Глава 21
После полумрака церкви осеннее солнце дало по глазам. Элли прищурилась и еще больше сдвинула брови. Уставившись под ноги, обняла себя, прижимая руки к солнечному сплетению, где сейчас шла война. Желание лечь и скрутиться в узел заглушило все остальное, даже ощущение тепла от лучей на коже. Красотка, ничего не скажешь. Вид, должно быть, как у трупа. Элли медленно побрела к ступенькам, вцепилась в перила и стала осторожно спускаться.
А дальше куда?
За спиной зазвучали тихие шаги: легкое шарканье ног по плитке. Губы тронула невеселая усмешка. Элли дошла до низа лестницы и остановилась. Хитклифф. Как же смешно и странно это сознавать. И, возможно, немного горько. Как-то так вышло, что от этого человека сейчас напрямую зависит ее благополучие. Кто бы мог представить? Точно не она и точно не после вчерашнего. Еще в церкви, вглядываясь в спокойное лицо, Элли пыталась понять его мотивы, рассмотреть хоть что-то, но не рассмотрела.
Плевать. Когда желудок снова скрутило, а по телу прошел озноб, стало совершенно плевать на все. В жизни случаются моменты, когда гордость и упрямство могут сыграть против тебя, и сейчас — один из них.
Хитклифф остановился рядом. Достав ключ, продел палец в кольцо брелока и зажал в кулаке.
— Машина на парковке, — мотнув головой, он двинулся вперед, но обернулся. — Взять тебя под руку?
О нет. Не настолько все плохо, чтобы прикидываться немощной. Хватит того, что он ее подвозит.
— Я дойду, не стоит, — Элли отрицательно тряхнула головой.
— Ладно. Если что, я рядом.
И его спина в черной косухе замелькала впереди на расстоянии в пару футов. Достаточно далеко, чтобы не влезать в личное пространство. Достаточно близко, чтобы не пришлось догонять. И впервые за все их общение в эти дни — так… отстраненно. Странно и непривычно. Ни одного взгляда через плечо, ни одной попытки как-то задеть.
Похоже, то была и в самом деле настоящая паранойя, хотя осознавать это неприятно. Еще одно подтверждение, что кто-то здесь несдержанная дура. Как бы сильно ни бесил Хитклифф. как бы часто ни напоминал о себе эсэмэсками, но вчерашний выпад в его сторону был лишним. Она имела право на него злиться. И злилась, конечно. Но ничто не мешало дождаться конца свадьбы, молча забросить его номер в черный список и снова жить без него.
Но нервы сдали раньше времени.
Как же глупо, боже!
Хитклифф дошел до пешеходного перехода, остановился и, скрестив руки на груди, уставился на светофор по ту сторону. Так спокойно, будто все, что сейчас происходит, — совершенно обыденно. Элли встала рядом, осторожно запустила руку под ворот куртки и растерла ключицы. Перешла на шею. Тошнота снова подкатила к горлу, и она с трудом сглотнула.
Парковка прямо за переходом. А потом можно будет сесть, откинуть голову на подголовник и закрыть глаза. Уже недолго. Красный человечек на светофоре сменился зеленым. Хитклифф разомкнул руки и молча шагнул на переход. Элли тоже сделала шаг. И земля под ногами на секунду покачнулась.
— Мать твою, — она сильно моргнула и притормозила.
Никаких больше сэндвичей с майонезом.
Черная косуха остановилась рядом. В нос дал аромат сандала и шалфея.
— Цепляйся, — серьезный голос прозвучал совсем близко.
Хитклифф чуть выставил к ней локоть, Элли выпрямилась и вскинула голову. Проезжая часть, машины, заминка…
— Спасибо, — она вцепилась пальцами в грубую кожу куртки.
Не время быть упрямой идиоткой.
— Машина прямо за воротами, — Хитклифф двинулся вперед, осторожно уводя ее за собой.
Невозможное чувство. Не поддающееся описанию. Оно на секунду затопило все внутри неясным теплом, но волна тут же схлынула. Нужно сказать ему спасибо, это будет правильно. Они оба наговорили друг другу достаточно для того, чтобы больше никогда не смотреть в глаза, но вот Хитклифф идет рядом, как нерушимая скала, будто вообще не помнит о вчерашнем.
Что творится в этой темноволосой голове? Неужели после всего случившегося он считает, что можно сохранить человеческое отношение друг к другу?
