ГЛАВА 8 (6)

ГЛАВА 8 (6)

- Господи, ты даже прыгаешь бесшумно… - Мэтью тут же забыл, что делал и благоговейно погладил ведьму по ноге. Засмущался и, не зная, что делать с руками, постучал костяшками пальцев по стеклянной колбе – мавенга недовольно задрыгала хвостом, зыркнула на него исподлобья круглым, черным глазом.

- Я не прыгаю, - оскорбилась Инга. - Я уже могу ходить, если не сильно опираться на больную ногу!

- Серьезно?! – сказать, что это его обрадовало – значило ничего не сказать.

Она кивнула и убрала из глаза непослушную рыжую прядь.

- Все не так плохо, как я думала. Мавенга уже не так сильно сосет, а это означает, что кость почти срослась. Через несколько часов можно будет выдвигаться. Где этот лысый Светлокрад?

Он замялся, опасливо косясь в тот угол, куда на маленький диванчик уложил усыпленную Любу – вовсе не уверенный, стоит ли посвящать Ингу в тот факт, что его опять застукали в действии.. Было бы весьма желательно, если бы Инга ее вообще не заметила.

- Эмм… Рудольф пошел… вздремнуть, - ответил он, слегка заикаясь.

- А это что?

Инга подняла одно из разбросанных по полу писем – наполовину скрытое под диваном. С интересом глянула и начала читать, постепенно хмуря лоб все больше и больше.

- Циркуляр номер 374… Решение по поводу обнаруженной крови Захватчика… Что это? Изабелла фон Гриффенклау… Слушай, а это не та ли немецкая дамочка, о которой ты узнал в моем воспоминании?

Мэтью выхватил у нее лист.

- С тобой надо в казино съездить… - растерянно он разглядывал циркуляр номер с изображением знакомого ему уже солнца с изогнутыми лучами. Тот самый циркуляр.

Желтая от времени бумага, каллиграфический русский шрифт. А он уже начинал думать, что ему все это привиделось.

- Это – оно? – еще раз спросила егро Инга.

Он молча кивнул, трясущимися от волнения руками разгладил документ и всмотрелся в знакомый текст.

«Глубокоуважаемый господин Портнов,

Спешим отчитаться в отношении исследования, которое наша лаборатория провела в связи с возможным унаследованием Изабеллой фон Гриффенклай генетического кода Джеральда Гобарда (будь проклято его имя во веки веков). По результатам трех независимых анализов крови, взятых у подопытной в разное время, было достоверно установлено, что юная герцогиня фон Гриффенклау действительно является потомком Темнейшего, что означает, что семя его не было полностью выкорчевано, как нас в этом заверяло Правительство и Сенат. Подобное попустительство будет опротестовано нашими представителями в Сенате на ближайшем заседании Парламента, которое состоится 13-го мая сего года. Сенаторы Гори и Макклейн обязались подготовить ноту. Хоть Герцогиня фон Гриффенклау - существо из породы Ясных людлингов, зачатки Первородства в ее крови теоретически могут предоставлять опасность для Внестороннего Общества. Окончательное решение по этому сверхважному делу будет принято позже. Однако уже сейчас можно сказать…»

Оторвавшись от письма, Мэтью ткнул в это место пальцем, призывая Ингу посмотреть.

- Вот! Видишь? Отсюда и дальше в твоих воспоминаниях вместо бумаги был только пепел.

Она вдруг замерла, будто окаменела.

- Пепел?.. Ты видел пепел?

Теперь уже Мэтью замер, в ужасе, что она начнет его расспрашивать, как именно он заполучил в руки этот злосчастный циркуляр. Но она лишь смотрела куда-то в одну точку.

- Инга… - позвал он, нежно погладив ее руку.

Встрепенувшись, будто очнувшись от дурного воспоминания, ведьма взглянула туда, куда он показывал.

- Продолжение циркуляра… - уточнил он, довольный, что разговор не перешел на нежелательную ему тему. - Сейчас наконец выясним, зачем ее убили.

И принялся читать вслух.

- «Однако уже сейчас можно сказать… что настаивать на уничтожении этого единственного оставшегося в живых потомка принца Гобарда (будь проклято его имя во веки веков) Партия Света… не будет». Что?!

- Не может быть… - прошептала Инга.

