ГЛАВА 9 (1)

ГЛАВА 9 (1)

- Что ты здесь делаешь?..

Вывалившийся из стенного шкафа Лоренс, в разорванной сразу в нескольких местах рубашке и перепачканных джинсах, определенно ему не снится.

Нет-нет, во сне Лоренс обычно подкатывает на крутой, спортивной тачке – весь такой в Армани, с какими-нибудь офигенными телками, облепившими его со всех сторон и, обведя все это богатство рукой, вальяжно предлагает – «выбирай». А не сваливается на пол из стенного шкафа, тяжело дыша и цепляясь рукой за ковер.

К тому же во сне не бывает всех этих… подробностей. Отчетливости... Запахов? Мэтью непроизвольно морщит нос – от брата воняет чем-то горелым.

- Лоренс… Что с тобой? Ты… ранен?

И самому смешно становится. Кто может ранить Первородного?

Однако Лоренсу не до смеха - он не отвечает, мотая головой и моргая, будто что-то ослепило и оглушило его. Опомнившись, Мэтью вскакивает с кровати, подбегает и первым делом захлопывает дверь шкафа – запереть Ход, через который может прийти погоня. Потом наклоняется и трогает брата за плечо. Тот отдергивается в панике, но тут же расслабляется, по всей видимости, унюхав его или увидев своим бестелесным зрением.

- Закрой Ход, - почти кричит он, явно не слыша своего голоса и протягивает руку, ища помощи.

- Уже, - отвечает Мэтью, помогая ему доползти до середины комнаты.

Перевернувшись, Лоренс обессилено падает на спину – только тут Мэтью замечает, что он прижимает окровавленную, неестественно искривленную правую руку к груди. И что лицо его багрово красное, точно ошпаренное кипятком, а шею наискосок пересекает здоровенная рана, чуть затянутая тончайшей пленкой кожи, набухающей кровью.

От липкого страха на Мэтью накатывает приступ тошноты и вдруг отчетливо слабеют ноги. Он садится рядом и пытается потрогать Лоренсу лоб, но тот морщится и дергает головой – прикосновения причиняют ему боль.

- Что случилось? – слабо спрашивает Мэтью.

Но брат ничего не слышит.

«Что случилось?» - повторяет он мысленно.

«Световая бомба… Рана – от осколка стекла… Рука сломана – вылетел с третьего этажа… Я держу эту дыру на шее всеми своими силами и больше ничего не могу сделать…»

В отличии от физического голоса, мысли Лоренса спокойны, будто он сидит в своем любимом кресле, а не лежит на полу, истекая кровью, ослепленный и оглушенный.

«Что мне делать?» – спрашивает Мэтью, изо всех сил стараясь, чтобы его мысленный голос звучал так же спокойно. - «Как тебе помочь?..»

Господи, не дай ему умереть…

«Для начала возьми себя в руки. Твоя паника мне не поможет.»

«Хорошо.»

Несколько раз вдохнув и выдохнув, Мэтью в конце концов кивает, показывая, что готов к действиям.

«Сними… мои часы и поверни их…»

С тяжелым стоном отпуская локоть сломанной руки, Лоренс протягивает ему здоровую, левую – Мэтью быстро расстегивает застежку и стаскивает с нее золотые наручные часы. Переворачивает на другую сторону.

«Надави на крышку…»

Он так и делает – крышка отскакивает, обнаружив сложный, крошечный механизм – отнюдь не электронный.

«Под ободком спрятан бумажный сверток. Он невидимый, постарайся нащупать… И смотри, не урони.»

Мэтью проводит пальцем под ободком открытой полости часов и натыкается на что-то невидимое – твердое и продолговатое, размером с ноготь. Осторожно вытаскивает…

«Разверни его…», - инструктирует его Лоренс, глядя в потолок слепыми глазами.

Мэтью мусолит крошечный невидимый сверток дрожащими пальцами… и роняет его на пол. Лоренс дергает головой, шипит от боли и внезапно сверток снова ощущается у него на ладони. А у брата раскрывается рана – сразу в трех местах. Кровь хлыщет широкой рекой, пропитывает ковер, Лоренс хватается рукой за горло, закрывает глаза и замирает, уйдя глубоко в себя. Лишь зрачки его двигаются под тонкими веками.