Они вместе дошли до ворот парковки, опасная зона осталась позади, и Элли выпустила из пальцев рукав косухи. Хитклифф свернул вправо и уверенно двинулся вдоль машин. Почти незаметным жестом надавил на кнопку брелока, и третий в ряду новый черный пикап моргнул фарами. Элли остановилась неподалеку от заднего колеса. Ноги налились свинцом и приросли к асфальту, легкие сдавило чувство, что такое уже когда-то было. Было, точно было. Хитклифф приблизился к водительской двери, распахнул ее, но остановился. Будто вспомнил, что собирается ехать не один. Развернувшись, нашел Элли взглядом.
— Садись, где хочешь, — заросший подбородок указал куда-то в сторону левого крыла. — Но спереди будет больше шансов продержаться до конца поездки.
Она отмерла и несмело пошла в обход машины. Чертова память сделала скачок в прошлое и вернулась в настоящее.
— Могу сесть в кузов, тогда меня будет рвать за борт, — Элли остановилась рядом с пассажирской дверью, положила ладонь на ручку, но задержалась.
Зачем было это говорить? Скорее всего он уже и не помнит, как много лет назад в вечер их знакомства его приятель поехал в кузове. А теперешняя ситуация выглядит до смешного похоже. Однако… темноволосая голова на секунду задержалась над крышей, на выразительных губах мелькнула едва уловимая понимающая усмешка, и Хитклифф скрылся в салоне. Пикап рыкнул и завелся. Элли рванула на себя дверь и нырнула внутрь.
Наконец-то можно сесть и выровнять дыхание.
Машина осторожно выехала с парковки и вклинилась в поток. Тишина салона окружила непроницаемым облаком, мягкость и плавность езды стали убаюкивать. Элли устало уронила голову на подголовник и прикрыла глаза, спазмы немного отступили. До первого резкого поворота, наверное. Машины и тошнота — вещи не совместимые, хотя Хитклифф всегда водил мягко и аккуратно.
Элли вяло повернула голову к окну и приподняла тяжелые веки. Надо же. Спустя столько лет она все-таки снова села с ним в одну машину. Когда-то это казалось невозможным. Хотя машина, конечно, другая. Новая, ухоженная, ни одного пятна на чехлах, ни одной крошки на ковриках. Двигатель мерно и ровно гудит, радио молчит, под зеркалом нет никакого освежителя, потому что здесь не нужно скрывать запах старости.
Новый, дорогой, мужской автомобиль. Под стать взрослому, мрачному, циничному владельцу. Элли повернулась на подголовнике и из-под прикрытых век взглянула на Хитклиффа. Спокоен и уверен в себе. Сосредоточен. Поток начал тормозить на светофоре, он медленно остановил пикап и уронил руку на подлокотник. Ни взгляда по сторонам, ни лишнего жеста. Раньше он был более нервным. Годы определенно сделали его лучше, как бы банальна ни была аналогия с вином.
Машины вокруг двинулись вперед, Хитклифф скупыми уверенными движениями переключил передачу, и пикап плавно поплыл дальше. Элли отрешенно уставилась на длинные пальцы, уверенно обхватившие руль.
— Почему ты не ездил на ней раньше? — собственный голос прозвучал тихо и почти безжизненно.
К горлу вдруг подкатил противный тошнотворный ком, она прикрыла глаза и тяжело сглотнула. Это от попытки заговорить или все-таки от того, что эффект автомобиля усугубляет отравление?
— Что, прости? — Хитклифф дернул бровями.
Он всего на мгновение бросил на нее взгляд и снова сконцентрировался на дороге.
— Я про машину, — Элли прикусила губу.
Он промолчал. Сосредоточенно стал выкручивать руль и входить в поворот на новую улицу. Глупый вопрос в глупом разговоре. Можно было и промолчать. Никто не обязан общаться просто из благодарности…
— Это отцовская, — бросил Хитклифф. Пикап выровнялся в полосе. — Взял на сегодня, чтобы подвезти Майка. Самому мне пока хватает мотоцикла: на нем быстрее.
Тогда все еще забавнее, чем казалось на первый взгляд. Элли тихо хмыкнула. Отцовская машина, тот же водитель, тот же пассажир, но прошедшие через телепорт времени. Неясная тоска на секунду сжала сердце.
— А что… стало с тем пикапом? — она покосилась на сосредоточенный профиль.
