Глава 11. Ночные песни, бутерброды с колбасой и белая борода

Розы я выбросила в мусор.

Было ужасно жалко, они такие красивые… но я твердо решила дать Нико понять, что мне его цветы не нужны. Со мной так не выйдет.

Я не знаю, как выйдет… но было немного обидно.

Не знаю, как правильно вести себя.

Уже вечер, и сегодня мне велели отдыхать. А завтра приедет Олин, и мы попробуем разобрать вещи и записи Магнуса, сейчас все это на складе, меня одну туда не пустят.

Книг по боевой магии у меня с собой не было, вот уж не думала, что пригодится, поэтому я взялась читать то, что у меня было про кхаев. Правда долго читать не вышло, даже от легкого напряжения начинали болеть глаза… Да, надо отдохнуть… Рута сказала, если хорошенько высплюсь, завтра должно пройти.

Музыка со двора и детский смех. Кто-то поет. Детские песенки, и так задорно!

Я вышла посмотреть.

Нико.

Песенки из старых радиоспектаклей, я слушала в детстве. Я даже знаю слова, их все знают с детства… Он играет на гитаре и поет для волчат, а они весело прыгают вокруг. Мне говорили — для волков не бывает чужих детей, они все — часть стаи.

Невольно заслушалась, зазевалась. Нико окликнул меня.

— Дел! Ты слова знаешь? Нам срочно нужна принцесса и женский вокал.

— Я не умею петь… — попыталась было я.

— Подумаешь! — Нико широко улыбнулся. — Мы не в опере. Главное, чтобы было весело. Давай!

— Давай! Давай! Тетя Дел! Спой с нами! — запрыгали волчата.

И куда мне деваться?

Но это было действительно весело. Я могла отказать Нико, но волчатам отказать не вышло.

Мне досталась песенка принцессы, которая заточена в высокой башне и ждет, когда прилетит возлюбленный, верхом на волшебном драконе, и спасет ее. Нико пел и за дракона и за рыцаря, потрясающе, на разные голоса, а волчата за толпу, которая наблюдает все это, не попадая ни в одну ноту, зато радостно голося.

Я давно уже так не смеялась.

На второй песне даже вошла во вкус и начала пританцовывать.

А потом волчат вдруг позвали спать — поздно уже.

Я хотела сбежать тоже…

— Подожди, — попросил Нико. — У меня есть еще одна песня для принцессы. Сядь, послушай.

Тут невозможно отказать. Глупо сбегать. Мне ведь нравится, и ничего такого… Одна песня… Я помнила ее. Влюбленный рыцарь едет по лесу и мечтает увидеть принцессу вновь. Та же музыка, те же слова… но, светлые боги! Так проникновенно! И Нико смотрит мне в глаза, улыбается мне. Словно это он — тот самый рыцарь, а я его принцесса. И какой же у него голос! Я заслушалась.

Когда он закончил, поняла, что сижу и совершенно глупо блаженно улыбаюсь.

— Хочешь, спою еще что-нибудь? — предложил Нико.

Я ведь злюсь на него? Обижаюсь? Как он мог спорить на меня?

— Ты отлично поешь. Где-то учился? — спросила я, скорее, чтобы потянуть время с ответом.

— Мои родители считали, что мальчику из приличной семьи просто необходимы занятия музыкой. Так что — да. Хочешь, «Вечернюю сонату» Картмана могу сыграть?

Он тронул струны гитары, всего лишь несколько тактов, но не узнать невозможно, это классика, которая у всех на слуху. И бесподобно…

— А ты, значит, из приличной семьи?

— Да. Тебе еще не рассказали? Не смейся, дело ведь не в деньгах. На самом деле, в детстве у меня действительно хорошая семья. Дружная. Нас пятеро детей, у меня три старших брата и одна младшая сестричка. У мамы всегда находилось время для нас всех, она читала нам книги, устраивала домашние спектакли, ходила с нами гулять в лес. И у отца тоже, несмотря на то, что он все время страшно занят. Но для нас время как-то находил. Я мог прийти к нему с любыми проблемами. Правда потом оказалось… Не важно.

