Глава 23

С улицы послышался рев мотоцикла. Он стремительно приблизился, зазвучал где-то совсем рядом и оборвался — резко и окончательно. Элли медленно села на диване и сильно зажмурилась, прогоняя дрему. Перед глазами поплыли яркие круги, сериал по телеку успел ввести в полусон. Сколько времени прошло после последнего сообщения? Минут двадцать? Она подняла с подушки мобильник, влезла в диалог и бросила взгляд на часы. Почти угадала: двадцать пять.

«На мотоцикле быстрее», — сказал Хит вчера, но она не думала, что настолько.

Если, конечно, это он. Но ни одна соседская машина никогда не издавала такой рев, так что…

Элли сцепила руки за головой, потянулась, и мышцы болезненно заныли. Слабость во всем теле уже стала почти привычной. После вчерашней встряски индейкой от одного взгляда на еду начинало тошнить, поэтому пришлось обходиться чаем. Отличная диета, за платье подружки невесты можно не переживать: сядет идеально. Элли оперлась о диван, осторожно поднялась и прочесала волосы пальцами. Двинулась к выходу, шаркая ногами, как старуха: не хватает только трости.

По квартире разнесся стук дверного молотка.

Нужно было самой подъехать в ресторан, когда полегчает, а не заставлять его приезжать. Жаль, что додумалась она до этого слишком поздно. Какой же безрукой нужно быть, чтобы так глупо потерять вещь! И какое великодушие нужно иметь, чтобы везти эту вещь почти постороннему человеку через весь город, не пожалев времени и сил.

А он наверняка тащился через город. Ему не могло быть по пути.

Элли прошаркала к двери. Остановившись на мгновение, поправила домашнюю толстовку на ключицах и тяжело навалилась на ручку. Вовремя. Открыв дверь, она увидела, как Хит по ту сторону уронил руку, будто передумал стучать снова, и замер. В пальцах другой руки повис знакомый розовый брелок, голова дернулась вверх. Хит опомнился первым.

— Привет.

Его глаза перестали изучать бетон под ногами, голос прозвучал хрипло и чуть надтреснуто. Элли придержала край двери, прохладный воздух мгновенно пробрался за ворот толстовки, заставляя поежиться.

— Привет, — она приглашающе сделала проем чуть шире. — Проходи.

— Нет, спасибо. — Хит будто заметил ее озноб, и между бровей наметилась небольшая морщина. — Вот, — он резко протянул руку. — Больше не теряй.

Ветер негромко звякнул металлом.

— Спасибо, — Элли выхватила брелок и нырнула чуть глубже в квартиру. — Как ты понял, что он мой?

— Дома все от него отказались. У нас никто не вешает на ключи канцелярские брелоки.

А еще он валялся под бардачком, как раз там, где вчера побывала сумка. Можно было не задавать глупых вопросов.

— Да. Точно, — Элли сунула ключ в карман, и между ними повисло неловкое молчание.

Хит остался стоит вполоборота, почему-то не торопясь уходить. Снова просвистел ветер, разметал темные волосы, и Хит почти незаметно втянул голову в плечи, сделав шаг назад.

— Ладно. Не буду задерживать, — он отрывисто махнул рукой и спрятал ее в карман косухи. — До встречи на свадьбе.

И, развернувшись, неспешно двинулся к лестнице. Элли уставилась в темную спину. Подняв взгляд, посмотрела на серое, затянутое тучами небо: полчаса назад было солнце, но сейчас погода вдруг решила смениться на осеннюю. Как он может ездить на мотоцикле в таких условиях?

— У тебя какие-то дела?

Вопрос вырвался до того, как она успела себя остановить. Хит уже поднялся на пару ступенек, но замер и обернулся.

— Эм… — он нахмурился. — Да нет, ничего необычного.

Элли снова посмотрела в небо. По тротуару прошуршал желтый сухой лист, закрутился на ветру и упал вниз, к цокольному этажу. Сейчас точно польет.

— Может, все-таки зайдешь на чай? — Элли вскинула брови. — Дождь намечается, промокнешь.

Это вежливость. Обычная вежливость по отношению к человеку, который оказал услугу. Ничего больше. Ну ладно, возможно, еще немного жалости… Хит тоже задрал голову к небу, потом покосился на мотоцикл, и на лице отразилось сомнение.

— Не хочу тебе мешать. Ты, наверное, еще не отошла от вчерашнего.

Упрямец! Не поэтому ли он уже однажды чуть не разбился?