Хитклифф будто сжал челюсти, пальцы сильнее вцепились в руль. Но прошла секунда, и все исчезло, как мелкая рябь на воде.
— Я его разбил, — по салону пролетел ровный, спокойный голос.
— Что?
— Ага.
Он так и не повернулся. Элли сдвинула брови.
Это такая шутка?
— Но ты же отлично водишь! — она выпрямилась и повернулась к нему всем корпусом. С коленей на пол упала сумка, и Элли наклонилась, чтобы поднять ее. — Как? — в голове помутилось от резкого движения.
— По-идиотски, — Хитклифф безразлично повел плечом. — Ехал слишком быстро.
— Ты? Быстро?
— Угу…
Она выпрямилась, прижала к себе сумку и задержала дыхание. Три, два, один… мозг прояснился. Элли вопросительно уставилась на сосредоточенный профиль. Это, конечно, не ее дело, но Хит Ферреро и неосторожная езда — вещи несовместимые, пусть даже Ферреро и Феррари — по сути одна фамилия.
Как такое возможно? Он ведь не может быть в самом деле виновником аварии?
Но он молчал. Элли откинулась на спинку кресла и продолжила всматриваться в лицо напротив. Хитклифф поджал губы, от них пролегла морщина горечи. Вождение — удачный повод не смотреть на собеседника, и, похоже, он этим сейчас удачно пользуется. Пикап замер на светофоре. Хитклифф лег затылком на подголовник, и его кадык заметно дернулся.
Не хочет говорить — не надо. Это не ее дело. Элли отвернулась к окну и закрыла глаза.
— Я гонял за городом, — тишину нарушил сухой, бесстрастный голос.
Пикап дернулся и поехал дальше. Элли распахнула глаза и уставилась на город за стеклом.
— Дорогу размыло, — спокойно продолжил Хитклифф. — На крутом повороте я не справился с управлением и… ушел. Пробил изгородь поля, вписался в дерево, нос машины разворотило в кашу.
Голос оборвался и снова стало тихо. По спине прошел холодный озноб.
Это какая-то ужасающая фантастика… Этого не могло случиться с ним, просто не могло!
— Господи… — Элли потерла глаза и закусила губу. — Я не знала… То есть… Но ты же выбрался? — она повернулась и попыталась заглянуть в сосредоточенное лицо.
Тупой вопрос, раз он сидит здесь. Хитклифф негромко хмыкнул.
— Смог вытянуть мобильник и позвонить в службу спасения до того, как отключился, — он мотнул головой, смахивая со лба волосы. — Изгородь по факту меня спасла: она немного замедлила машину перед столкновением с деревом, и меня не сплющило с концами.
Взгляду открылся уже знакомый шрам на брови. Паззл сошелся. Сердце болезненно сжалось.
— Когда это случилось? — выдавила Элли.
— Давно.
— Боже… Что было у тебя в голове, когда ты это устроил?
Он издал невеселый смешок.
— Чего там только не было, Элли. Чего там только не было…
И он снова затих. Будто поставил точку в обсуждении. Лицо больше ничем не выдало нежелание обсуждать тяжелую тему, но атмосфера, повисшая в салоне, легла на плечи и придавила. В образовавшейся тишине стал слышен стук собственного сердца, а перед глазами, как живая, возникла картинка аварии. Почему-то ее было легко представить. Поля и изгороди неизменно сопровождали все их юношеские свидания, и тот пикап… ржавый, старый, доживающий свои дни…
К горлу подкатила тошнота. Элли рывком вдохнула, запрокинула голову и задержала дыхание. Хлопнула по кнопке открытия окна, в салон проник прохладный воздух, и она подставила ему лицо. Тошнота пошла на спад… Дом уже близко. Уже должен быть близко…
— Папа возит в бардачке пластиковые контейнеры, — проник в сознание серьезный голос. — Достань.
Элли от окна не отстранилась.
— Зачем?
— После рвоты полегчает.
От одной только мысли об этом затошнило еще сильнее.
— Я дотерплю, — она поморщилась и сглотнула.
— Если ты траванулась в «Чилли», я выплачу компенсацию.
Ах, вот оно что! Не в этом ли причина его благодеяний?
— Расслабься, это протухшая индейка в сэндвиче, — Элли закрыла форточку, и поток воздуха оборвался.
Хитклифф протяжно громко выдохнул.
