Глава 17

Один из пригородов Санкт-Петербурга. Пять лет назад

Звук льющейся мелодии разносился среди огромного зала, теряясь где-то за пределами высоких лепных колонн, украшенных алыми розами и белыми шёлковыми лентами. Многоуровневый пол позволял свободно расположиться многочисленным гостям за длинными столами, накрытыми белыми скатертями, при этом совершенно не препятствуя начавшемуся первому танцу новоиспечённой семейной пары. Крепкие мужские объятия сжимали тонкую талию сквозь кордовое кружево подвенечного платья почти до боли, кружа невесту в ритме музыки.

– Ты знаешь, как сильно я скучал без тебя всё это время? – ласковым шёпотом раздалось около левого виска Вероники.

Девушка сильней вдавила пальцы в плечи, благодаря которым пока ещё могла держать равновесие и не упасть, и ещё ближе прижалась к своему уже законному супругу. Закрыв глаза, она глубоко втянула воздух, тут же задержав дыхание, желая как можно дольше удержать в себе отголоски аромата табака, смешанного с мужским парфюмом. Такой родной и нужный запах её мужчины. Теперь уже точно её. Навсегда. До последнего вздоха.

– Что, так быстро надоел, что уже и разговаривать не хочешь? – насмешливо поинтересовался Егор, так и не дождавшись ответа.

– Не говори ерунды, – отозвалась Вероника, отведя взгляд в сторону.

Прошло чуть больше года с тех пор, как он уехал в Москву по просьбе отца. И вернулся только сегодня. В день их свадьбы. Те редкие моменты, что они виделись, когда она приезжала к нему в перерыве между её учёбой и его работой, казались столь ничтожными, что сейчас больше всего хотелось лишь ощущать его близость… удостовериться, что больше никогда разлука не будет столь длительной. Разговоры по телефону ночи напролёт, видеозвонки… этого никогда не было достаточно, пусть и укрепляло с каждой секундой знание того, что свершённый выбор – единственно верный. И если год назад Егор стал тем, благодаря кому вновь хотелось жить, то теперь Веронике казалось, что этот мужчина и есть смысл её жизни – тот самый кислород, без которого дышать просто невозможно.

– Ник? – тихо, но требовательно позвал Егор.

Шатенка снова молчала, до боли прикусывая нижнюю губу. Контролировать нервное состояние с каждой секундой становилось всё трудней и трудней, а ведь вечер будет длиться ещё так долго…

– Что? – нехотя ответила она.

Музыка затихла, и пара остановилась. А Вероника так и не взглянула в лицо Егора.

– Что не так, ангел мой? – сгибом указательного пальца молодой человек приподнял лицо суженой за подбородок, вынуждая встретиться с пристальным взглядом тёмно-карих глаз. – За весь вечер ты даже ни разу не улыбнулась мне толком. Словно и не рада моему возвращению. Может… – договорить Вермут-младший не успел.

Тихие перешёптывания между собой прервались громкими:

– Горько!

Обоим пришлось вспомнить, что посреди просторного банкетного зала одного из самых дорогих ресторанов города молодые люди находились не одни. Более чем пятьсот персон, до этого момента внимательно наблюдающих за первым свадебным вальсом, напомнили о себе как нельзя красноречивее.

– Горько! – разнеслось повторно и более требовательно.

Вероника прикрыла глаза, пытаясь справиться с приступом паники. Целоваться на глазах не только посторонних, но и собственных родителей казалось совершенно неуместным, пусть и подлежало в обязательном порядке.

– Люблю тебя… – так, чтобы слышала только она одна, произнёс Егор, прежде чем тронул поджатые губы лёгким поцелуем. – И всегда буду любить только тебя, ангел мой. Больше жизни… – добавил, получив несмелый ответный поцелуй, сжимая в своих руках её ладони.

– И я тебя, – тихим шёпотом отозвалась Вероника. – Всегда.

Девушка несмело улыбнулась, уже по собственной воле взглянув в лицо любимого. И даже собралась объяснить причину своего поведения, чтобы жених не считал, что здесь могла бы присутствовать его вина, но тут же вновь помрачнела, заметив стоящую за его спиной брюнетку в облегающем красном платье едва ли приличной длины. Желание продолжать разговор пропало. Осталось лишь прежнее стремление исчезнуть и раствориться там, где никого нет.