Целую вечность – а на самом деле пять или шесть минут – Мэтью сидит, будто прибитый гвоздями к полу, боясь пошевелиться, боясь пикнуть, судорожно сжимая в руке драгоценный сверток. Наконец Лоренс выходит из своего транса, убирает руку от горла, и Мэтью видит, что его рана вновь покрыта тончайшим налетом заново выращенной кожи.

«Постарайся больше так не делать…» - без выражения говорит брат, - «Разверни свиток и читай.»

Мэтью лихорадочно кивает. Подцепив ногтем край, он аккуратно разворачивает крошечную бумажку, все еще не видя, что делает. И разворачивает… и разворачивает. Свиток в его руках растет, ширится, становится размером с ладонь и еще через несколько разворотов становится видимым – небольшой лист пожелтевшего пергамента, с несколькими строчками на незнакомом языке и какой-то диаграммой под ними. Он всматривается в текст – длинные хвосты букв и знаков переплетаются, точно змеи, сливаясь в глазах нечитабельным, пестрым узором. Гоблинский, понимает Мэтью.

«Положи руку на пергамент», - инструктирует Лоренс, почувствовав его недоумение.

Ну, конечно! Как он мог забыть! Ведь он сто раз это проделывал в библиотеке Лоренса, читая книги на языках, которых никогда не знал.

«Если бы ты так часто не стирал мне память, я бы сразу вспомнил, что с этим делать», - мысленно корит он, кладя руку на середину листа.

Заковыристые буквы древнего языка содрогаются, перемешиваются в кучу и подергиваются тонкой зябью. Через секунду он уже вчитывается в правильный, хоть и несколько старомодный английский.

«Для вызова нарисовать мелом на полу круг и разметить на шесть, по возможности равных, частей... Кого мы вызываем?»

«Лекаря…» - коротко отвечает Лоренс.

У Мэтью снова холодеет сердце. Если брат не может сам себя вылечить – дело дрянь.

«Слушай, хватит уже трястись», - доносится до него раздраженная мысль. - «Я могу зарастить себе раны и ожоги, но это занимает время… Одновременно все сразу мне не под силу… Кость может неправильно срастись, и к тому же, я могу ослепнуть или оглохнуть. Навсегда.»

Или вообще умереть… Мэтью с готовностью кивает, пытаясь подавить дрожь, встает и нарочито долго копается в ящике письменного стола – успокоить руки. Наконец, находит мелок, оставшийся от презентации по истории на прошлой неделе. Садится на корточки и рисует аккуратный круг на деревянном полу. Затем, четкими, продуманными движениями делит его на части, пока круг не становится похожим на пиццу с шестью треугольниками. Берет снова в руки лист с инструкциями и читает следующее указание.

«В каждом из получившихся треугольников нарисовать знаки, в точности как на нижеприведенной картинке».

Да уж, это посложнее, чем просто позвонить в 911. Сгорбившись, он срисовывает с картинки иероглифы.

«Это не 911. Этого лекаря не вызывают… в спешке.»

«Почему?» - удивляется Мэтью.

Но Лоренс не отвечает, внезапно захрипев и выгнувшись в болевом спазме. Не зная, забиться ли ему куда-нибудь в угол, пока все это не кончится, или продолжить то, что ему доверили, Мэтью выбирает последнее, вновь поворачивая голову к кругу на полу.

И отскакивает в страхе, спотыкаясь о ноги Лоренса – вместо нарисованного мелком почти детского рисунка, прямо посреди комнаты – черная дыра, от которой веет тяжелым могильным холодом.

