ГЛАВА 14 (1)

ГЛАВА 14 (1)

Стекло аккуратно треснуло по двум незаметным линиям вдоль всей колбы и, распавшись на две одинаковые половинки, полетело на пол. Но не разбилось, а лишь дзынькнуло о цемент. Пятнистая змея расцепила пасть и издала странный щелчок, будто вправляя свою челюсть на место. Острые, белые зубы рептилии оставили вокруг колена четыре глубокие, сочащиеся кровью ранки.

Мэтью нахмурился. Он ожидал увидеть нечто подобное, но ожидать и лицезреть – две разные вещи. Однако, похоже, Инга не собиралась жаловаться.

- Спасибо, мой друг, - проворковала она и пощекотала мавенгу под подбородком.

Высунув длинный, раздвоенный язык, существо потыкало им в каждую из ранок, и те затянулись, оставляя на коже бледные, тонкие шрамы. Зачем-то еще немного поводило языком вокруг колена и плавно соскользнуло с Ингиной ноги на пол. Извиваясь, встало на толстый хвост… и вытянулось в темноволосого, нагло улыбающегося парня в водолазке и джинсах.

Мэтью даже рот открыл. Ему показалось, или этот нахал только что облизал Инге ногу? Нетерпеливым жестом он приказал парню отойти в сторону, закрыл глаза и обследовал ее плоть изнутри.

- Да все в порядке там… - уверила Инга, легко вставая и обнимая его за шею.

Мэтью вздрогнул, прижал ведьму к себе и поцеловал – внаглую, демонстрируя, кто здесь с кем. Парень усмехнулся.

- Я забрал совсем немного, госпожа, - сказал он, обращаясь к Инге. – Меня зовут – Ярослав. Имейте меня в виду, если еще что-нибудь случится…

- Не случится, - пообещал ему Мэтью, с неохотой отрываясь от самых сладких губ на свете.

Мавенга явно был не в курсе его породы – иначе бы трижды подумал, прежде чем усмехаться. И четырежды, прежде чем касаться его девушки своим омерзительным языком.

Предводитель равенов появился в дверях, робко покашливая. По периодически бросаемым в его сторону неловким взглядам, Мэтью уже понял, что Рудольф помнит, что произошло, хоть и предпочел бы не помнить. Он и сам старался забыть, что подчинил и обезволил человека, хотя вполне можно было этого избежать. Чтобы замести следы, они с Ингой прибрали за собой, рассовав циркуляры и прочие документы обратно в папки, и поставили все это добро на место, в шкаф. Однако, похоже, их старания не помогли, и Мэтью было чрезвычайно стыдно.

- Мои люди готовы, если вы готовы, Первейший, - с легким поклоном сообщил Рудольф, старательно глядя куда-то в сторону.

Мэтью бросил умоляющий взгляд на Ингу, уже зная, что она ответит. Ведьма упрямо покачала головой.

- Мы не можем ехать, пока не узнаем, что с Данилой.

Черт. Как же убедить ее действовать разумно, не выставив себя ревнивым дураком?

- Послушай. Если с ним что-то случилось, мы ему уже не поможем, - он очень старался говорить без эмоций, хоть и не просто было долдонить одно и то же в сто восемнадцатый раз. - А если все в порядке, то в нашей помощи он не нуждается. Ему даже брешь не нужна, он и так пройдет сквозь Заслон.

В отличии от него, Инга не стала повторяться. И правильно сделала. «А что, если он не погиб, а просто попал в плен?» - он слышал уже раз даже не сто восемнадцать, а, наверное, все пятьсот. И устал объяснять ей, что Лоренс просто так никого в плену держать не станет – тем более демона.

Пока ее нога была, образно говоря, в гипсе, он заминал эту тему, надеясь на то, что ее несносный мачо наконец объявится, и она успокоится. Однако теперь все становилось гораздо серьезнее. И очень скоро ей придется выбрать – идти с ним или отправляться на поиски своего Данилы.

Хотя, кого он обманывает? Не бросит он ее одну – ни сейчас, ни потом. Остается лишь надеяться, что здравый смысл в ее голове все же восторжествует.

Ему на помощь неожиданно пришел Рудольф Аркадьевич. Еще раз прокашлявшись, предводитель вороньего племени вмешался в их бесперспективный спор.

- Я дико извиняюсь, господа, но и здесь вам оставаться больше нельзя. Мой клан и так пошел на большой риск.