— Я нормально себя чувствую, осталась только слабость, — Элли отступила в сторону. — Проходи.

И, не дожидаясь, когда он решится, двинулась по коридору в кухню, оставив дверь открытой. За спиной упали первые стремительные капли, они же ударили по наружным подоконникам, разгоняя по квартире характерный шум. А вот и дождь. Даже ливень. Пара быстрых шагов, хлопок двери, сквозняк, в последний раз пронесшийся по углам. Элли свернула в кухню, включила чайник и только тогда развернулась.

Хит появился в дверном проеме и остановился, стряхивая с рукавов крупные капли. Волосы успели намокнуть за те две секунды колебания на ступеньках, и теперь он сильно прочесал их пальцами, убирая со лба. Черные, как смоль, ресницы склеились в длинные, острые и красивые стрелы.

Элли быстро отвела взгляд. Что угодно, только не пялиться. Всыпав чайные листья в чашки, она развернулась и поставила их на стол, рядом с хаотично разбросанными покупками из супермаркета. Про них она успела забыть. Хит застыл в дверях, сунув большие пальцы в карманы джинсов и как бы между прочим рассматривая кухню. Взгляд на мгновение споткнулся о заваленный стол, но тут же поплыл дальше. Элли сгребла в охапку упаковку с курицей, батон, пакет с молоком и йогуртами и сетку с овощами.

Шум чайника смешался с боем дождя под потолком — прелести жизни на цокольном этаже.

— Присаживайся, — Элли доплелась до рабочей зоны и сбросила все туда. Стол опустел. — Папа заезжал. Решил, почему-то, что у меня пустой холодильник, и накупил кучу всего. Я даже разобрать еще не успела, — она развернулась и привалилась к столешнице. — Потом еще пытался увезти меня к врачу, но я отказалась.

Хит хмыкнул, неспешно отошел от двери и опустился на край ближайшего стула.

— А он, смотрю, не изменился, да?

Он должен хорошо помнить колючие отцовские взгляды, направленные на первого парня дочери. Такое, наверное, не забывается.

— Стал сложнее, — она пожала плечами. — Не знаю, как мама выносит его характер, — чайник закипел и отключился, Элли сорвала его с платформы и медленно вернулась к чашкам. — Недавно устроил ей скандал из-за того, что она передвинула кресло в гостиной и переставила журнальный столик.

— И что ему не понравилось?

Пар поднялся над чаем и дал в нос ароматом земляники, ставшим ненавистным за эти сутки. Кроме него в желудке давно ничего не было. Элли поморщилась, отставила чайник и осторожно присела на стул напротив Хита.

— Просто он привык к старой обстановке, — она притянула к себе чашку и обняла ее ладонями. — Настолько, что двигать, оказывается, ничего нельзя. И это не единственный его загон, так что…

Она перестала изучать чай. Вскинула взгляд прямо на лицо напротив: на нем застыла сдержанная, спокойная улыбка.

— М-да… — Хит посмотрел ей за плечо: туда, где громоздились отцовские покупки. — Но о тебе он все-таки подумал.

— Заботится, как умеет, — Элли откинулась на спинку стула, закрыла глаза и сильно растерла лицо ладонями.

Очередная чашка чая в нее попросту уже не войдет. Можно было не делать. И больше никогда не покупать листья с земляничным ароматизатором: за последние сутки его было слишком много. Нужно еще как-то прийти в себя до завтра и не выглядеть на работе трупом с запавшими глазницами. Интересно, это очень заметно? По ощущениям — очень. Но, возможно, со стороны и не скажешь, что вчера был веселый вечер на полу в ванной…

— Ты вообще ела сегодня? — проник в сознание спокойный голос.

Элли уронила руки, хлопнув по коленям, и наткнулась на серьезный взгляд. Карамельные брызги будто согрели кожу.

Похоже, все-таки заметно.

— Вчера было слишком плохо, так что нет, — она тихо хмыкнула. — Сижу на воде.

Хит устало закатил глаза.

— Так нельзя, Элли.

— Все нормально. Есть я пока боюсь.

— У тебя круги под глазами.

Отличное, тонкое замечание.

— Пройдут, — Элли вяло отмахнулась.

