверь несколько раз качнулась из стороны в сторону и остановилась, коридор снова опустел.

— Почему, Хит? — тут же прилетел вопрос.

Потому что слишком поздно и теперь уже глупо. Хит снова взял сестру под локоть.

— Ты взрослый человек, а максимализм в тебе такой же, как в восемнадцать, — он снова подтолкнул ее к кухне.

— Максимализм? — Кати зло вырвала локоть из захвата. — Мои переживания за тебя и твою репутацию — максимализм?

— Прошло много лет, никому не нужно копаться в старом дерьме.

— И тебе не хочется справедливости? — она встала посреди коридора и уперла кулаки в бока. — Элли ведь наверняка смотрит на тебя, как на это самое дерьмо!

Терпение начало лопаться мыльным пузырем.

— Мы давно чужие люди. Чужие и незнакомые, — Хит подавил желание рявкнуть. — А он — ее отец, и я не стану лезть в их семью, чтобы самоутвердиться, — он ткнул в сестру пальцем, голос понизился до угрожающего шепота, — И ты тоже не станешь, Катарина, запомни.

Как бы сильно ей этого ни хотелось.

Да, было тяжело. Обидно, горько, хотелось орать и разбить себе голову, что Хит, в общем-то, и сделал, а вместе с ней еще пять ребер, ключицу и руку. Но… все давно прошло.

Взгляды столкнулись. Так всегда бывает, когда два похожих друг на друга человека сдерживаются, чтобы не начать убивать. Кати заметно сжала челюсти, Хит практически навис над ней, отрезая от зала и оставляя путь только в дверь кухни. Мгновение растянулось.

Но вот сестра будто сдулась: плечи опустились, она рванула руки вверх и растерла лицо ладонями.

— Ты сраная мать Тереза, — руки безвольно упали. — В двадцать такое еще допустимо, но в тридцать один это уже идиотизм.

По крайней мере, это прозвучало без прежнего запала.

— Dio mio… — Хит возвел взгляд к потолку. — Я сам виноват во всем, что со мной произошло. Не хочу с тобой ссориться, правда, но ты подошла уже вот настолько близко, — он показал пальцами расстояние в дюйм.

Катарина хмыкнула. И — чудо! — сама сделала шаг к кухне.

— Я ничего не скажу, — она положила руку на дверь, будто собираясь толкнуть, но остановилась. — Но ты кретин, просто знай, — и впервые за весь разговор в глазах мелькнуло что-то вроде беспокойства. — Твоя ненормальная детская привязанность перекрыла путь кислорода к мозгу.

— Мы сделаем вечеринку и разойдемся до следующего общего праздника. Никто ни к кому не привязан уже очень давно.

— Ну да, ну да. Сделаю вид, что поверила.

Она снова будто собралась уйти. Но тут же порывисто развернулась, развела руки в стороны шагнула к Хиту.

— Иди сюда, дубина, — секунда, и он вдруг оказался в крепких объятиях.

Хит замер, затих. Тело на несколько секунд парализовало. Его большая итальянская семья любит обниматься, но как же давно его никто не обнимал просто так! Он глубоко вдохнул сладкий лакричный запах, которым пропитался костюм Кати, и тяжело выпустил воздух из легких. Руки машинально поднялись и сцепились за ее спиной.

В коридор вбежала еще одна официантка. Дверь кухни вдруг распахнулась и оттуда выскочила другая девчонка с полным подносом. Ну отлично. Хотя… Ни для кого не секрет, что шеф-повар и владелец — родственники. И что в больших итальянских семьях любят обниматься.

Девчонки промчались мимо, каждая в свою сторону. Объятия Кати начали ослабевать.

— Как подумаю, что мои мальчики тоже однажды влюбятся, сразу вспоминаю тебя, и хочется заранее затолкать их подальше за свою юбку, — она отступила и отвела взгляд в сторону.

Хит тихо хмыкнул, протянул руку и погладил плечо в белом халате.

— Просто не давай им ключи от тачки.

И развернувшись, двинулся обратно в зал.

Кухня за спиной на секунду зашумела, давая понять, что дверь открылась и тут же захлопнулась. Почти бесшумно покачалась, пока не остановилась под силой тяжести.

Разговор окончен.

Сколько лет прошло, а тот кошмар так и не вытравился из памяти родственников. Стоит ли их винить? Когда-то сломанная, но давно зажившая ключица заныла фантомной болью, отдавшись в руку. Хит дошел до стыка коридора и зала и остановился. Привалился плечом к стене. Запустив пальцы под ворот футболки, сильно потер кожу в месте перелома и на секунду поморщился.

Это ведь не настоящая боль. Ее давно нет. А семья всегда будет помнить забинтованного выше пояса пацана с синей гематомой на пол-лица. Хит и сам будет его помнить. И то, что во всем виноват сам, тоже не забудет. Но время вообще интересная штука — оно стирает воспоминания, облегчает их, делает несущественными.

Он снова надавил на ключицу — фантомная боль начала отпускать. А вот присутствие Элли здесь, совсем рядом, настоящее. И оно ощущается даже при том, что из зала она исчезла. Возможно, Кати права. Но ни в коем случае нельзя, чтобы она об этом узнала.

Сколько женщин было у него за эти годы? Четыре? Пять? Да, вроде бы пять… И все исчезали из его жизни максимум спустя год. Они были красивыми, глазастыми блондинками. Или русыми. Ни одной темноволосой. С ними было вроде бы хорошо, вроде бы уютно, но ни с одной не случилось химии. Ни от одной не тянуло в солнечном сплетении настолько, чтобы остаться с ней навсегда.

А стоило на семь минут оказаться за столиком номер один в компании Элли Мейер, как-то самое солнечное сплетение пробило насквозь. И все еще дергает при одном взгляде в голубые глаза. «Ненормальная детская привязанность»? Это так называется? Хит снова потер ключицу, осмотрел зал. Исчезла даже Айда. Но они не ушли, это точно. Ощущение близости Элли тянется в воздухе наэлектризованными проводами.

Он оторвался от стены и решительно двинулся на поиски. Пересек зал для мальчишника, вышел к бару и остановился на входе в зал для девичника. Взгляд мгновенно нашел Айду. Она стояла у стены и что-то писала в блокноте, удерживая его на весу, но Элли рядом не оказалось. Хит сдвинул брови, снова обвел взглядом пространство и только тогда нашел ее.

Она остановилась возле окна, обняла себя за талию одной рукой. Второй прижала к уху мобильник. Как будто даже расслабилась. А в его присутствии такого до сих пор ни разу не случилось. Волосы красиво рассыпались по плечам, и Элли быстро прочесала их пальцами, откидывая за спину. Собеседник явно сказал ей что-то приятное: ее щеки мягко порозовели, а лицо осветила искренняя улыбка.

В груди снова начал раздуваться шар. Хит рывком втянул носом воздух и также резко выпустил.

Сможет ли она еще когда-нибудь улыбаться ему так же? Вряд ли. Очень-очень вряд ли.