25

На второе занятие я все же пошла: во-первых, весь день просидеть в коридоре мы не могли, а во-вторых, у нас как раз начинался курс предсказаний. Спиритизм был новым и модным увлечением столичных гостиных, и мне хотелось разузнать об этом побольше. Да и побывать на настоящем, профессиональном спиритическом сеансе было любопытно. Говорят, на этом поприще немало дилетантов и мошенников, но у меня появилась уникальная возможность учиться у дипломированных магов, и я решила ею не пренебрегать.Генри проводил меня до конца коридора. Улыбнувшись ему на прощание, я зашагала прочь, чувствуя, что на душе все же скребут кошки. Ничего, это из-за серьезного разговора, который произошел у нас с Генри только что. В следующий раз, когда мы увидимся, все будет, как прежде. Мы будем просто друзьями, и между нами уже не будет стоять никакая помолвка.Стоило мне войти в аудиторию, как Хэйвуд тут же вскинул на меня вопрошающий взгляд.– Где ты была? – спросил он негромко, и я тут же испуганно оглянулась. К счастью, в аудитории стоял такой дикий гомон, что никто не услышал бы слов парня, даже разговаривай он во весь голос.– Да так, было одно дело, – нервно отозвалась я, садясь на стул. Хэйвуд тут же придвинулся ко мне, и я дернулась в противоположную сторону, едва не слетев на пол.– Ты была с этим своим Генри, да? Что у вас с ним? – упрямо спросил он.Одногруппник положил одну руку на стол, а вторую на спинку моего стула, отчего я тут же почувствовала себя, как в капкане. Взгляд наткнулся на его кисть, расслаблено лежащую на столешнице: длинные пальцы, рельефная, выступающая костяшка запястья, массивный герцогский перстень на мизинце – недавнее дополнение к образу. Конечно, тут же вспомнилось, как крепко эти руки вчера прижимали меня, и я спешно перевела взгляд на учебник.– Ничего, – с трудом отозвалась я, уже практически забыв, какой был вопрос. Точно, что у меня с Генри.Если он не отодвинется от меня, то я не увижу никакого спиритического сеанса. Да если даже призрак подлетит ко мне и гаркнет: «Бу!» прямо в ухо, я и то, наверное, не отреагирую.Тут, к счастью, в аудиторию зашел преподаватель. Он был в костюме, какие носят юристы – строгом и полосатом, со стрелочками, заутюженными так остро, что ими можно порезаться. Волосы мужчины были тщательно напомажены, и в его облике не прослеживалось абсолютно ничего магического. Как-то он не похож на преподавателя, который будет проводить спиритический сеанс…Как оказалось, мои догадки были верны. Преподаватель сходу заявил, что предсказание – это точная наука, и что все наши прогнозы будут основываться на расчетах. Затем он вынул из портфеля огромный плакат, плотно украшенный математическими формулами, и сухо сказал:– Записывайте и запоминайте, адепты! При помощи этих формул вы сможете узнать прошлое, настоящее и будущее по положению звезд!Я разочарованно откинулась на стул. С моего места мне было видно огромное количество косинусов, синусов и каких-то вовсе незнакомых знаков, которые испещряли плакат. А я уже было почти начала сожалеть, что покидаю академию, когда у нас начался такой интересный предмет, как предсказания. Однако математика могла отбить у меня даже жажду узнать свое будущее. В итоге я решила, что не сильно огорчусь, если мне не придется проводить все эти трехэтажные вычисления.Тут мою руку вдруг сжали под партой. Вздрогнув, я перевела дикий взгляд на своего соседа. Дикий, потому что от его прикосновения, от того, что он сжал мою ладонь, по руке словно разлилось тепло. Словно от его руки шел поток солнечного света, согревающий все внутри. И этот свет поднимался вверх, до самого сердца…Что за фокусы?Опомнившись, я задергалась, пытаясь выдрать руку. Сосед ответил мне безмятежно-невинным взором, словно не понимал, чего это я так гневно пыхчу, а пальцы на моей ладони сжались лишь крепче.