За столом стало тихо. Дождь забарабанил, кажется, с большей силой, создавая в кухне замкнутый мирок. Но он, как ни странно, не упал на плечи тяжестью. Просто тишина. Просто взрослое, красивое прошлое напротив. Ресницы высохли, волосы тоже, непослушная прядь упала на лоб. Хит так и не притронулся к чаю. Пару мгновений он просто молча изучал ее лицо. Но вот резко встал, обошел стол и двинулся к рабочей зоне. Элли вскинула брови.

Куда-то собрался?

Быстрым движением он стряхнул с плеч косуху, выбрался из рукавов и швырнул ее на спинку стула, оставшись в тонком сером джемпере. Двумя рывками закатал рукава, оголив загорелые руки до локтя, сполоснул ладони под краном и… потянулся к упаковке курицы. Дар речи отнялся. Элли обалдело моргнула. Вот Хит остановился, быстро просканировал кухню и нашел разделочную доску в сушилке для посуды. Выхватил нож из держателя, уложил курицу на доску…

— Что ты делаешь? — Элли недоверчиво уставилась в широкую спину.

Он не обернулся. Красивые аккуратные руки ритмично начали стучать ножом по доске…

— Тебе нужно поесть, — раздался короткий сухой ответ.

— Что?

— Где у тебя посуда для готовки?

Он это серьезно?

— Эй, перестань! — Элли поднялась на нетвердых ногах. — Не нужно! Ты не обязан тратить свое время, — шагнула к столу и тронула твердое плечо.

Ход ножа остановился. Расстояние вдруг показалось ужасно маленьким, аромат сандала и шалфея подступил слишком близко. Прикосновение обожгло ладонь. Оторвав взгляд от работы, Хит повернулся и пристально заглянул Элли в лицо, а зрачки заметно заполнили радужку, вытесняя карамель.

— Никогда не лезь под руку мужчины с ножом, — его рука замерла над доской, тело оказалось настолько близко, что его тепло дошло до кожи. — Где посуда? — сухой голос прозвучал тихо, но веско.

По спине побежал табун мурашек. Элли отдернула руку от плеча и отступила.

— Я же сказала: не надо, — она попыталась вложить в голос максимум твердости.

Но Хит только флегматично дернул бровями. Отвернувшись, он как ни в чем не бывало продолжил нарезать мясо.

— У тебя валяется размороженная курица, ты сутки без нормальной еды и скоро упадешь в голодный обморок, — на доске появилось несколько новых кубиков. — Попробуй меня остановить.

Элли подавила желание поморщиться, слабость в теле снова дала о себе знать, и она привалилась к столешнице и оперлась о нее ладонью. Взгляд прилип к уверенным, профессиональным движениям загорелых рук. Она позвала его на чай, только на чай. Переждать дождь, который все еще молотит по окнам и тротуару. Какого черта он устроил?

— Ты не должен этого делать, — Элли отвернулась и резко прочесала пальцами волосы. — Это ненормально.

— Что? Готовить? — Хит на секунду бросил на нее взгляд. — Не волнуйся, это моя профессия.

И снова сосредоточился на ходе ножа, но перед этим ей показалось, будто в глазах мелькнула насмешка. Элли собралась возразить. Но силы, чтобы спорить о чем-либо, кажется, остались вчера в церкви Святой Марии в Редклиффе. Она поджала губы и отошла от столешницы, тяжело опустившись на стул. И просто молча вперила взгляд в мужскую спину.

Сдалась. Позорно и малодушно. Из груди вырвался отрывистый вздох, но удивление никуда не исчезло. Это просто что-то непонятное, необъяснимое. Оно началось с быстрых свиданий и не прекращается, разрастаясь снежным комом, только сейчас ком принял какую-то другую окраску. Из легкого пренебрежения и насмешки превратилось в готовку… что он там делает?

Элли оперлась на спинку стула, уронила руки на колени и скользнула взглядом по крепкой спине. Хит закончил с курицей, больше не задавая вопросов, хлопнул парой шкафчиков, и мгновение спустя в его руках уже была небольшая кастрюля. Открыв кран, он набрал воды, поставил кастрюлю на плиту и бросил в нее мясные кубики.

Молча. Коротко. Уверенно.

Мышцы рук и спины заметно ходили под тонкой серой тканью, открытые запястья мелькали перед глазами.

Элли не поняла, в какой момент перестала пытаться анализировать, что происходит, и начала просто наблюдать. Даже не наблюдать, а откровенно пялиться. На уверенные, скупые жесты, скорость профессионала и полнейшее спокойствие человека, который знает, что делает. Он взял луковицу и за пару секунд измельчил ее в пыль. Та же судьба постигла пучок зелени. Элли никогда не видела Хита вот таким. То есть, в ресторане он, конечно, ходил как хозяин и смотрелся органично, но здесь, в кухне, сейчас оказался совсем другой человек.