- Они ее не убивали… – вторя ей, громким, взволнованным шепотом пробормотал Мэтью.

- Демоны тоже – я бы знала. Но кто тогда?

- Погоди, там еще что-то написано… «Посланному к ней (инкогнито) представителю Партии женщина, находясь под воздействием Зелья Правды, сообщила, что ничего не знает о своем Темном наследии, не намерена никоим образом вредить Внестороннему обществу и не собирается подавать прошение на поселение в Светлый Град.»

Инга хотела вскочить, но вспомнив про свою ногу, чертыхнулась и откинулась на диване.

- Я думала, ты просто ошибся, увидев этот бумажку в моем детском воспоминании… думала, она была напечатана гораздо позже – ближе к ее реальной смерти. Такая разница во времени между смертью и приговором! А, оказывается, они просто не убивали ее. Вообще. Да и зачем было ее убивать – если она мало общалась с Внесторонними, к 2007 году она была уже совсем старой… Сколько сегодня живут людлинги?

- В среднем восемьдесят лет…

- Так мало?.. – она подняла брови в удивлении, и вдруг смешно скривилась в понимании. - А-а-а… Вот почему ты меня тогда обозвал пенсионеркой…

Сгорбившись и растопырив пальцы, Инга накинулась на него, по всей видимости изображая Бабу-Ягу.

- Иди ко мне, мой вкусный мальчик… Я тебе сейчас подрумяню бока…

Мэтью на мгновение растерялся, но в следующую секунду уже хватал и щекотал ее за ее собственные бока. Инга смешно запищала, подтянула к себе колени, закрываясь от него, и он уперся грудью в стеклянную колбу с мавенгой внутри.

Уставившись в глубь зыбкого, желтого тумана внутри сооружения, он вдруг замер, пытаясь зафиксировать некий ускользающий кусок памяти.

Что-то было связано с этим существом в колбе… Что-то безумно важное.

- Мэтью? – перестав хихикать, Инга внимательно наблюдала за его изменившимся лицом.

Воспоминание, которое он искал, было не самостоятельно. Оно витало в его многострадальной, так часто за всю жизнь стираемой памяти, прося, умоляя о какой-нибудь зацепке – о том, что вытащит его из глубин подсознания, куда его так виртуозно поселили. Что-то, из того, что происходило в данный момент, было связано с этим воспоминанием, что-то оживило его, послужив триггером. Какая-то деталь, которую необходимо было поймать, сопоставив с неясным образом мавенги внутри стеклянной колбы.

Он схватил письмо-циркуляр и изучил его одним взглядом. Безусловно, решение о том, что Изабеллу стоит помиловать, имело к этому отношение… Но не прямое – почувствовал он. Косвенное.

Мэтью вскочил и пересек комнату. Вернулся к дивану и снова сел.

- Изабеллу решили не убивать, но все равно кто-то ее убил, спустя много лет… - тщательно проговаривая слова, произнес он.

Инга медленно кивнула.

- Да, убил. В 2007 году, в Вене, - так же тщательно проговорила она, помогая ему вспоминать.

Вот оно! – колокольчики буквально забили набат! Год, когда убили последнего потомка принца Гобарда как-то связан с тем временем, когда он впервые познакомился с медицинским приспособлением, залечивающим переломы. Изо всех сил концентрируясь на облаке желтого дыма внутри колбы, Мэтью проигрывал этот год у себя в памяти. Десять лет назад. Десять лет…

На всякий случай он заглянул себе в память и еще раз просмотрел рассказ Гоши об убийстве Изабеллы.

- Двадцать первого декабря, - сам для себя уточнил он дату, которую вспомнил мальчик. Закрыл глаза и приказал себе сосредоточиться на этом дне.

Двадцать первого декабря…

На каминной полке звякнул массивный деревянный хронометр, отмеряя какую-то веху. Льющийся из настенных светильников голубоватый свет медленно погас.

Двадцать первое декабря… Каникулы… Опустевшее на праздники общежитие…

Погружая в себя реальность, клубясь, комнату вдруг заполнили всплывшие на поверхность затертые воспоминания. Людлингу можно полностью стереть память. Первородному – нет. В последний момент Мэтью успел схватить Ингу за руку и позвал ее за собой, в безумной надежде поделиться с ней тем, что увидит…