Нико беспечно улыбнулся.

А у меня нет семьи.

— Понятно… — сказала я.

— Давай, я спою тебе? Одну песню, и пойдешь отдыхать.

* * *

Завтрак я проспала снова.

А все потому, что слушала песни полночи. Да разве можно не слушать, когда он так поет? Невероятно. Потом пришла Рута, уложив своих. Мы сидели в беседке, Нико играл, а мы с Рутой подпевали…

Проснувшись утром, поняла, что в голове больше не звенит, зато ужасно, просто невыносимо хочется есть, за весь прошлый день. А у меня из еды — только кофе. В столовой тихо и пусто, все съедено. А до обеда чуть больше двух часов… Я походила, походила… решила уже, что ладно, как-нибудь доживу, когда там, у столовой, снова встретила Нико.

— Голодная? — с ходу поинтересовался он.

Ну, не врать же.

— Ага, — сказала я.

— Бутерброд с колбасой хочешь? — спросил он, подмигнул, словно заговорщик. — И кстати, мне Уолеш сказал, что если Косак еще не приедет, когда ты проснешься, то найти тебе дневники Магнуса, чтоб ты посмотрела. Дневники я уже нашел, у меня лежат, так что пошли, я тебя накормлю, и заодно посмотришь.

Сложно отказаться, особенно от дневников. Это ведь для дела. Да и от колбасы, надо признать, я отказываться не готова, вчера не ела ничего, сегодня живот сводит…

Нет, я отлично понимала все то, что происходит сейчас, все то, что было вчера вечером. Глядя на Нико — невозможно не понять. Он пытается понравиться мне, очень старается произвести впечатление. Сейчас он ведет себя совсем иначе, не так, как в первую встречу, но вовсе не потому, что он изменил намерения, а потому, что изменил тактику. Он достаточно умен, чтобы понять — наглостью и напором меня не взять. И розами не соблазнить. Но Нико знает много способов понравиться женщине. И как бы мило и хорошо это не было, и пусть Нико действительно неплохой человек, как говорит Рута, но я отчетливо вижу эти усилия и эту игру.

И эта игра льстит мне. Льстит внимание, и что такой красивый мужчина, офицер, сын влиятельного сенатора, между прочим, хочет понравиться мне. Да, пусть у Нико свои цели, и я только трофей, но это приятно все равно. Я далеко не избалована мужским вниманием, у меня далеко не богатый опыт. Поиграть… Что я теряю, в конце концов? Недели через две я уеду отсюда, и больше ничего не будет, никакого продолжения.

И главное, наверно, — я понимаю, что теперь это игра в открытую, и мне нечего бояться. Он знает, что я знаю. Да, Нико может быть настойчивым и даже навязчивым, но он не перейдет грань и не применит силу. Это я могу шарахнуть его в нос.

А Нико привел меня к себе. И даже дверь оставил открытой настежь, давая понять, что не желает ничего такого, ему нечего скрывать… Достал копченую колбасу и хлеб, сделал мне здоровенные бутерброды. Налил кофе, открыл банку тушенки… Это так просто, что даже почти смешно. И свежие булочки…

И дневники, действительно, два толстых блокнота исписанные схемами и закорючками, я как глянула… да мне такое не разобрать!

Сам разложил карту на столе…

И все же, я сидела, уплетала за обе щеки, но невольно думала о том, как глупо было выбросить розы и повестись сейчас. Но ведь розы — это явное заигрывание, а сейчас… просто рабочий процесс. Я карту изучаю… Нет, у меня никаких иллюзий, но… глупо. Я пыталась понять, как все это вышло. После вчерашних песен я расслабилась.

И вот тут увидела Олина в коридоре, через открытую дверь.