Проследив за её взглядом, Егор обернулся.

– Мне уже пора уходить, – натянуто улыбаясь, заговорила подошедшая, – я так понимаю, сейчас будут поздравления родителей и ближайших родственников, так что до меня очередь не скоро дойдёт, а мне Артёмку кормить пора, так что… – девушка слегка покраснела, очевидно нервничая не меньше, чем стоящая напротив неё, и, виновато разведя руками, добавила: – Поздравляю вас… Будьте счастливы. Вы очень красивая пара. Уверена, что у вас всё будет хорошо.

Накрашенные классической красной помадой губы скривились в подобии улыбки, от которой Веронику передёрнуло. В искренность брюнетки она не верила ни секунды.

– Спасибо, Маш, – поблагодарил в ответ Егор.

Невеста же промолчала. Единственное, что осталось возможным – продолжать судорожно сжимать свои пальцы в мужской ладони. Принимать поздравления от той, кто не так давно родила её мужчине сына, не хотелось совершенно.

– В общем, мне пора… – ещё раз улыбнулась бывшая девушка Вермут-младшего, тут же прильнув к жениху в объятиях.

Пусть поздравительный жест и длился недолго, только для Вероники прошедшие секунды показались в совершенно ином измерении. Взгляд серых глаз заволокло такой пеленой холода и презрения, что, едва столкнувшись с ним, Мария с огромным трудом удержала маску благодушия. Но обнять невесту всё же осмелилась, после чего поспешно ретировалась в сторону выхода. И только когда брюнетка окончательно скрылась из виду, Вероника позволила себе отойти на шаг в сторону, отпуская руку суженого, которую так и держала до настоящего момента.

– Куда собралась? – тут же нахмурился Егор.

– Хочу свежим воздухом подышать, – оправдалась Вероника.

Устраивать скандал в такой день не хотелось, но разум то и дело подло нашёптывал о том, что делить единственного и любимого всё-таки придётся. Тем более с той, кто однажды уже предала… И всё равно осталась соперницей.

– Ник… – тяжело выдохнул молодой человек, в один шаг сокращая создавшуюся дистанцию. – Ты же знаешь, что я принадлежу только тебе? – в который раз крепко прижимая девушку к себе. – Но и сына оставить не могу. Ты же понимаешь, да?

– Всё я понимаю, – устало отреагировала Вероника. – И ни разу не сказала тебе ничего об этом. С чего ты вообще взял, что я могу быть против? Разве я хоть раз упрекнула тебя хоть в чём-то? Разве… – предательские слёзы спустились с ресниц, закончив речь вместо девушки.

Справиться со слабостью оказалось гораздо сложнее, чем Вероника могла себе представить. И теперь, помимо жгучей ревности, пришлось испытывать ещё и стыд.

– Гадство… – тихо выругался Егор, махнув рукой организатору.

Высокая худощавая блондинка едва заметно кивнула, быстро оценив обстановку. Пространство вновь наполнилось звуками мелодии, приглашающей на этот раз танцевать всех желающих. И поскольку количество выпитого спиртного уже давно для большинства присутствующих оказалось более чем достаточно, никто и не заметил истинной причины смены программы. Вокруг стоящих в обнимку жениха и невесты быстро возникло много новых пар, подхвативших неспешный темп музыки. И только мать невесты тяжело вздохнула, прекрасно осознавая, насколько тяжело сейчас приходилось дочери. И тут же отвела взгляд в сторону рядом сидящего мужчины, лениво рассматривающего льдинки на дне стакана с бурбоном в левой руке.

«В конце концов, это был её выбор», – только и подумала Лидия Ивановна, тут же широко улыбаясь мужу. Владимир Захаров не должен даже усомниться в том, что кто-то из его родных сегодня мог бы предаваться грустным мыслям.

– Он и правда может быть не так уж и плох, – словно между делом обронил вор в законе, переведя внимание на обнимающего его единственную дочь. – А насчёт остального… – пронизанный колючим холодом взгляд серых глаз плавно перешёл от жениха в сторону его отца, сидящего за столом в противоположном конце зала, – проконтролирую.