– Первая парта! – недовольно прикрикнул преподаватель. – Вас что, током ударило? Глаза в учебник, и сидите спокойно.Я придвинула к себе учебник свободной рукой, чувствуя легкую панику. Не оттого, что Хэйвуд взял меня за руку, а из-за своей реакции на это прикосновение. Только бы он не понял…«Я сделала такое возмущенное лицо, что он точно ничего такого не заподозрит», – с надеждой подумала я, открывая книгу на первой попавшейся странице.Но зачем он это делает? Неужели надеется на продолжение вчерашнего? Пусть даже не мечтает, я благовоспитанная девушка! И вообще, я не буду обращать на него внимания, а буду читать учебник. Вот как раз интересная тема: что такое тангенс и как его посчитать.Тут Хэйвуд внезапно слегка погладил мою кисть свободным пальцем, и мысли о тангенсе моментально вылетели из головы. Показалось, что моя душа против воли переползла прямо в ту руку, которую он так бережно сжимал.«Эйден же ледяной маг, – невпопад подумала я, – почему у него такие горячие руки? Что, вообще, со мной происходит?»И тут меня вдруг накрыло осознанием. Вчера у меня закружилась голова – раз. Сердце застучало, как сумасшедшее – два. Оно и сейчас стучит, словно за мной кто-то гонится. И, наконец, стоило Хэйвуду взять меня за руку, как все связные мысли покинули голову, дав место некстати всплывшим воспоминаниям о вчерашнем вечере. Воспоминаниям, от которых мне становилось жарко…Какой кошмар! Все признаки совпадали с теми, что были описаны в любовных романах. Неужели я влюбилась в Хэйвуда?Эта мысль настолько ужаснула меня, что я, выбрав момент, рывком высвободила руку и сразу же схватилась за учебник. Хэйвуд, хоть и выглядел разочарованным, но не стал покушаться на мою свободу на глазах у преподавателя, а достал перо и принялся за расчеты задания. Я же в абсолютной прострации досидела до конца занятия и вылетела из аудитории сразу после звонка. Пока одногруппник не схватил меня еще за что-нибудь.Мысли путались. Зачем Хэйвуд держал меня за руку? Может, я ему нравлюсь? Нет. Стоит только вспомнить, с каким отвращением он смотрел на меня все эти два месяца, и становится понятно, что это совершенно невозможно. Но если он меня ненавидит, почему тогда поцеловал вчера? Потому что выпил. Наверное, когда мужчины выпивают, им сразу хочется кого-нибудь поцеловать, а я просто подвернулась под руку. А утром одногруппнику стало стыдно, и он сбежал пораньше, чтобы не объясняться со мной. Но тогда опять же, почему сегодня он взял меня за руку?До обеда еще было немного времени, но я не решилась возвращаться в комнату. Вместо этого я пошла в парк. Там ярко светило солнце, и дорожки были усыпаны хрустящими золотыми листьями. Прогуляюсь тут, немного успокоюсь и подумаю, что мне делать дальше.– Эмили! – негромко окликнули сзади. Я вздрогнула и обернулась. Хэйвуд! У меня тут же пересохло в горле от нервозности.– Ты можешь называть меня, как раньше, Эмиль? Ты же меня выдашь! – выпалила я.– Тут никого нет, – успокоил меня парень. Он остановился в паре шагов. – Я бы подождал тебя в комнате, но у меня есть подозрение, что ты скорее станешь ночевать на улице, чем вернешься туда.Я словно примерзла к дорожке. Он же не будет обсуждать вчерашнее? Или будет? Может, одногруппник затем и пришел, чтобы сказать… сказать, что ему нравятся парни. А за руку он меня подержал для утешения.– Я хотел уточнить, те сплетни, что ходят о вас с Генри… Там есть доля правды? Вы помолвлены? – уточнил Хэйвуд, потому что я непонимающе смотрела на него.– Нет, – отозвалась я.При чем тут сплетни? И при чем тут Генри? Ох, неужели Хэйвуд хочет попытать счастья с Генри? Поэтому он и смотрит на него так в последнее время… Интенсивно.