— Я бы не был так уверен, — он закинул руку за голову и растер шею. — Вчера творилось черт знает что, поэтому не удивлюсь, если…
— Прошли почти сутки, а накрыло только сейчас, — припечатала Элли. — Не надумывай всякое. Это всего лишь сэндвич, Хит.
Его короткое имя прозвучало, как выстрел. Опять. Оно заставило захлопнуть рот и отвернуться. Сам Хит плотно сжал губы и ничего больше не сказал. Воздух в салоне зазвенел и тут же опал пылью, как после взрыва. И стало тихо. Элли оперлась о подлокотник, прикусила ноготь на большом пальце и уставилась вперед, на дорогу.
Ехать осталось минут пять, не больше. Нужно посидеть тихо, хватит задушевных бесед. Двигатель разбавлял молчание плавным гулом. Пейзаж за окном неуловимо поменялся, сменился на знакомые дома, вывески, витрины. Уже точно недалеко. Пикап вошел в очередной поворот, проехал чуть вперед, и неподалеку показалось здание родной гуманитарной кафедры. Машина начала сбавлять скорость, а спустя мгновение притормозила около тротуара.
Элли удивленно повернулась. Хит, не снимая руку с руля, ткнул пальцем за стекло.
— Университет, — коротко бросил он. — Куда дальше?
Черт… Он же и правда не знает, где она живет. Хотя от Кристины можно было ожидать и этого, раз уж она столько лет трепалась обо всех важных событиях старшей сестры…
— Сэнт-Майкл-Хилл, — Элли махнула рукой вперед. — Там направо, и дальше будет поворот в тупик Пол-стрит.
Хит кивнул, переключил передачу, и машина послушно двинулась дальше. Оставшееся расстояние преодолела за несколько минут и оказалась в нужном переулке. Пока еще пустом. Жильцы не вернулись с работы, тротуары свободны. Хит снова сбавил скорость и вопросительно выгнул брови.
— Вон тот. Могу выйти здесь, — Элли указала пальцем на свой дом, последний в тупике.
— Сиди.
Доехав до конца, он развернулся и остановился окончательно. Все, приехали. С плеч скатилась волна облегчения. Элли подхватила сумку, рванула ручку и толкнула дверь. Быстрее домой, полежать. Но, когда нога коснулась тротуара, невидимая сила заставила остановиться и развернуться. Хит смотрел строго вперед. Одна рука на руле, другая на рычаге коробки передач. Готовый в любой момент сорваться вперед и избавиться от проблемы.
Нельзя так просто убегать. Прошлый вечер каким-то образом разделил время на «до» и «после», и теперь между ними уже ничего не может быть, как прежде. Элли сильнее сжала сумку и решительно посмотрела прямо на серьезный профиль.
— Кажется, я должна извиниться и сказать тебе спасибо, — (пора это признать и отпустить уже наконец. Давно пора). — Я повела себя глупо.
— Мы оба повели себя глупо и эгоистично, — Хит устало отмахнулся. — Никому и ничего ты не должна, — он повернулся и впервые за всю поездку пристально посмотрел на нее.
В глазах плеснулись яркие карамельные брызги. Элли открыто встретила этот взгляд.
— Но везти меня ты обязан не был.
Хит оперся о подлокотник и потер губы двумя пальцами. Металлический блеск часов заиграл зайчиками на передней панели.
— Считай, что это выжжено у меня в подкорке, — рука безжизненно упала. — Иди, хватит терпеть, — он мотнул головой в сторону дома. — Засунь два пальца в глотку и обними унитаз. Полегчает.
Советы «за триста» от Хита Ферреро. Что на это ответить? Только кивнуть и покинуть, наконец, пикап его отца, как в старые добрые времена.
Элли не смотрела, как он уезжает, но слышала, что двигатель рыкнул только, когда за ней закрылась дверь. Так же, как сотни раз много лет назад. Он никогда не уезжал раньше, чем закроется дверь. Даже в самый последний день не уехал. Но больше Элли не думала об этом: она пулей метнулась вниз по лестнице, влетела в квартиру и бросилась в туалет, на ходу швырнув сумку в сторону.
И все лишние мысли вылетели вон вместе с тошнотой…
…Хит устало закрыл глаза. Подняв руку прикрыл ей лицо. За эти пять дней он изучил уже все трещины на старом потолке, все сколы, все места, где обновленная краска нанесена слишком тонким слоем, под которым проступает рыжина. Времени было достаточно. Когда он не работал, просто лежал здесь, на своем матрасе, и пялился в потолок. Пока глаза не высыхали настолько, что начинали болеть.