«Читай дальше…»

Мысленный приказ приводит его в чувство. Для ощущения безопасности оставаясь за обездвиженным телом Лоренса, Мэтью поднимает обороненный пергамент и смотрит, что там дальше. Снова по-гоблински - однако теперь в английской транскрипции. Наверняка, заклинание – решает он. Открывает рот, чтобы произнести слова вслух… Но что-то мешает. Какое-то щемящее, нехорошее чувство. Будто что-что… неправильно. Он запинается на первых же отрывистых слогах грубого, гортанного языка и хмурится, пытаясь разобраться, что же, черт возьми, происходит – почему вдруг забились в истерике все его внутренние сигналы тревоги.

«Читай», - подгоняет его Лоренс, - «если не хочешь, чтобы я остался полным инвалидом на всю жизнь.»

Мэтью не хочет. Он откидывает все сомнения, приказывает голосам заткнуться, и произносит длинное заклинание. Брат слабо шевелит рукой и посылает в дыру струйку черного, жирного тумана – Темной Материи.

С минуту ничего не происходит, в то время как Лоренс выглядит так, будто покинул свое тело – руки его не шевелятся, глаза закрыты, обожженное лицо спокойно и расслаблено. На мгновение Мэтью кажется, что он умер – но он уже умеет чувствовать в человеке душу и знает, что это не так.

- Лоренс? – вслух произносит он и трогает брата за ногу. Тот все еще в отключке, а вместо его ответа тишину нарушает неожиданно громкий стук в дверь. Мэтью опять в страхе подскакивает. Изо всех сил стараясь не дрожать голосом, он спрашивает:

- Кто там?

- Ри-и-ико, - протяжным, скучным голосом отвечают за дверью.

Рико? Что еще за Рико?

«Открой», - командует пришедший в себя Лоренс.

Не понимая, зачем нужна дыра в полу, если пришли в дверь, Мэтью идет открывать. За порогом – молодой парень, лет двадцати. Темноволосый, с модной, короткой стрижкой и французской бородкой, но почему-то одетый в пижаму. Глаза его полузакрыты и как-то странно… замылены. Мэтью откровенно удивлен. Понятно, что сейчас четыре утра… Но все же, он ожидал увидеть профессионала-лекаря, а не заспанного почти-подростка.

«Странные у вас доктора…» - скептически думает он в сторону Лоренса, впуская ночного гостя.

Парень медленно проходит в комнату, двигаясь, как автоматон. Становится рядом с дырой в полу и будто бы стоя засыпает, свесив голову набок и как-то странно обвиснув всем телом.

«Это не доктор…» - отвлеченно говорит Лоренс, и Мэтью замечает, что сквозь тонкую кожу на его шее опять сочится кровь.

Внезапно все становится ясно, как день. Это действительно не доктор. Это жертва. Подарок тому, кто должен прийти из дыры в полу.

Подарок «доктору».

«Не волнуйся, уже завтра ты не будешь об этом помнить», - успокаивает его Лоренс, подтверждая страшную догадку.

Он управляет этим человеком, понимает Мэтью – оттого и кровь пошла. Оттого и выглядел покинувшим свое тело – отправился по соседям на поиски подходящей жертвы.

«Ты не можешь…» - Мэтью импульсивно кидается к несчастному… и натыкается на стену – невидимую, твердую преграду. Бросается в сторону, обойти препятствие – но стена уже сомкнулась вокруг дыры в полу и ее будущей жертвы. У Лоренса кровь идет уже вовсю.

«Не делай все… сложнее, чем необходимо…» - цедит он сквозь зубы, и начинает трястись от усилий, держа одновременно и парня, и стену…

Мэтью сдается, глотая слезы. Жизнь за жизнь – так это работает.

«Если хочешь, я тебя усыплю…» - милостиво предлагает Лоренс.

Из дыры вдруг выкидывается огромный черный щупалец, похожий на жирного червя. Присасывается к полу, напрягается и начинает тащить на поверхность бесформенную, безглазую тушу, помогая себе еще несколькими омерзительными щупальцами…

Мэтью не хочет видеть, что будет дальше, угрюмо кивает и бросается на кровать, лицом в подушку...

- В следующий раз, я захочу более… значимую жертву, дорогой мой Лоренс, - слышит он глухой, бесполый голос сразу перед тем, как отключиться.