Увидела, как он сначала прошел мимо, к моей комнате, и даже постучал… Значит, ночь прошла спокойно, он вернулся… И только потом увидел меня… У Нико. Мы встретились взглядом. И я вдруг чуть не подавилась колбасой…

Олин махнул мне.

— Адель! — заглянул, но сразу не зашел, остановился в дверях. — Как ты?

— Хорошо, — сказала я, стараясь дожевать и проглотить скорее. — Мы тут изучаем… разбираемся. А у вас там в деревне? Сегодня все спокойно?

Олин мотнул головой.

— Ночью огней очень много, и не только над ущельем, но и над лесом. Вы большую карту взяли? Дайте-ка…

Он все же подошел.

У Нико карта на весь стол, подробная. Мы успели отметить деревню, ту гору, где исчез Магнус, место, где берет начало Тамайка… Мне кажется — еще немного, и я что-то важное смогу понять.

Олин посмотрел тоже. Задумчиво провел пальцем по карте, по тем местам, где видели огни…

— Вот здесь видели, — показал он. — Не знаю, что особенного в этом месте, но я Магнуса туда возил, он свои замеры делал.

Пальцы у него с черными ногтями, въевшейся грязью. Рубашка все та же, с прожженными рукавами, пахнущая дымом и потом, это он прямо с дороги, не заходя к себе, забежал. Некогда менять было, да и смысла, наверно, тоже.

— Ты там землю копал, что ли? — усмехнулся Нико.

— Копал, — согласился Олин, глянул на свои руки. — Мы оборонительную линию вокруг деревни строим. Вейры говорят, одной тварью не ограничится. Не знаю уж, насколько наше ограждение поможет, но другого пока ничего не придумали. Лучше хоть что-то делать, чем сидеть просто так.

— А я ведь что-то читала такое… — вспомнила вдруг. — Твари в могильниках всегда парами. По одной не бывает. Их две или четыре, или шесть…

Я закусила губу. Вот только шесть тварей нам не хватало. И хорошо, если шесть.

И надо было вспомнить раньше!

Олин кивнул.

— Да, мне сказали. Ладно… — он так странно на меня посмотрел. — Пойду, переоденусь, потом мы еще подумаем. Давайте лучше, несите все это в кабинет, там удобнее будет.

До обеда я Олина не видела. Не знаю уж, что он там делал…

Мы действительно взяли и отнесли все в кабинет Нико и Стефана, у них один на двоих, довольно просторный. Разложили мои заметки, повесили карту на стену.

Я попыталась хоть что-то в записях Магнуса понять, сравнить с тем, что знаю сама.

Вот эти круги и знаки… это… я видела что-то такое, нужно только вспомнить.

Долго стояла, глядя на карту… пока такой сумбур в голове. Я даже не очень понимала, в каком направлении думать. Что мы ищем? Тот самый могильник? Вход в другой мир?

Главное — понять, что делать со всем этим теперь.

Как же меня угораздило попасть сюда? И как же здесь нужен настоящий опытный маг!

И вдруг почувствовала, что Нико стоит сзади. Совсем рядом. Не касаясь меня, но я чувствую его дыхание.

— А ты пахнешь земляникой и солнцем, — тихо сказал он.

Да иди ты! Шампунем я пахну, в лучшем случае… он, и правда, земляничный.

— Ты поспорил на меня? — сказала я.

— Да. И что такого? — Нико это не смущало. — Небольшое безобидное развлечение — потягаться за внимание прекрасной дамы.

Он коснулся подбородком, губами моего затылка, очень осторожно. Если я дернусь вперед, — он не позволит… но пока не трогает руками.

Я чувствовала едва уловимый запах дорогого одеколона.

— Ничего себе, безобидное!

— А что такого? — удивился он. — Тебя ведь никто ни к чему силой не принуждает. И ты мне действительно очень нравишься.

— На спор.

