Глава 12

Берлингтон. Штат Вермонт. Настоящие дни

Дверь с грохотом ударилась об стену. Алекс не рассчитал силу, с которой толкнул полотно из тёмного дерева, стремясь попасть внутрь. С момента, как прозвучали первые выстрелы, прошли считанные секунды, прежде чем Картер оказался на пороге своего номера. И так и замер на месте в непонимании происходящего, пытаясь оценить обстановку. Глава службы безопасности Джейсона Варгаса лежал на полу в каких-то пяти шагах. Уже мёртвый. Удерживая на расстоянии вытянутой руки огнестрельное, над ним возвышалась Вероника, продолжая нажимать на спусковую тягу. Раз за разом её ресницы подрагивали, как только новый залп разрывал едва успевающую наступить тишину. Алекс не был до конца уверен, но в сознании успело отпечататься восемь выстрелов. Да, мужчина считал. И с особой тщательностью пересчитал мелькнувшие в памяти мгновения ещё раз, когда девушка поняла, что уже не одна, резко развернувшись, направив GLOCK-45 на свою новую цель.

– Оу… – поднял ладони вверх, – это всего лишь я, Ники.

Но шатенка лишь сжала пальцы вокруг рукояти пистолета сильней.

– Ты виноват… – тихим шёпотом обронила она.

Если Картер и удивился, то постарался не подать виду, демонстрируя абсолютное хладнокровие и спокойствие. Что сделает явно пребывающая в шоковом состоянии Вермут-младшая, он не знал. Да и не желал знать ответ. Как и не был уверен в том, что не нажмёт на курок снова.

Вокруг безжизненного тела Эмиля Гонсалеса давно расползлось багровое пятно, пачкая подошву замшевых ботильонов Вероники, но девушка даже не шелохнулась, хотя желание убраться подальше переполняло разум даже больше, чем всё остальное. Она так и продолжила стоять на месте, даже когда Алекс тихонько прикрыл за собой дверь, после чего преодолел разделяющее их расстояние и медленно положил ладонь поверх её рук, продолжающих сжимать огнестрельное.

– Отпусти, – тихим шёпотом попросил он, пытаясь ненавязчиво отобрать пистолет.

Подрагивающие пальцы не сразу, но разомкнулись, позволяя куску нагревшегося полимера упасть в мужские руки. Затянутый пеленой безысходности взгляд серых глаз бездумно уставился в одну точку. В сторону невидящего остекленевшего взора того, кого она только что убила. Запах крови и пороха от недавних выстрелов въелся в сознание, где и без того царил полнейший хаос. Вероника была готова убить. К этому она шла довольно долгое время. Но не была готова сделать нечто подобное именно сегодня. И уж тем более не была готова лишить жизни того, кто по большей части не сделал ей ничего плохого…

– А теперь, сладкая, ты мне объяснишь какого хрена тут только что произошло, – едва сдерживаемый в агрессии рык проскользнул в тоне Алекса, заставляя её вздрогнуть.

Сильные руки до боли вцепились в хрупкие плечи, резким порывистым движением разворачивая шатенку лицом к мужчине. Пылающий необъятной злобой взгляд синих глаз скользнул по Веронике, пытаясь удостовериться, что с ней всё в порядке. Осознав, что девушка цела, брюнет облегчённо выдохнул. Следов, свидетельствующих о нападении, не было. И не только на ней, но и вокруг. Зачем вообще Эмиль Гонсалес мог явиться сюда, в голову Картеру тоже не приходило… ровно до тех пор, пока не обнаружил лежащий на кресле ещё один пистолет и два телефона. Но об этом он подумает потом, а сейчас есть то, что не терпело отлагательств. Подобрав посторонние предметы и сложив их в карман своего пиджака, он вновь перевёл взгляд в сторону Вероники.

– Давай-ка присядем, моя хорошая, – ласковый обволакивающий теплом и заботой голос Алекса вынудил девушку повиноваться.