Ведь стоило их закрыть, как в памяти сразу возникали образы, которые так сильно хотелось забыть.
Но не получалось.
Дорога, кузов, Элли. Огромные глаза, белое как мел лицо. Она всю дорогу до дома сидела прямая, как стрела, а стоило пикапу остановиться у ворот, выскочила и умчалась прочь. Хит наблюдал, как хлопнула дверь, как колыхнулась занавеска на окне. И это был последний раз, когда он ее видел.
И не увидит больше. Ведь тогда, на пыльной дороге, выдавил фразу за которую не простят. Альберт Мейер может спать спокойно. «Нищий, необразованный, бесперспективный посудомойщик» больше не побеспокоит его принцессу. Даже много дней спустя резкий голос больно отбился в мозгу, заставил свернуться узлом на матрасе и до хруста сжать кулаки.
«Что ты ей дашь?»
«Она умная, у нее столько перспектив! Ты потянешь ее на дно.»
«Ей нужно учиться, а не выживать с тобой!
«А потом она залетит и профукает лучшие годы из-за тебя?»
«В университете будут достойные парни, но она не увидит их, пока ты рядом!»
«И что? Станешь возить ее на учебу на своем корыте? Чтобы с ней никто не общался?»
Хит поморщился, убрал руку с лица и распахнул глаза. Снова завалился на спину. Взгляд сосредоточился на потолке и его старых, родных трещинах.
«Поступи благородно, оставь ее», — в последний раз прозвучало в углах памяти. Тишина начала давить. Волна бессильной тихой ярости поднялась в солнечном сплетении, затопив все тело.
Когда Альберт Мейер впервые явился к нему с разговором, Хит послал его в зад. Прямым текстом. В тот раз глаза заволокла красная пелена ярости, и он на мгновение забыл, что говорит, возможно, с будущим тестем. Но Мейера это не смутило. Он ушел. А потом вернулся. И снова, и снова, и снова…
Не нужно было поддаваться. Не нужно было слушать, вестись, анализировать…
«Поступи благородно.» Какое, нахрен, благородство? От такого благородства кажется, будто между позвонков всадили нож и резко провернули рукоятку. Это когда-нибудь пройдет? Когда-нибудь станет легче дышать? Хит рывком втянул носом воздух, выдох получился судорожным и болезненным. Глаза снова начали сохнуть.
Где-то за стеной послышались шаги, и мгновение спустя дверь комнаты тихо приоткрылась. Он не повернулся. Никто не сказал ни слова, но седьмое чувство уловило человеческое присутствие рядом. Кати? Наверняка Кати. Остальные просто свалили из комнаты и стараются появляться здесь, только чтобы спать. Не трогают его. В кои-то веки в их маленькой квартирке ему отвели кусок личного пространства. Оказывается, для этого нужно было всего-то стать жутко несчастным.
Хит сильно сжал зубы и закрыл глаза.
— Эй… — тишину комнаты все-таки нарушил негромкий голос.
Точно, Кати.
— Мы с мамой там обед приготовили. Иди хоть что-нибудь поешь.
— Не хочу — все так же глядя в потолок, Хит сильно потер глаза.
Катарина громко цокнула.
— Хи-и-ит… — протянула она. — Ну нельзя же так.
Нельзя. Нужно продолжать жить, идти дальше, впахивать. Но не всегда на это есть силы.
— Все нормально, — он повернулся спиной к двери. — Иди без меня.
Кати промолчала. Постояла на пороге еще несколько мгновений, и тихие шаги стали отдаляться от двери.
Воображение снова подбросило яркий калейдоскоп образов, ярость опалила легкие. Ведь еще можно все вернуть! Прошло меньше недели, она не могла так скоро выбросить его из головы и увлечься будущей учебой. Не могла? Не могла же?
Но… Господи, какая, к чертям, официантка?! Скажи он что-то другое — да что угодно! — она бы простила. Но официантка… Почему он не придумал ничего лучше? Мог ведь остановиться на неготовности к дальнейшим шагам. Мог продолжать гнуть линию про то, что им рано думать о чем-то серьезном. Это тоже было бы болезненно, но… в тот момент мозг лихорадочно подбросил первую банальщину из всех возможных ублюдских фраз.