— Да брось, — я чувствовала, как он улыбается. — Просто для того, чтобы нам обоим было хорошо. Если ты боишься, что после первого же раза я потеряю к тебе интерес, то обещаю, что до конца твоей практики я в твоем полном распоряжении. Буду развлекать, петь песни, кормить колбасой и возить в город. Буду рядом, когда захочешь. Мне честно — интересно с тобой.

Заманчиво. И я даже понимаю, что он не врет, и что действительно будет развлекать меня. На неделю его точно хватит, а то и на две. До конца практики. А дальше… я и сама отлично понимаю, что дальше этого никто загадывать не будет.

Только дело даже не в этом.

Хотела было повернуться к нему, но он не дал, положив руки мне на талию.

— Отпусти.

— Тихо, Дел, — сказал он. — Чего ты пугаешься?

— Готов на все, ради выигрыша? А вдруг ты уже проиграл?

Его пальцы чуть сжались… Я слышала, как он втянул носом воздух.

Значит, сомнения все же были?

— Хочешь сказать, у вас что-то было? — почти со злостью, он развернул меня к себе, все еще крепко держа, не отпуская. Заглядывая в глаза. Нет, он в это не верил.

— Ты зря тратишь время, — сказала я — Убери руки.

— Так «да» или «нет»?!

— Я не играю в ваши игры. Если не отпустишь, то ударю.

Почти блеф.

Он фыркнул. Что-то изменилось в его взгляде.

— Разобьешь мне нос?

— Врежу по яйцам для разнообразия, — холодно сказала я.

Он засмеялся, но руки благоразумно убрал. Только отойти не подумал.

— Ты серьезная девушка.

— Да, — сказала я. — Это моя работа. И мне пора. Если есть что по делу, то обсудим после обеда.

* * *

Я сбежала от Нико, благо обед действительно через пятнадцать минут и у меня был отличный повод.

Нашла Руту, мы пошли в столовую вместе, с ее волчатами.

Сначала взяли и отнесли все на стол детям, потом вернулись сами. Пока ходили — оказалось, что Нико уже успел все взять себе, устроиться рядом за столом, и маленький Хени уже у него на коленях, а Нико режет ему отбивную.

Улыбнулся нам, словно ни в чем не бывало.

— Пытается тебя соблазнять? — весело шепнула Рута мне на ухо.

Я вздохнула.

— И что мне с этим делать?

— Определись, кто тебе нравится больше, — Рута подмигнула мне. — А то они передерутся.

Вот так просто…

— А если я не хочу?

— Да брось. Развлекись, — Рута пожала плечами. — Что ты теряешь? Я так понимаю, ты свободна и никому не изменяешь. Вернешься в свой Дорнох, там такого… — она вдруг запнулась, глядя куда-то в сторону. — Ты только посмотри!

Я не сразу поняла куда смотреть, но заметила не только Рута. Вдруг стало тихо, разговоры замолкли. Кто-то хихикнул за солдатским столом, кто-то сказал что-то шепотом.

Высокий парень с подносом берет себе тарелку с картошкой и отбивной… женщина на раздаче смотрит на него слегка обалдело. Спрашивает что-то, но отсюда не разобрать. Я слышу только «Олин». Он что-то тихо отвечает ей. Берет все, что нужно, идет к нам.

От солдатского стола задорно свистят.

У него коротко пострижены волосы и больше нет косматой страшной бороды. И кажется даже, это совсем другой человек. Моложе лет на пятнадцать. Голубые глаза так и сверкают.

— Да охренеть! — выдыхает Рута. — Олин! Да ты красивый парень, оказывается! Где ж ты был раньше?!

Он неожиданно хмурится, поджав губы. Так, словно эти перемены смущают его самого. Рубашка на нем тоже другая, свежая, совершенно новая, рукава закатаны до локтей… крепкие руки в белой шерсти… и совершенно чистые руки, ногти едва не блестят…

— Да я пытался бороду подровнять, там где прожгло, — буркнул он, глядя на Руту, но старательно не глядя на меня. — Понял, что проще сбрить.