Он так и продолжил удерживать её за плечи, пока она не села в кресло. Картер мог бы и не церемониться, ведь по большей части у них просто не было на это времени, но что-то внутри него подсказывало, что именно так будет правильно. Защитить, укрыть от целого мира и больше не видеть во взгляде серых глаз опустошающий беспроглядный мрак стало настолько непреодолимым желанием, что Алекс и сам не понял, как присел на корточки перед ней, крепко обняв за колени, глядя на всё ещё пребывающую в шоке девушку снизу вверх.

– Выстрелы слышал точно не я один, и полицейские прибудут очень скоро, Ники, – тихим вкрадчивым тоном начал он. – Ты должна мне сказать, что произошло, чтобы я знал, что отвечать копам. Можешь не говорить всё… пока. Хотя бы основное.

Вероника едва заметно кивнула. И промолчала.

Алекс тяжело вздохнул, прекрасно осознавая, что даже если и начнёт давить на неё, то результата всё равно не будет. А верить в то, что наследница миллиардного состояния могла просто так хладнокровно застрелить человека… нет, он не будет думать о ней так.

– Начнём с этого, – продолжил терпеливо, кивнув в сторону отложенного им неподалёку огнестрельного, из которого были произведены выстрелы. – Как тебе удалось заполучить пистолет Эмиля?

Девушка нахмурилась, прикусив нижнюю губу. Тень сомнений, витающей внутри неё, явственно отразилась на бледном лице, что тут же заметил Картер.

– Как GLOCK попал тебе в руки, Вероника? – столь же мягко, но чуть более настойчивее, чем в предыдущий раз, снова задавал вопрос Алекс. – Я должен знать, иначе не смогу объяснить остальным, как ты умудрилась при самозащите выстрелить целых восемь раз.

Вермут-младшая сомневалось ещё несколько секунд. Лицемерие давно стало неотъемлемой частью её жизни. Но только в этот раз Вероника хотела быть честна. Пусть и ненадолго.

– Это мой пистолет… – едва слышно произнесла она. – И… я застрелила Эмиля намеренно, – в серых глазах мгновенно исчезла растерянность, уступив место осмысленной убеждённости в сказанном. – Не самозащита, Алекс. Я просто убила его.

– Намеренно? – переспросил Картер, так и не веря в услышанное.

В синих глазах плескалось столько непонимания, что Вероника невольно усмехнулась. Ну конечно, он не верит ей. Никто из них никогда не верит.

– Если я повторю – тебе станет легче? – равнодушно пожала плечами девушка.

Алекс промолчал, продолжая сверлить Веронику недоверчивым взглядом. Лишь пальцы, что касались её коленей, вжались сквозь трикотажную ткань брюк, причиняя боль. Им обоим.

– Уходи, Александр. Тебе не стоит быть здесь, – холодно добавила она. – Сам сказал – копы приедут очень скоро. Уверена, ты не захочешь быть частью того, что будет дальше.

Мужчина прикрыл глаза, делая глубокий вдох. Кислорода в лёгких не хватало. Мысли кружили хаотичным потоком, сменяясь одна безумнее другой.

Зачем она сделала это? Разве могла оказаться… такой? Нет. Даже сейчас, когда он услышал её признание, Картер отказывался верить. На его собственных руках было много крови. И он прекрасно знал и помнил взгляд тех, кто подобны ему. И Вероника не была такой. Тогда почему она сделала это?

– Зачем? – только и спросил он.

– А не всё ли равно? – в очередной раз проявила гордыню девушка, демонстрируя безразличие. – Это уже не твоя забота. Уходи, Алекс. На этот раз мне твои услуги не требуются.

Вероника упрямо вздёрнула подбородок, отталкивая от себя мужчину.

– Уходи… – повторилась она.

Только на этот раз полушёпот вышел не таким твёрдым и уверенным как раньше. Жалким.

– Мне позвонить твоему отцу? – сухо поинтересовался он, и сам до конца не понимая, почему вообще спрашивал.