В окружении многочисленной охраны и вроде как друзей семьи, Григорий не сразу заметил пристальный оценивающий взгляд местного криминального авторитета.

– Ну, вот и породнились… – беззвучно произнёс в итоге Вермут, с наглой ухмылкой отсалютовав бокалом, как только понял, кто именно на него смотрел.

Нужды говорить громче и не возникло. Понимать жесты других и предугадывать сказанное умели оба. Образ жизни обязывал. Как и держать дистанцию между собой.

– И волк может быть братом, – не остался в долгу Владимир, ответно приподнимая свой напиток. – Если, конечно, не шакал… – добавил многозначительно, приподнимая левую бровь в насмешке.

Оппоненту осталось лишь принять издёвку, переведя внимание на новоиспечённую сноху, думая о том, что теперь Егор будет жить словно на острие ножа. Владимир Захаров не из тех, кто позволял жить не по установленным правилам, особенно на его территории.

«В конце концов, это был его выбор», – мысленно подытожил олигарх, возвращаясь к беседе с сидящими рядом, продолжая боковым зрением следить за младшими носителями фамилии Вермут.

Тем временем пара потихоньку сместилась с центра зала в сторону выхода на крытую панорамным стеклом террасу. Мало кто обратил внимание на то, что уже через секунду оба исчезли, скрывшись за широкими двустворчатыми дверями.

Гул многочисленных бесед и музыки стих, оставшись в пределах стен ресторана. Ночное осеннее небо сияло множеством созвездий, даря ощущение умиротворения и покоя. Теперь Вероника могла сделать первый свободный вдох.

– Что мне сделать, чтобы ты улыбнулась? – тихо спросил Егор.

Он сделал шаг вперёд, подталкивая собою спутницу к мраморной балюстраде. И, едва её руки коснулись перил, прижался к девушке со спины.

– Ты же рядом – большего не надо, – ответила Ника.

Тонкие бледные пальцы судорожно сжались. Контраст холодного камня и жара, исходящего от мужского тела, вынуждал вновь чувствовать напряжение.

– Уверена? – с лёгкой издёвкой поинтересовался брюнет.

Широкие ладони аккуратно легли поверх кордового кружева в районе живота, сдавливая в своих объятиях. Горячее дыхание обожгло девичью шею, тут же разбавляя ощущения медленными неспешными поцелуями. Тишину террасы нарушил тихий женский всхлип. И даже если бы Вероника и собиралась отвечать, последнее заставило отбросить все тревожные мысли, оставляя после себя лишь ощущение тепла и нежности.

– Не думай о них, – продолжал нашёптывать Егор, не прекращая ласку. – Осталось всего несколько часов, а потом… – ладони поднялись выше, едва осязаемо касаясь запертой в тесноте корсажа груди, – только ты и я, пляж и Тихий океан, – пальцы прошлись по линии декольте, поглаживая обнажённую кожу.

– Только ты и я… – бессвязно повторила Вероника, запрокинув голову на мужское плечо.

– Да, только ты и я… – поцелуи поднялись вдоль шеи выше, касаясь скулы. – И больше никого и ничего, ангел мой, – мужчина замер, задержав дыхание.

Не одной Веронике хотелось чувствовать себя отдельной от внешнего мира. Там, где возможно было бы остаться наедине с той, кто теперь была всем… Некоторое время они так и стояли, просто наслаждаясь присутствием друг друга в безмятежном безмолвии.

– Ангел мой… – не выдержал первым Егор, плавно заводя правую руку на её шею, разворачивая к себе лицом. – Моя девочка… так не хватало тебя, – жадно впиваясь в податливые губы, – Только моя… – повторял раз за разом, зарываясь пальцами в длинные русые волосы, не позволяя отстраниться ни на миллиметр. – Так… долго… ждал… – почти совсем неразборчиво и только в перерыве между новыми жалящими поцелуями.