— Ну все, Дел, ты попала! — Рута весело пихнула меня в бок.

— Боишься проиграть? — Нико смотрел на него зло сощурившись.

— Это не игра, — холодно сказал Олин.

— Да неужели? Только не говори, что случайно побрился именно сегодня впервые за шесть лет.

— Не случайно, — Олин смотрел на Нико прямо и с вызовом. — И Адель мне не безразлична. Но ваши игры тут не причем.

— Как же не причем, когда ты из шкуры вон лезешь, чтобы оказаться первым?

Нико ухмылялся. Он снял с колен Хени, посадил на стул рядом.

— Давай выйдем, Камински, я тебе все объясню, — Олин поставил поднос на стол, но сам так и не сел.

Нико дернулся было…

— А ну, сели оба! — рявкнул Уолеш с другого конца стола.

— Да я не собираюсь с ним драться, просто поговорить, — сказал Олин.

— На драки у тебя времени нет, — сказал Уолеш. — После обеда зайдешь ко мне. И Адель захвати. У меня к вам серьезный разговор… По делу, — добавил он. — Камински, у меня к тебе тоже дело есть, неофициально, по своим каналам пробьешь. Но это чуть подождет. А драться будете, когда всех тварей переловим.

Нико развел руками, словно показывая, что он тут уже ничего сделать не может.

Олин хмуро помялся еще с ноги на ногу, но сел.

— Как у вас там хоть дела-то? — спросила Рута. — Спокойно ночью было?

— У нас пока спокойно, — сказал Олин, — но в целом довольно хреново. Пастухи у вейров пропали. Овцы есть, а пастухов нет, палатки одни остались. И что-то там… Так что я за Адель. Туда без мага, без понимания — есть ли магия и ловушки, лучше не соваться.

Олин нахмурился еще больше, глянул на меня.

— Так у тебя все козыри, Косак! — фыркнул Нико.

— В гробу я видал такие козыри. Адель, ты можешь отказаться. Это очень опасно и приказывать тебе сейчас никто не имеет права, ты первокурсница. Но помощь твоя нужна.

Он сжал зубы. Сейчас, без бороды, так отчетливо видно желваки на скулах.

— Да, конечно, — сказала я. — Поедем…

* * *

— Все прочитал? Тогда подписывай, — кивнул Олину Уолеш. — Если с ней что случится, пойдешь под трибунал. Отвечаешь головой.

Олин подписал без колебаний.

Мы уже обсудили этот вопрос.

На словах был один приказ, на бумаге другой. Если все пройдет нормально, того, что на бумаге никто не увидит. Если что-то не так… «Да похрен, — сказал Олин. — Я все равно буду рядом. И если какие твари до нее доберутся, то вряд ли я к тому времени останусь жив. Так что трибунал или не трибунал…»

Он берет меня с собой в деревню, потому что, когда имеешь дело с тварями — магию нужно хотя бы видеть, понимать куда можно сунуться, а куда нет. Видеть ловушки и те места, которые лучше обходить стороной. А если не видеть, то лучше не браться вовсе. Это как по минному полю.

Дело опасное и меня могут запросто сожрать твари, но, возможно, удастся спасти чьи-то жизни.

Я могу отказаться.

Олин может отказаться тоже, поступить так, как требует его письменный приказ, сидеть тихо.

Да, можно не соваться, этот вариант тоже обсуждали вполне серьезно. Но как скоро сюда пришлют мага, и не упустим ли мы время… Если тварь не одна, если они решат поохотиться на людей… Вейрских пастухов убили, но кто и как… подойти близко и посмотреть сами волки не решились — их чутье тут не поможет. А не глядя лезть в ловушки…

В горах хватает вейрских поселений, и людских — дальше в долине. Если твари пойдут дальше? Если уже побывали там? Нельзя просто ждать.