– К чёрту Григория Вермута, – устало отмахнулась девушка, поднимаясь с кресла. – Сама как-нибудь.

– Как знаешь, – ответил Алекс, распрямляясь, разворачиваясь в сторону дверей.

Звук сирены подъезжающих полицейский машин донёсся с улицы сквозь приоткрытое окно прежде, чем мужчина успел повернуть дверную ручку. Алекс должен был уйти. Оставить её. Вероника прекрасно знала это. И он понимал. И даже в какой-то степени был благодарен за то, что дала возможность не встревать в проточную яму, смердящую кровью, насилием и кучей грязи, от которой потом ещё долго не отмыться. Никак иначе он не мог объяснить её поступок. Здесь точно должно быть что-то подобное. Просто чувствовал это всем своим нутром. А Александр Картер редко ошибался. По крайней мере, в этой сфере – точно. Только оставить девушку одну всё равно не мог. И пусть в штате Вермонт уже давно не применялась смертная казнь, да и адвокаты русского миллиардера очень быстро отработают свои гонорары, позволив семье Вермут выйти из ситуации без тяжёлых последствий… но уйти не получалось никак.

– Твою мать, Ники… – громко выругался брюнет, наградив дверной косяк силой удара левой руки, сжатой в кулак.

Девушка вздрогнула, но больше не отреагировала никак. Мужчина снова выругался, но уже тише, попутно набирая на сенсорном экране своего телефона самый нужный сейчас номер.

– Только попробуй ещё хоть кому-то сказать то, что только что сказала мне, – властно приказал Алекс, прослушивая идущие гудки в ожидании соединения. – А ещё лучше – вообще молчи, – девушка недоуменно уставилась в его сторону, на что он лишь усмехнулся. – Расскажешь только мне, да и то после того, как уберёмся отсюда, – добавил тоном, не терпящим возражений.

– Даже не думай звонить Льюису или Вермуту, – вместо того, чтобы согласиться, сказала Вероника, резко сократив дистанцию между ними. Бледные пальчики легли поверх мужской ладони, удерживающей телефон. – Отключись, – потребовала решительно.

Удивляться в очередной раз у Картера просто не осталось времени. Абонент, которому он звонил, взял трубку. Брюнет коротко обрисовал ситуацию и заручился поддержкой при взаимодействии с местной полицией. Веронике же осталось просто ждать. То, что Алекс не разговаривал ни с одним из тех, о ком изначально предположила, стало понятно с первых же слов телефонного разговора.

В скором времени помещение наполнилось патрульными, детективами и криминалистами. Они задавали десятки вопросов, но она молчала. Как и было велено. С присутствующими общался Картер. Сознание словно уплыло куда-то далеко, а девушка наблюдала за происходящим сквозь плотную туманную пелену, застилающую сознание. Отчаянно хотелось рыдать и биться головой об стену, чтобы хоть как-то прогнать охватившее разум противное свербящее ощущение безграничной тоски. Да, Вероника грустила. Не было сожаления о том, что сделала. Лишь чувство того, насколько сильно не хватало самой себя. Той, что была прежде. Теперь, оглядываясь назад, бесконечная череда невыносимых дней, прожигающая сердце и душу ненавистной болью, казалась не такой уж и длительной. Словно ещё вчера представлялось возможным беззаботно улыбаться и чувствовать себя счастливой. И, несмотря на то, что на протяжении всего этого времени она сознательно шла по этому пути, легче не становилось.

– Маленькая, ты замёрзла, – заставил вернуться в реальность голос Алекса.

Брюнет снова присел на корточки прямо перед ней. Сильные широкие ладони обхватили лодыжки, вынуждая девушку приподнять ноги. Мужчина тепло улыбнулся и помог влезть в тапочки. Одежду и обувь забрали на экспертизу. Ботильоны были перепачканы кровью Гонсалеса и теперь являлись вещественным доказательством, а на одежде остался пороховой след, поэтому девушка сидела на краю постели, укутанная лишь в банный халат из числа тех, что прилагались к обслуживанию номеров. И пусть Вероника прекрасно понимала, что Алекс всего лишь играл роль заботливого супруга Хелен Миллер, ведь их до сих пор так и не оставили одних, но всё равно искренне улыбнулась в ответ.