Обрушившийся шквал эмоций не позволил Веронике отреагировать сразу. Она задыхалась, наслаждаясь прикосновениями любимого, одновременно с этим молясь, чтобы они не заканчивались никогда. И тут же осознавала, что теперь дышит как никогда прежде. Ведь он – её кислород и смысл жизни. Тот, ради кого готова пойти на край света и сделать что угодно. Даже если это подразумевает – терпеть в своей жизни присутствие посторонней женщины.

– Люблю тебя… – ответила на выдохе.

Голова кружилась то ли от выпитого шампанского, то ли от ощущений, позволяющих тонуть в беспроглядном омуте новых чувств. Обжигающие губы поцелуи уносили сознание куда-то далеко… и Вероника отпустила себя. Забыла обо всём, что было до, и запретила себе думать о том, что будет после. Казалось, и правда не осталось ничего вокруг, кроме жарких объятий, долгожданных прикосновений и бескрайнего водоворота желания быть вместе. Даже не поняла, когда мужчина успел подобрать длинный подол платья, бережно и в то же время настойчиво выписывая незримые узоры чуть выше края резинки белых кружевных чулок.

– Егор… – вырвалось тихим стоном.

Тонкие бледные пальцы побелели, впиваясь в его плечи. Девушка шумно втянула воздух, в который раз закрывая глаза.

– Тебе нравится? – хриплым шёпотом спросил он.

– Егор… – только и смогла повториться Вероника, ощущая, как его ладони уже ласкают кожу на внутренней стороне бёдер, постепенно поднимаясь ещё выше.

Так далеко они ни разу не заходили. Но и этого обоим казалось катастрофично мало.

– Тебе хорошо? – продолжал выспрашивать Егор, пытаясь провести хоть какую-то черту дозволенного на этот вечер. Ожидающий их в скором времени многочасовой перелёт не позволял думать только о собственных потребностях. – Ангел мой, скажи мне… что-нибудь. Пожалуйста, скажи, чего ты хочешь, девочка моя.

Сдерживаться становилось всё сложней и сложней. И он прекрасно понимал, что стоило бы вернуться к гостям, прекратить мучить в первую очередь себя. Но, улавливая тихие всхлипы, сбивающееся дыхание, наблюдая за тем, как она закусывает губы, позволяя ему вытворять всё, что так давно хотелось, он уже не мог остановиться. Пусть дальнейшее и будет не совсем так, как должно.

– Егор… – в очередной раз взмолилась Вероника, и сама не до конца понимая, как возможно получить желаемое в данных обстоятельствах.

Длинный шлейф свадебного платья окончательно запутался под их ногами, когда невеста оказалась прижата к мраморной колонне, украшенной алыми розами, перевязанными бантами из белых шёлковых лент, в тон композиции главного банкетного зала.

– Останови меня, – совершенно не желая слышать ответ, попросил Егор, – Или… – договаривать нужды не возникло.

– Или… – перебила Вероника, обхватывая мужчину за шею, притягивая к себе для нового поцелуя. – Потому что я тоже скучала по тебе, – первой прильнув к страждущим губам, добавила еле слышно. – Очень-очень не хватало тебя, любимый.

– И мне… даже не представляешь, как сильно, ангел мой, – вторил тихий хриплый тембр, наряду с более смелыми и откровенными ласками. – Любимая… моя…

Она запрокинула голову, крепче хватаясь за того единственного, кто сейчас был опорой, потому что ноги уже давно отказывались держать. Всё, что сейчас было доступно, – лишь растворяться в шквале новых ощущений, даримых Егором. Нежные и в тоже время требовательные прикосновения его пальцев под тонким кружевным бельём разливали по телу тёплую волну, с каждой секундой увеличивая напряжение в мышцах, требуя освобождения от сладостной и одновременно нестерпимой пытки… И, когда уже казалось, что финал для неё близок, трель телефона в пиджаке жениха жестоко напомнила о том, что реальность гораздо ближе, чем хотелось бы. Вероника замерла, а во взгляде серо-голубых глаз появилось беспокойство.

– Может, на хрен их всех? – вымученно выдавил Егор, – там тебя вроде как скоро украсть должны, а я точно не переживу, если это произойдёт именно сейчас.