– Хорошо, – Хэйвуд вдруг легко улыбнулся, и я поняла, что вижу его улыбку в первый раз. Настоящую улыбку – искреннюю, спокойную, а не его обычную высокомерную ухмылку. – Тогда я собираюсь поухаживать за тобой, Эмили Бишоп.Тут он сделал шаг вперед, и я тут же отпрянула назад, однако, поскользнувшись на листьях, вдруг начала падать. К счастью, Хэйвуд успел подхватить меня, но не торопился отпускать. Я замерла, не смея пошевелиться и чувствуя его руки на талии.– Что значит – поухаживать? – вырвалось у меня. – Ты же предпочитаешь… ээ… парней!– Нет, Эмили, я не предпочитаю парней, – голос Хэйвуда вдруг стал серьезным. – Я предпочитаю тебя. И я сделаю всё, чтобы ты в меня влюбилась.Влюбилась? Я ошарашено смотрела на Хэйвуда, не в силах поверить своим ушам. Лицо парня было спокойным и уверенным, словно, стоило ему пожелать, и я действительно паду жертвой его обаяния. Но зачем ему нужно, чтобы я в него влюблялась?Тут Хэйвуд, вероятно, решил брать быка за рога и влюбить меня прямо сейчас. Я все еще практически висела на нем, потому что, поймав на полпути к земле, он так и не поставил меня ровно. И, воспользовавшись тем, что увернуться у меня не получится, парень вдруг начал наклоняться ко мне с самыми явными намерениями. Я замерла, глядя на него расширившимися глазами, и практически перестала дышать.– Хэйвуд! – завопили издалека, и одногруппник мгновенно вернул меня в вертикальное положение. Я же отпрыгнула в сторону и сделала независимый вид. – Хэйвуд!Конечно же, это был Томас. Он подошел к нам, многословно объясняя, что увидел Хэйвуда издалека и решил его окликнуть, чтобы вместе пойти на обед, потому что одному идти скучно, а тут и я оказалась рядом. Ох, надеюсь, он не увидел ничего лишнего…– Обед, ура! Как же я голоден, – я поспешно выступила вперед и первой зашагала по дорожке.– И я, я бы сейчас слона съел! – поддакнул Томас.Хэйвуд догнал нас через пару секунд, и мы направились в столовую.Остаток дня я успешно избегала своего соседа. Вот… невоспитанный тип! Как можно заранее объявлять, что собираешься кого-то в себя влюблять? Влюблял бы без уведомления, как все делают. То есть, не надо меня ни в кого влюблять! Еще не хватало влюбиться в типа, который два месяца меня третировал. Ни за что не сделаю такой глупости! Ни за что!Вечером перед тем, как зайти в свою комнату, я слегка помедлила, решаясь. Надеюсь, там меня не будет ждать решительно настроенный на продолжение вчерашнего Хэйвуд? Лучше бы ему не подходить ко мне, а не то… Настроив себя на сопротивление подобным образом, я резко распахнула дверь, только чтобы обнаружить пустую комнату.Хэйвуда не было. Мало того, его вещей тоже не было. В углу комнаты не стоял его огромный блестящий чемодан из крокодиловой кожи, а на столе не высилась стопка учебников. Недоверчиво оглядываясь, я зашла внутрь, плотно притворив дверь, и тут же заметила плотный прямоугольник на своей кровати. Записка.Отчего-то у меня затряслись руки, и я развернула ее с большим трудом.«Я потребовал переселить меня в отдельную комнату, – прочитала я вслух. – Так я могу хотя бы быть уверен, что ты не сбежишь ночевать на улицу. Увидимся утром.П.С.: Подарок на столе».Подарок? Отложив письмо, я подошла к столу и недоверчиво уставилась на пакет со знакомой эмблемой. Моя любимая кондитерская. А в ней мои любимые эклеры – те самые, что Генри когда-то приносил мне при Хэйвуде. Неужели он запомнил?Вытащив один эклер, я уставилась на него со смешанными чувствами. Облегчение от того, что теперь я буду жить одна – все же теперь, когда Хэйвуд все знает, ночевать в одной комнате было бы неудобно. И странное разочарование, которое я попыталась поскорее подавить. Лучше выпью чая с пирожными и помечтаю о том, что всего через несколько дней мне уже будет восемнадцать, и я смогу уехать из академии. Однако, вопреки ожиданиям, почему-то эта мысль отозвалась непонятной пустотой в груди.