– Спасибо… – почти беззвучно прошептала она в порыве благодарности, прижав ладонь к его небритой щеке.

Взгляд синих глаз ответно вспыхнул теплом и заботой. Ведь, несмотря на то, что Вероника считала, будто внимание ложно, Алекс и правда беспокоился о ней.

– Детектив Бейкер сказал, что мы можем быть свободны. Наши вещи уже перенесли в номер этажом выше. Ночь ещё побудем в этом отеле, а утром поедем домой, – продолжил частично изображать Мэтью Миллера мужчина. – Знаю, ты устала. Тебе надо отдохнуть. Идём.

Алекс выпрямился, протянув руку. Вероника тяжело выдохнула и приняла жест, поднимаясь с постели, которая отныне являлась частью места преступления. Стараясь не смотреть по сторонам, она дошла до дверей, минуя маленькие жёлтые таблички с номерками, расставленные по полу, но не смогла удержаться и ещё раз взглянула в сторону тела, уже укрытого чёрным полиэтиленом. Просто потому, что должна запомнить. Вбить в свою память, чтобы знать, какого это – собственноручно лишить жизни человека, поскольку ввести в капельницу дозу триглицирида, провоцирующего в дальнейшем закупорку сосудов при введении дополнительных веществ, которые впоследствии вкололи Джейсону Варгасу вместе с антидотом, —одно, а видеть, как жизнь покидает взгляд, смотрящий на тебя в упор – совершенно иное. Ведь совсем скоро придётся сделать это снова. Должна привыкнуть. И больше не допускать таких фатальных ошибок. В этот раз повезло. Но не факт, что так будет и дальше.

– Ангел мой, – ненавязчиво дёрнул за руку Алекс, – тебе плохо?

Жертва ограбления, случайно заставшая преступника и лишившая его жизни в состоянии аффекта и только благодаря неимоверному счастливому стечению обстоятельств, как теперь будет значиться во всех полицейских отчётах, не должна была вести себя подобным образом. Уж слишком много холодной решимости значилось во взгляде серых глаз.

– Д-да… – еле как выдавила из себя Вероника.

Ей действительно стало плохо. Сразу, как только услышала то, как к ней обратился мужчина. Пульс мгновенно участился, а сердцебиение усилилось до такой степени, что, казалось, слышен лишь этот ритм и больше ничего вокруг. И даже прекрасно осознавая, что приступ абсолютно не обоснован и совсем не уместен, всё равно не могла совладать с собой. Слёзы скатились по щекам ещё до того, как Вероника успела понять, что плачет. Солёные, обжигающие больше душу, чем лицо, дорожки появлялись снова и снова… никак не останавливались. И как бы ни хотелось признаваться самой себе, Вероника ясно поняла – почти сломалась.

– Всё пройдёт, – нежный, едва осязаемый поцелуй Алекса в щёку заставил прикрыть глаза. – Дыши, маленькая, – широкая ладонь коснулась русых волос, ласково и успокаивающе поглаживая. – Не думай об этом. Просто дыши.

Она только и успела слабо кивнуть, прежде чем мужчина подхватил на руки, прижимая к себе так сильно, будто желал вытеснить абсолютно всё, что было прежде. Словно ничего и не существовало, кроме объятий Алекса.

– Спасибо… – тихо прошептала Вероника.

Судорожно вцепившись в широкие плечи, она так и не открыла глаза, во второй раз в жизни доверившись чужому мужчине, который, как ни странно, с каждой секундой всё больше и больше становился родным. Осталось лишь надеяться, что в этот раз Веронике удастся удержаться на краю и не шагнуть в бездну беспроглядной боли, из которой повторно дороги назад точно уже не будет.