Глава 17

— Быстрее, народ, быстрее, — рявкнул Хит и уставился в экран мобильника, смахивая заметку с очередным заказом.

Попятившись, толкнул спиной дверь кухни и вышел в коридор.

Этот вечер запомнится надолго.

Голова кипит от потока мыслей и задач, но все это начинает глушить усталость. Историю о том, как три официанта и бармен накурились травы и продолжили работать обдолбанными, думая, что никто не заметит, можно будет рассказывать через много лет в пьяных компаниях. Тогда, возможно, эта история покажется веселой. И конечно, они решили обдолбаться, когда в «Чилли» полные залы посетителей. И конечно, заменить их некому.

Дверь кухни за спиной закачалась и закрылась.

Вечер, который час назад превратился в какой-то цирк, набрал обороты, намотал все нервы в организме на электрокатушку и подключил к сети.

Хит остановился в полутьме коридора, сильно зажмурился, прогоняя усталость из глаз, и открыл журнал вызовов. Проверил последний. Наемный кейтеринг должен был появиться пять минут назад, но его до сих пор нет. Замечательно, мать их. Он сильно сжал челюсти. Катарина носится по залам в форме официантки (рубашка так и не сошлась до конца на ее пышной груди, но фартук спас), сам Хит принял три заказа и еще четыре столика рассчитал, а кейтеринг так и не появился.

Кровь в венах уже кипит от сдерживаемого гнева. Поорать бы сейчас! Но адекватные боссы не орут при сотрудниках. Лучше взять еще пару заказов или помочь кому-нибудь выбрать вино, разгрузив оставшихся ответственных ребят. А еще прикинуть размер пени кейтерингу за опоздание.

Он помассировал пальцами переносицу, мазнул пальцем по экрану и вошел в окно диалога с менеджером компании. Быстро настучал сообщение.

«Ваши люди опаздывают уже на семь минут. Не забудьте учесть это при выставлении счета.»

Сообщение ушло мгновенно. Получатель его прочитал, но ответ набирать не поторопился. Где-то поблизости раздался приближающийся стук каблуков, но Хит не поднял голову, чтобы проверить, кто идет: если кто-то из посетителей ищет туалет, на дверях нарисованы нужные треугольники. В этот момент на экране все-таки показался набор ответа. Спустя мгновение мобильник ожил.

«Они стояли в пробке из-за аварии на Руперт-стрит. Скоро будут у вас.»

Стук каблуков замер прямо рядом с ним.

Пробка. Ладно. В висках застучали мелкие молоточки. Другой вопрос, какого хрена обслуживание поехало тое дорогой, но его можно будет задать при встрече…

— Это у тебя план такой?

В затылке закололо от звука знакомого женского голоса.

Что?

Хит дернулся, оторвал взгляд от экрана мобильника. И наткнулся на тонкий силуэт в проходе. Какого хрена?

— Что? — брови сами собой сошлись на переносице.

— Ты меня преследуешь, Хитклифф, — прозвучал суровый ответ.

Он сфокусировал взгляд, моргнул. Красное платье, стройные ноги, скрещенные на груди руки и глубокий вырез, открывающий белую, гладкую кожу… Мешанина из мыслей на мгновение растворилась. Элли.

Рука с мобильником упала.

— О чем ты? — Хит выгнул брови.

— Не делай вид, что не понял, — она нахмурилась.

— Ладно.

— И не надо прикидываться идиотом.

Он обвел взглядом пространство вокруг. Хоть бойфренда с ней нет, и на том спасибо. Дар речи ненадолго отшибло.

Когда Элли и эта длинная жердь со щетиной вошли в ресторан, в голове щелкнул рубильник. Захотелось запрокинуть голову и захохотать, долго и истерично, но Хит этого, конечно же, не сделал. Отличная вышла месть за тупые эсэмэски! Изощренная! Лучше всего было сделать вид, что они не знакомы: не портить смешному парню вечер, не вестись на провокацию девушки в красном. Так он, в общем-то, и поступил.

А потом думать о ней стало некогда. Иногда Хит вспоминал, кто сидит в зале, чувствовал затылком или натыкался взглядом на красный наряд. Но времени на эмоции ему не оставили, и слава богу…

И вот сейчас она стоит здесь и предъявляет что-то про преследования? Что за бред?

— Вообще-то, это ты пришла в мой ресторан, — наконец, проговорил он.

— И поэтому ты решил метить территорию.

Выпад оглушил. Хит попытался всмотреться в ее лицо. Совиньон-блан, который она тянула последний час, так сильно дал в голову?

— Ты сейчас серьезно, Элли?