Он и сам прекрасно понимал, что игнорировать остальных вряд ли получится, но оттого желания попытаться меньше не становилось. Хотя бы ещё несколько минут. Всё-таки свадебное мероприятие обязывало жениха и невесту как минимум присутствовать на нём.

– Егор! – укоризненно отреагировала Вероника.

Брюнет тяжело вздохнул, послушно доставая из кармана средство связи.

– Это твоя мама, – слегка поморщился он, рассматривая сенсорный экран.

– Вот же… – нервно поджала губы шатенка, прежде чем взять трубку. – Да, мам, – стараясь говорить ровно, ответила уже Лидии Ивановне.

Женщина что-то торопливо заговорила, а Вероника в одно мгновение помрачнела.

– Да, я поняла, – спустя минуту ответила шатенка, – Хорошо, мам… Спасибо.

Закончив разговор, она печально улыбнулась, протягивая телефон хозяину.

– Ник, что случилось? – участливо поинтересовался Егор.

Исходя из того, что успел услышать, и без того было понятно, кто именно являлся источником расстройства девушки. Только вот причина пока была не ясна.

– Родители нас искали, но не нашли, а отцу надо уехать срочно. И мама вместе с ним. Уже уехали они. Она мне из машины звонила, – тихо обронила девушка.

– Чёрт… – в досаде скривился Егор, потерев переносицу, – а я с твоим отцом поговорить хотел… Далеко они уехали?

– Не знаю… – машинально ответила Вероника. И только через секунду поняла суть его слов. – Поговорить о чём, Егор?

– Всё-то тебе расскажи, – задорно улыбнулся мужчина, хитро прищурившись. – Много будешь знать, придётся мне тебя запереть где-нибудь, чтоб никто не нашёл.

– И с каких это пор у тебя появились секреты? – наигранно удивлённо округлила глаза Вероника. И добавила, усмехнувшись: – А запирать где будешь? В тёмном-тёмном подвале? Совсем-совсем одну? И не стыдно тебе так мучить беззащитную маленькую меня?

– Секретов вообще-то не было, но если тебе так больше нравится… – Егор притянул девушку к себе, легонько поцеловав в висок, – запру, где хочешь, но в целом идея с подвалом неплохая… там, как правило, сотовая связь не ловит. Никто не будет мешать и отвлекать, – и, мгновенно став серьёзным: – Ник, я обязательно должен поговорить с твоим отцом, прежде чем уедем. Не думаю, что мы вернёмся обратно, поэтому было бы неплохо расставить всё по местам… чтоб со спокойной душой.

– Мужские разговоры? – добродушно улыбнулась шатенка.

Пусть всё внутри и замерло в неодобрении. Владимир Захаров – не тот человек, с которым можно было бы «просто поговорить». Последствий, как правило, потом слишком много возникало. Не сильно лицеприятных. Вспыльчивый нрав родителя могли укротить немногие. Ему и повода особо не нужно, чтобы… нет, об этом Вероника думать не хотела. Лишь надеяться, что в будущем разговоре между Вермутом и Захаровым не будет ничего, что могло бы не понравиться старшему из них… В конце концов, она должна доверять тому, кому подарила душу и сердце.

– Типа того, – хмыкнул Егор, подарив ей лёгкий поцелуй в висок. – Я попробую их догнать, а ты меня лучше в зале подожди. Не стоит тебе тут… одной быть. Я скоро вернусь. Хорошо?

Шатенка неуверенно кивнула, рассеянно проведя пальцами по растрёпанным волосам. Брюнет лишь довольно усмехнулся, думая о том, что совсем скоро он вернётся и тогда… и не то будет.

– Возвращайся скорее, – улыбнулась Вероника.

Взгляд тёмно-карих глаз пристально прошёлся по лицу девушки, а затем Егор потянулся к колонне, вытащив из цветочной композиции одну из алых роз.

– Вернусь ещё до того, как начнёт вянуть, ангел мой.

Ещё раз прикоснувшись к любимой коротким поцелуем, он вручил алый бутон и быстрым шагом направился в сторону выхода с террасы.

– Он может и не вянуть очень долго… – пробормотала она, попутно расправляя мятый подол подвенечного платья.

Но Егор уже не слышал. Ушёл.