Хит размахнулся и с силой всадил кулак в старые потертые доски пола. Что-то треснуло. Либо суставы, либо дерево. Но боль не пришла. Весь организм и так болел и ныл, внутренности будто провернули в мясорубке. Один удар хуже не сделал.
Официанток не прощают. Никогда. А если и прощают, то никогда уже больше не доверяют. Если бы только он придумал что-то другое. Если бы…
Хит снова всадил кулак в доску, костяшки пальцев ободрались, из царапин начала сочиться кровь. И опять без боли. Он резко сел на постели, оттолкнулся от пола и поднялся. В комнате стало слишком мало воздуха. Хит рванулся к двери, промчался по квартире, мимо распахнутой двери кухни, прямиком к выходу Сорвал с вешалки куртку и набросил на плечи.
Подышать, срочно подышать.
— Хитклифф? — из кухни показалась мама, вытирающая руки о передник. — Ты куда?
Нахрен.
— Покатаюсь, — пробормотал он сквозь зубы, схватил с полки ключ от пикапа и вылетел вон из квартиры.
Пока никто не успел остановить, пожалеть и подержать за ручку. Подуть на ободранные костяшки.
Дверь за спиной захлопнулась, Хит слетел с лестницы, развернулся на пролете и побежал дальше. Красная пелена в глазах не давала нормально видеть ступеньки, но ноги сами несли, куда надо. Оказавшись на улице, он свернул за угол, запрыгнул в припаркованное у тротуара ржавое ведро, парой резких движений завел. Из динамика магнитолы грянули басы тяжелого рока. Хит рванул руль в сторону. Пикап круто развернулся в переулке, чуть не въехав в стену соседнего дома, но все-таки прошел в паре дюймов от кирпича и выскочил на дорогу.
Нога втопила педаль газа, развалюха, дрожа и гремя, понеслась по окутанной сумерками окраине Бристоля.
Схватившись за ручку Хит резко открыл окно до упора. Прохладный воздух опутал тело, растрепал волосы, но не выгнал из головы все то, что капало в мозг, как вода из незакрученного крана. Он крутанул «громкость» на магнитоле, басы, гитарный запил и утробный мужской ор заглушили звуки двигателя, заполнили салон, но… мысли от этого не стали тише.
Машина выскочила за черту города. Не разбирая дороги, Хит на автопилоте свернул с трассы на знакомый лабиринт дорог. Сжал пальцы на руле так, что костяшки побелели. Его смуглая кожа никогда так не белела. И вот, пожалуйста! Мечта, мать ее, сбылась! Нельзя было сюда ехать, только не сюда. «Отличный» способ избавиться от боли и тяжести!
Сколько всего происходило на этих дорогах и в этих чужих огороженных полях! Здесь Элли танцевала, и платье в цветочек развевалось на ветру. Здесь они устраивали пикники в кузове. Сюда он притащил ее на третьем свидании, чтобы показать звезды. Романтичный идиот!
Не нужно было даже звать ее на те свидания. Он ведь уже при знакомстве видел контраст между ее большим белым домом и родительской двушкой! Знал, что встречаться будет просто негде, что съехать от родителей выйдет не скоро, а отношения-однодневки Хита никогда не привлекали. Но он на что-то надеялся. На чудо, на судьбу, на то, что, может быть, когда-нибудь получится выбраться из задницы.
Элли будет учиться. Они вместе могли бы стремиться к чему-то, но…
Нельзя удерживать рядом с собой человека, обрезать ему крылья, отбирать возможности. Элли достойна куда большего. Мейер был прав.
Или все-таки нет?
Глаза заволокло туманом, нога сильнее надавила на педаль. Грязь из-под колес забрызгала стекла, и машину уже несколько минут вело на размытой после дождей дороге, но ему было плевать. Из салона выдуло все тепло, но и это не трогало. Все чувства смешались в горький болезненный ком. Он разрастался в груди, заполнил все до кончиков пальцев, отбился тяжелым роком в ушах…
…Хит не понял, как пропустил поворот. До сознания с опозданием дошло, что пора выкручивать руль. Пикап сильно занесло, раскрутило, сердце подскочило к горлу и зашлось в бешеном темпе. Картинка вокруг закрутилась, размылась, будто ее растерли ластиком. Паника сдавила горло. Мгновение, и тело ощутило первый удар, а в лобовое стекло с пассажирской стороны прилетел обломок деревянной изгороди.