Инга резко села на кровать и закрыла лицо руками.

А ведь он прав – понял Мэтью. Даже не понял – почувствовал. Он и раньше знал, что надо уходить, но больше из соображений собственной безопасности – чем дольше они с Ингой оставались в городе, тем ближе его безумный брат. Однако теперь «колокольчики» трезвонили о гораздо большей беде – в опасности были далеко не они одни.

- Мы уходим, - объявил он всем сразу, придав голосу властные нотки. Жестом показал Хамали, чтобы несла приготовленный заранее прибор для магического сшивания тканей – залатать разрезанную штанину на джинсах Инги.

Явно не ожидав от него такой решительности, ведьма хмуро молчала. Непонятно даже было, почему он раньше просто не поставил ее перед фактом.

Хамали управилась с задачей в три секунды, и он протянул Инге руку.

- Идем.

Та скривила лицо, будто в борьбе сама с собой, и начала тихонько раскачиваться, все еще сидя на кровати – как тогда, в воспоминании, когда не желала показывать ему, что там, за стеной.

Краем глаза Мэтью заметил, как Рудольф спешно выходит из помещения, утягивая с собой все еще ухмыляющегося молодого мавенгу. И понял, что повиновения от ведьмы ожидает не только он сам. Согласившись стать его подругой, Инга в некотором роде вошла в его «свиту» и приняла его главенство над собой.

Как добрый, интеллигентный человек с западным образованием и ментальностью, он не хотел заставлять ее покоряться. Но как Первородный…

- Идем, - повторил он, добавив в голос металла.

Хамали встревоженно переводила взгляд с одного на другого. Тряхнув кудряшками, Инга, наконец, встала. Он попытался взять ее за руку, но она увернулась и направилась к выходу. На пороге оглянулась, глядя на него желтыми, как янтарь, глазами.

- Повиновение нужно заслужить, Мэтью, а не требовать. Но ради всех этих людей – я пойду с тобой.

У Мэтью упало сердце. Ради всех этих людей. Не ради него.

- Ты ведь сама знаешь, что так надо… - умоляющим голосом произнес он, пытаясь ее догнать. Однако, это было не просто. Когда Инга хотела, она могла передвигаться очень быстро. Впрочем, как и ее сгинувший напарник.

Выйдя на широкий, внутренний балкон Убежища, он увидел ее, опирающуюся о перила и наблюдающую за воронятами, что гоняли друг за другом с этажа на этаж. В глазах ее была пустота.

- Ты… любишь его? – мысленно умоляя ее не отвечать, спросил Мэтью, подошел и положил руку ей на плечо. Его сердце сжалось от одной только мысли, что она может ответить «да».

Инга поморщилась, будто пыталась прогнать из головы навязчивую мысль. Или будто весь этот разговор был ей крайне неприятен.

- Не так, как ты думаешь. Но, да… Я его люблю, - ответила она наконец.

Вот и все, подумал Мэтью. Кончился их нечаянный роман, едва успев начаться. А «так, как он думает», или не так – это уже отговорки. Не материнской же любовью она пылает к напарнику, с которым занималась сексом… Он помотал головой, выкидывая из нее картины чужой страсти.

Хорошо, хоть он сам не успел переспать с рыжей ведьмой – иначе было бы совсем хреново. Но ведь он чувствовал… Он не мог так сильно ошибаться…

Вернулся Рудольф – один, без мавенги – неся в руке стеклянную колбу с чем-то похожим на черный чай. С двух сторон от него топтались два внушительного вида, бритоголовых громилы в черном. Похоже, кому-то срочно понадобилась доза восстановления собственного достоинства.

- Вот, выпейте, - проинструктировал его предводитель равенов сухим голосом, протягивая бутылку. Он больше не отводил взгляд и не улыбался подхалимски. Вторая степень посттравматического синдрома, понял Мэтью – злость.

- Спасибо вам за гостеприимство, - вежливо отозвался он вслух. Взял у Рудольфа колбу и молча сунул ее Инге – он уже понял, что это метаморфиум, и ничего так не хотел, как забыть на время о своих страданиях, вновь став беззаботной птицей.

Сейчас не важно, кого она любит. Или не любит. Лоренсу будет на это наплевать, и оставлять ее здесь одну было бы равносильно передачи ее брату с рук в руки.