Огней в горах становится только больше, что-то явно разворачивается и будет хуже, поэтому страшно упустить время. Если не помешать, то, хотя бы, понять, что происходит.

Нужно действовать, даже если наверху эту ситуацию не воспринимают всерьез. Нико постарается убедить. У него есть связи.

Нам нужно продержаться. И желательно, не забившись при этом в нору.

Действовать.

У Олина незавидный выбор, он рискует либо моей жизнью, либо жизнями своих людей. Своей жизнью он рискует в любом случае.

При всем при этом, Уолешу как раз страшно не хочется рисковать и ввязываться в сомнительную игру. К осени его ждет повышение и перевод в другую часть, он уже почти собирает вещи. Не хочется нарываться, нарушая приказы начальства.

А Олина должны поставить на его место. Опять же, если Олин не станет делать глупостей… но вот тут все сложно. Он крайний в этой истории, все под его личную ответственность.

Мне ничего не дали подписать, мне вообще самой пока решать не положено.

— Сейчас поедем к пастухам, — сказал Олин на улице, когда вышли. — Посмотришь. Может быть, сможем хоть немного понять, что произошло. Откуда пришли, куда ушли твари, если еще остались следы. Нет ли ловушек. А вечером Камински отвезет тебя обратно. Ночью в деревне может быть очень опасно.

— Как? — я даже не поверила. — А если понадобится моя помощь?

И еще — как Камински?

Олин остановился, повернулся ко мне. Я видела, ему самому не очень все это нравится, но выбора особо нет.

— Дел, я не знаю, что может случиться ночью. Может быть, все будет спокойно, а может, придут твари. Может быть, даже не одна. Я не знаю, смогу ли я тебя защитить. Поэтому лучше держаться подальше. Завтра утром Камински снова привезет тебя, у нас много дел. Так будет лучше. Я бы возил тебя сам, но тогда выйдет по семь-восемь часов в день только на дорогу, а у меня нет столько времени.

Он облизал губы, поджал, скрипнул зубами.

Здесь не так уж далеко, но по горному серпантину, по старой дороге не разгонишься, выходит по полтора-два часа в одну сторону. Притом, что днем тоже отдыхать некогда, а ночью могут напасть твари.

Я все понимаю.

И он отвечает за меня головой.

— Хорошо, — тихо согласилась я. — Но почему Нико?

Олин чуть кривовато, невесело усмехнулся.

— Наверно, это звучит странно, но он один из немногих, кому я доверяю. И случись что на дороге, он один из немногих, кто действительно сможет тебя защитить. Нико отлично водит машину, лучше всех, пожалуй, кого я знаю, может гнать до сотни даже в горах, как-то было… это охренеть, как страшно на поворотах, но у него крепкие нервы и отличная реакция. Мы с ним можем как угодно относиться друг к другу, но в том, что касается дела — он лучший. И… Дел, он не будет приставать к тебе. Вернее, приставать он, конечно, будет, но я знаю наверняка, что не попытается взять свое силой. Вмажь ему в нос, если что, он поймет, — Олин попытался улыбнуться. — Потому что больше некого. Стеф сейчас тоже очень занят, а остальные…

Он вздохнул.

— Хорошо, — сказала я.

Наверно с минуту Олин стоял очень серьезно о чем-то думая, и что-то мне подсказывало не совсем о делах. Он так смотрел на меня…

— Дел… — он почти шагнул вперед, чуть ближе но всего на полшага, и тут же сунул руки в карманы, видимо, чтобы не тянуть куда не надо. — Когда все закончится, я бы хотел пригласить тебя в город, сходить в кино или… ну, не знаю, куда-нибудь погулять, поужинать в приятном месте.

Он чуть улыбнулся.

— На свидание?

— На свидание, — согласился он. — Ты бы пошла?

Когда все закончится, будет пора возвращаться в Дорнох.

— Да, — я кивнула.

Очень надеюсь, у нас будет хоть один спокойный вечер.