— А похоже, что шучу? — она рывком прочесала светлые волосы.

— Я владелец этого места и провожу здесь много времени. Думал, это очевидно.

Она фыркнула и скрестила руки на груди.

— О да. И ты весь вечер изо всех сил пытаешься это показать! Это весело? — Элли картинно выгнула одну бровь и развела руки в стороны. — Ходить туда-сюда, задевать наш столик, пялиться на меня…

О чем они вообще говорят? Какое, нахрен, «ходить туда-сюда»?! Но разводить дискуссию совершенно некогда.

Сдерживаемая злость начала выплескиваться через края котла, однако Хит поднял уголок губ в ухмылке.

— Никогда не поздно выбрать другое место, если тебя что-то не устраивает, — он снова поднял мобильник и посмотрел на время. Десять минут. Кейтеринг задерживается уже на десять минут. — А теперь извини, я пойду, — он решительно коснулся голого предплечья, отодвинул Элли в сторону и сделал шаг к залу.

Как ирония, что пообщаться она решила именно сейчас.

— Если бы выбирала я, то, не сомневайся, меня бы здесь не было, — раздалось за спиной агрессивное шипение.

Хит на ходу обернулся через плечо.

— То есть, твой бойфренд попал пальцем в небо, когда привел тебя сюда? Забавно, — он невесело хмыкнул. — Передавай ему привет.

И, сжав челюсти, двинулся дальше по коридору.

— Не дождешься! — догнал его едкий ответ.

Тело пронзила дрожь. Хит застыл уже на выходе в зал. Вокруг рушится мир, а его снова обвиняют в том, что он просто существует. Класс. Она знала, куда шла, а виноват почему-то он. Смешно… Хит медленно развернулся, медленно двинулся обратно к застывшей посреди коридора тонкой статуе. Она почти вибрирует, как натянутая струна. Электрические провода опутали фигуру и искрят агрессией. Ей положено злиться? Правда?!

— Ты и потом ему не сказала, что место он выбрал так себе? — Хит неспешно подошел к ней и остановился на расстоянии в пару дюймов.

Элли вскинула голову и открыто заглянула в его глаза.

— Он сделал сюрприз, — она зло прищурилась. — По-твоему, я должна была рассказать про бывшего, который в двадцать предпочел мне официантку? И что этот бывший снует здесь прямо сейчас?

Конечно. Самое время припомнить официантку. Вокруг апокалипсис, а его снова тыкают носом в старое дерьмо. В кровь прыснула лава, Хит заложил руки за спину и сжал пальцы. Суставы неслышно хрустнули. Криво ухмыльнувшись, он попятился назад.

— Конечно, нет, — он склонил голову набок. — Ничего не рассказывай, пусть водит тебя сюда почаще: мне же нужно как-то раскручивать новое место.

Каждому терпению рано или поздно приходит конец, а она выбрала неудачный момент, чтобы потыкать палкой в муравейник. Ее глаза снова сузились, губы плотно сжались, на лице отразилась вся ненависть, которую она копила много лет.

— Какой же ты…

Хит облизнул губы и вскинул брови.

— Какой?

— Циничный… — выплюнула она.

Слабовато.

— Так.

— …зарвавшийся…

— Окей…

— …самонадеянный говнюк!

— Замечательно, — Хит запрокинул голову и хохотнул.

— Тебя вообще не волнует, что ты сделал кому-то больно, — прошипела Элли. — Ты ходишь, как павлин: распушил хвост и делаешь вид, будто ничего не было. Вот только было, — она сделала шаг вперед. — И я потратила достаточно времени и сил, чтобы жить дальше, — тонкая ручка поднялась, и в грудь Хита врезался тонкий палец. — Так что прости, но я не стану играть с тобой в лучших друзей, и уж тем более после твоего сегодняшнего детского поведения!

Терпение иссякло окончательно. От груди по венам побежал разряд тока, глаза заволокло пеленой.

— Ну хватит, — выронил Хит, сомкнул пальцы на нежном предплечье, и рванулся к ближайшему туалету.

Мужской? Плевать. Сегодняшний день выдался достаточно дерьмовым, чтобы и дальше сохранять великодушие. Толкнув дверь туалета, он шагнул внутрь, утаскивая почти невесомую Элли за собой. Она всегда была невесомой, хрупкой, воздушной… В горле поднялась горечь.

— У меня детское поведение? — дверь туалет захлопнулась за спиной. — Правда?

— Какого хрена ты себе позволяешь, Ферреро? — злобное шипение обдало затылок.

Хит развернулся, прижал фигуру в красном платье к умывальнику, уперся ладонями по обе стороны от бедер в шелке и навис сверху.