В груди сжалась невидимая пружина.

Она ведь и правда никогда не видела его при таких обстоятельствах. Пусть это и кажется сейчас странным, ведь они два года были парой. Два! Встречались, ходили друг к другу на семейные ужины. Случалось, что, когда все в доме засыпали, Элли втихую впускала Хита, и они проводили вместе ночь на ее узкой кровати, но он всегда успевал уйти до рассвета. И, конечно такое удавалось провернуть нечасто. Элли никогда напрямую не сталкивалась с другой стороной его жизни. Он работал, но все это проходило будто мимо нее.

По телу прошел короткий озноб. Осознание на несколько мгновений обездвижило и выбило воздух из легких. То есть… Элли ведь и так все это знала. Понимала еще тогда, что нужно учиться, работать, зарабатывать, чтобы жить вместе, расти вместе. Но сейчас это открытие будто пришло заново.

У них и в самом деле не было общей территории, своего места, кроме старой машины, которой уже нет. Элли не видела его в простой домашней обстановке, не видела, как он готовит, как двигается, будто на пружинах, когда перемещается по кухне. Как аккуратно моет руки и не разбрызгивает при этом ни единой капли по сторонам…

Хит вытер ладони полотенцем, осторожно повесил его на крючок, накрыл кастрюлю крышкой и развернулся. Привалился спиной к столешнице и скрестил ноги в голенях. Тряхнув головой, смахнул со лба непослушные темные пряди. Элли увязла. Взгляд замер на длинной выразительной брови, рассеченной поперек, и в груди отозвалась тихая тупая боль.

Она всегда думала, что знает Хита Ферреро — хорошего, доброго, улыбчивого мальчишку. Романтичного и мягкого. В восемнадцать этого было достаточно, но… Сейчас в ее кухне оказался спокойный, серьезный, молчаливый человек. Его незнакомая сторона личности с такой же непривычной отметиной на лице. И это оглушило.

Он вдруг негромко хмыкнул. Этот звук заставил вздрогнуть и выйти из ступора. Подняв руку, Хит потер лоб и провел пальцами вдоль всей брови.

— Я считал, что его уже почти не видно, — на выразительных губах появилась легкая ухмылка, рука упала и хлопнула по бедру в джинсах.

Элли опомнилась. Идиотка! Просто идиотка! Сидит и пялится на шрам, как невоспитанная дикарка! Она быстро отвела взгляд, уставилась на тихо бурлящую кастрюлю на плите.

— Извини… — пробормотала она. Как бы это объяснить? — Просто… я ведь помню твое лицо без него, поэтому… В голове не укладывается, — она снова покосилась на Хита и повела плечом.

Однако он только устало отмахнулся и скрестил руки на груди.

— Забей, — в голосе послышалась усмешка. — Я был в том возрасте, когда еще делают импульсивные глупости.

— Но ты ведь сделал это не нарочно.

— Гнал я вполне осознанно. Но семь переломов и разбитое лицо отлично ставят на место мозг: указывают на ценность жизни и напоминают, что она одна, — он развел руками, оторвался от столешницы и сделал шаг к столу. — Нужно ее ценить и постараться прожить хорошо, — подойдя ближе, склонился и потянулся к своей остывшей чашке.

Его серый джемпер вдруг оказался неожиданно близко. Элли затихла. Аромат сандала и шалфея окружил облаком, тепло мужского тела едва ощутимо коснулось кожи. Дыхание на мгновение замерло, Элли широко раскрыла глаза. Хит взял чашку, и его грудь почти коснулась ее плеча, пройдя всего в дюйме от него. С такого расстояния на изученном когда-то вдоль и поперек красивом лице стали видны мелкие возрастные морщинки. Новые и незнакомые.

Дождь за окном завернул кухню в плотный кокон. Элли с трудом сглотнула. Рывком вдохнула облако аромата и задержала в легких. Но… Хит взялся за ушко чашки и начал выпрямляться. Мгновение оборвалось.

— Ну а что ты?

Этот простой вопрос разбил стеклянную паузу. Элли моргнула.

— Что?

Хит так же неспешно вернулся к плите.

— Одиннадцать лет прошло, — удерживая чашку на весу, он свободной рукой снял крышку и перемешал блюдо. — Что интересного было у тебя? — короткий взгляд через плечо.