Инга также молча приняла зелье. Не отрывая от него глаз, выпила половину и вернула ему. Одним глотком он допил остальное.

Мир сразу же потускнел, стал зернистым и гулким. Сквозь мутную призму птичьего зрения он смотрел, как рыжие кудри сливаются с вырастающими прямо из кожи белыми перьями, прекрасные глаза темнеют и превращаются в круглые, черные кнопки, веснушчатое лицо вытягивается в твердый, розоватый клюв. Опустившись одновременно с аккуратной, белой вороной на уровень птичьего роста, он встряхнулся, удивляясь, насколько легче и веселее стало на душе.

Вот так бы и жить теперь – с мозгами и сердцем вороны. Не полюбила одна – полюбит другая. А то и сразу три. Краем глаза он увидел, как Инга взмахнула крыльями и взлетела, следом за принявшей Внестороннюю форму Хамали. Подпрыгнув, он устремился за белым комочком перьев, старательно не выпуская его из виду – если бы Инга, по неведомой ему причине, не превращалась в редкостную белую ворону, он бы точно потерял ее среди совершенно одинаковых обитателей Убежища.

Поднявшись под самый потолок, Мэтью увидел, что в прозрачном голубом куполе пещеры высветился узкий коридор, пронзающий воздух и уходящий в никуда – явный Ход. Почему-то раньше он ничего такого не замечал. Или эти Ходы предназначались исключительно для птичьих глаз?

Вильнув в воздухе, будто оглядываясь на него, Инга вдруг издала встревоженное «карр!» и попыталась развернуться. Но труба в пространстве уже засасывала ее и, комично взъерошив перья и растопырив лапы, белая ворона исчезла из виду. Не узнавая собственного голоса в хриплом вороньем карканье, Мэтью закричал, кинулся было за ней…

Но в этот миг что-то очень твердое и острое ударило его по голове, да так сильно, что он на мгновение потерял сознание. Очнувшись, понял, что падает… успел поднырнуть, вывернуться в воздухе и инстинктивно выставить вперед когти, защищаясь. И не зря.

Вытянувшись стрелой и грозно выставив вперед острые клювы, камнем падали на него две здоровенные черные птицы – обернувшиеся воронами охранники в черных хламидах, каким-то шестым чувством понял он.

Нападение! Нападение?! Но зачем? Кому понадобилось?!

Рассуждать было некогда – Мэтью взмахнул крылом, закрываясь и одновременно разворачиваясь, и изо-всех сил рванулся куда-то вбок, успев сделать вираж над самым полом пещеры. Успел, да не совсем. Острый, будто отточенный камень клюв первой из нападающих птиц, все же полоснул его по плечу – сдирая кожу и разрывая мышцы.

Чувствуя, как правое крыло пульсирует болью и наливается тяжестью, Мэтью попытался сделать еще один крутой вираж, но потерял необходимый для полета баланс. Несколько раз перевернувшись, глотая пыль и теряя перья, он беспомощно распластался на каменном полу… с ужасом обнаружив, что древнее божество его, так же, как и он сам, скованно по рукам и ногам, бьется в бессильной ярости, не готовое вот так глупо умереть!

Сжавшись в комок и закрыв голову нетронутым крылом, Мэтью выставил вверх когти и приготовился отразить удар – чем получится, если вообще.

И тут он услышал звук, который в любое другое время показался бы ему отвратительным – захлебывающееся, жадное чавканье, перемежающееся с рычанием. Осторожно, он открыл глаза, все еще ожидая острых клювов и птичьих когтей… и ахнул (насколько может ахнуть птица). Повергнутая на пол, самая первая из нападающих птиц билась в предсмертной агонии под острыми зубами желто-коричневой змеи, вгрызающейся ей в шею.

Мавенга! За него вступился мавенга!

Но с какой стати?

Решив, что подумает об этом позже, Мэтью сосредоточился и попытался атаковать, попытался проникнуть своими незримыми «щупальцами» в суть нападавших на него существ, как уже проделывал с Ингиным свитером, вернуть их материи первозданное, бесформенное состояние – с ужасом обнаружив, что птиц вокруг него уже далеко на три!

Но это было еще не самое страшное. Пытаясь высвободить силу Первой крови, он вдруг понял, что «щупальца» перестали быть всемогущими, что он не может овладеть всей материей вокруг себя! Оторвав головы паре ворон и «разложив» еще несколько на «запчасти», его злобное божество выдохлось, запертое в хрупком птичьем теле, как в тюрьме.

Это был явный конец всему его приключению, но напоследок его охватило озарение. Щит! Надо попробовать поднять Щит! Закрыться от нападающих!

У него получилось, но лишь отчасти – Щит был слабым и рваным, растягиваясь, как старая резина и не задерживая всю материю. Если кому-нибудь захочется его пристрелить, пулю это не остановит. Но все лучше, чем ничего!

Окружившая их пернатая нечисть долбилась клювами в невидимую преграду, мавенга перестал грызть затихшую птицу, а все, о чем Мэтью мог думать сквозь весь этот дурдом – как хорошо, что Инга успела сбежать, а не лежит сейчас где-нибудь на полу Убежища с пробитой головой.

Встав на хвост, змея обратилась в знакомого уже ему нахального парня в водолазке. Правда, теперь Ярослав не выглядел нахальным – Мэтью чувствовал его страх, мешающийся с животным возбуждением от недавнего убийства.

- Очень надеюсь, что выбрал правильную сторону, - пробормотал мавенга, пригибаясь и подхватывая на ходу Мэтью. - Держи эту свою… хреновину… Я знаю, где у них реальный выход.

Легко сказать – держи хреновину! Расходуя силы на поддержание Щита между ними и озверевшей стаей ворон, Мэтью обязан был игнорировать свои собственные раны – если в плече серьезное кровотечение, его будет не остановить.

Но выбора не было. И уж лучше истечь кровью, чем быть растерзанным жестокими клювами и когтями.

Пригибаясь, чтобы не высовывать голову из Щита, Ярослав побежал. Мэтью не видел, куда, и подозревал, что и мавенга тоже - бесчисленные черные крылья полностью закрывали обзор, облепив их непрочный «пузырь безопасности». Чтобы не отвлекаться от своей главной задачи, Мэтью закрыл глаза – все равно пытаться увидеть что-либо, кроме всего этого хаоса, было бесполезно.

Раздваивая и расстраивая частицы Щита, бывшие также и частицами его собственной структуры, он сумел уплотнить их с Ярославом защиту, и все же не смог удержать одну из наиболее упрямых ворон, которая пробилась внутрь, буквально пробуравив в Щите дыру. Почувствовав постороннее внедрение всем своим телом, Мэтью в ужасе открыл глаза… и чуть ни подпрыгнул от облегчения и радости – тем же непонятным образом, каким узнал двух первых напавших на него птиц, он увидел в этой вороне сущность Хамали. И еще он понял, что она не просто так пробилась к нему – Щит тоже узнал ее и пустил внутрь!

Оказавшись внутри, Хамали на ходу обратилась и схватила Ярослава за локоть, останавливая.

- Не туда. Тот Ход уже заперли. Давай за мной. Тьфу ты! – она с омерзением выплюнула несколько черных перьев из окровавленного рта и указала направление.

Они снова побежали, Мэтью трясло и качало… он физически чувствовал, как кровь вытекает из его раны. Если он пробудет в этом состоянии еще хотя бы полчаса, все будет кончено… Его дух должен лечить тело, а не держать Щит… Хоть и не факт, что он сможет заживить собственную рану, даже когда можно будет ослабить преграду.

От потери крови у него начало холодеть тело и заложило уши. Человеческие мысли растянулись, истончились… место их заняли древний, как мир, животный страх смерти.

«Держись…» - знакомый голос прорвался к нему сквозь толщу этого страха. - «Ты можешь остановить кровь… Она часть тебя… часть твоей сущности. Прикажи ей вернуться.»

О, он хорошо знал этот милый женский голос, но не мог вспомнить откуда – животное в его сознании боролось и с человеком, и с Первородным одновременно. И явно побеждало…

«Мэтью… Прошу тебя… Я чувствую, как ты уходишь… Пожалуйста не уходи… Не оставляй меня…»

Где он слышал эти слова?.. Ему ведь уже говорили их...

Стоп. Не ему их говорили – а тому, другому. Сопернику.

И тут он вспомнил. Инга! Это она говорит с ним – сквозь черт его знает какое расстояние! Она может быть где угодно, и все же он слышит у себя в голове ее голос, будто она рядом… Будто она его… его женщина.

Человек вернулся, а вместе с ним и Первородный.