Ах, это! Теперь они спокойно разговаривают на тему «как прошли твои одиннадцать лет»? В какой момент это стало нормальным? Элли выгнула брови.

— Ты будто не в курсе моих дел, — она недоуменно фыркнула и проследила, как он возвращает крышку назад.

Хит коротко хмыкнул.

— Кристина… Точно, — развернувшись, он снова привалился спиной к столешнице. — Но ты не думай, она трепалась очень поверхностно, — в теплом взгляде мелькнула улыбка. — Сама знаешь, как она прыгает от темы к теме: в один момент говорит о твоем парне-химике, а секунду спустя вспоминает, какие невкусные креветки купила вчера в «Лидл».

Уголки его губ поползли вверх. Он поднял чашку и сделал глоток, пряча ухмылку. Элли открыла рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула. Кристина, мать ее! Она и это рассказывала? Про химика?! Почему нужно было выбрать самые дурацкие отношения из всех?! К щекам прилила кровь.

— Да уж… — Элли рванула руку вверх и прочесала пальцами волосы, откидывая их за спину. — Я просто много училась, работала и, в общем-то, все, — она повела плечом. — Наверное, Кристи пыталась вытянуть из моей биографии максимум интересного, а когда выдыхалась, переключалась на креветок.

— Не обижайся на нее, — Хит снова сделал глоток и отставил чашку. — Она просто болтала без фильтра.

Конечно. Как всегда.

— Мне ли не знать.

Элли прикусила губу и отвернулась, уставившись в стену. Кристина в своем репертуаре: милая дурочка — репутация на всю жизнь. Но она ведь не знала о тяжести разрыва, надо постоянно напоминать себе об этом.

В кухне опять воцарилось молчание. Хит снова отвлекся на кастрюлю, а Элли опустила взгляд на свои колени.

Тогда, давным-давно, вернувшись домой, она просто вошла в гостиную с прямой спиной и, не чувствую ног, рук и вообще ничего, тихо поставила семью перед фактом. «Мы с Хитом расстались. Прошу это никак не комментировать.» Папа опустил газету и посмотрел поверх ее края, выгнув брови. У Кристины отпала челюсть. Мама поднялась из кресла и рванулась было к Элли, но та заложила руки за спину, отступила в тень коридора и со все такой же прямой спиной ушла к себе в комнату.

И больше об этом никто не заговаривал.

Так что стоит ли обижаться?

Или проще, наконец, забыть, закрыть собственный гештальт и спокойно готовиться к девичнику? Накупить дурацких шариков, найти стриптизера, придумать конкурсы, которые можно объединить с конкурсами на мальчишнике…

Конкурсы!

Мать их, эти дурацкие конкурсы!

Как на два дня выпасть из повседневности и забыть обо всем? Просроченная индейка и майонез. Отличный способ! И сейчас снова нужно возвращаться в жизнь и наверстывать упущенное время. До девичника меньше недели. Еще нет ни платья принцессы, ни идеи, кем вообще быть, да и подготовка не закончена. Супер! Кристина, конечно, та еще заноза в заднице, но раз уж Элли не отказалась от обязательств, их нужно выполнить.

Щекам снова стало жарко, но в этот раз жар перешел и на шею. Элли вскинула голову и снова посмотрела на Хита: он успел переместиться к раковине, сбросить туда всю испачканную им же посуду и теперь с видом профи мыл ее, закатав руками.

Что он там говорил насчет совместного творчества? Элли тяжело сглотнула. Может быть, еще не поздно?

— Слушай… — она нервно заложила за ухо волосы и откашлялась. — Насчет вечеринки…

Хит обернулся через плечо.

— Что? — во взгляде мелькнуло любопытство.

Как это сказать после произошедшего?

— Ты вроде предлагал заниматься всем совместно… — Элли сцепила пальцы в замок, но тут же нервно их разомкнула. — Еще не поздно принять твое предложение? Я боюсь, что сама не успею.

— Тебе вроде не нравились мои предложения, — Хит пожал плечами и снова отвернулся к посуде. — Да и осталось немного, насколько я могу судить о твоей подготовке.

Он самоустранился. Еще позавчера. Сказал делать все самой и самоустранился, и тогда это казалось лучшим его решением из всех возможных, но… Ведь идея совместных конкурсов — нормальная? Элли зажмурилась и глубоко вдохнула.

— Мы могли бы организовать общий интерактив. Как ты на такое смотришь?