26

Утром я в полной мере вкусила свободу жизни в собственной комнате. Я уже и забыла, как это, когда ты можешь спокойно собираться и одеваться, а не шмыгать в ванную и спешно переодеваться там, прыгая на одной ноге и не попадая в штанины. Приведя себя в порядок, я в последний раз посмотрелась в зеркало. По непонятной причине сегодня меня особенно волновал мой внешний вид. Удовлетворившись своим отражением, я расправила плечи и пошла на завтрак.Генри, как обычно, уже сидел за столом. Я успела шепотом пересказать ему, что Хэйвуд уступил мне комнату, до того, как мой бывший сосед появился в дверях вместе с Томасом. При виде Хэйвуда, шагающего по столовой, я внезапно почувствовала волну благодарности: все-таки уговорить ректора, наверное, было нелегко. Когда я просила поселить меня с Генри в начале обучения, ректор просто отказал нам. Хэйвуд же как-то смог его убедить. Может, его семья действительно настолько высокопоставлена, что даже профессор Филлипс к нему прислушивается?Подойдя, Хэйвуд тепло мне улыбнулся, и я робко ответила на приветствие, но тут же уставилась в свою тарелку, чувствуя ужасное смущение. Как же все было проще, когда он думал, что я – парень!– Эй, Генри, это не о твоей ли подружке тут пишут? – вдруг окликнул моего друга Эндрю Бримсон. Он сидел за соседним столом, а в его руках была огромная газета, в которую он обычно зарывался по утрам. Сейчас он повернул ее к нам и ткнул куда-то в середину: – Вот тут!– Какую подружку?Генри нахмурился и взмахнул рукой, отчего газета выпорхнула из рук Бримсона и подлетела к нему. Я тут же придвинулась к другу, заинтригованная, что там за подружка, и практически примерзла к стулу, поскольку глаза выловили мое собственное имя – Эмили Бишоп.«Сообщаем о том, что в это воскресенье Якоб Фиггинс и Эмили Бишоп сочетаются браком в церкви Святой Анны на Прудент Сквер».Объявление о свадьбе!Я уставилась на Генри ошарашенным взглядом. Как Фиггинс может взять меня в жены в воскресенье, если в этот день я собираюсь быть тут, в академии? Неужели он узнал, где я, и собирается забрать меня?Однако тут мой взгляд упал на нечеткое, расплывчатое фото под объявлением. Там, рядом с тощим и желчным стариком стояла девушка. Ее лицо было едва различимо из-за плохого качества газетного снимка, но одно я могла сказать точно – это была не я! У меня не было такого полосатого платья, и я никогда не фотографировалась с мистером Фиггинсом.Заметив, как побелело мое лицо, Хэйвуд, сидящий напротив, выдрал газету из рук Генри и пробежал взглядом по странице. По мере прочтения его глаза округлялись, а на лице проявлялось крайне озабоченное выражение.– Ой, эта же та самая Эмили Бишоп! О вас с ней еще ходили сплетни, – Томас, сунув нос в газету, проявил недюжинную память. Точно, Хэйвуд же совсем недавно говорил про слухи обо мне и Генри за столом, когда Томас был рядом.– Это не я, – испуганно произнесла я, по привычке оборачиваясь к Генри.– А при чем тут ты? – встрял Томас. – Или у тебя тоже эта Эмили Бишоп в подружках?– Я вижу, что не ты, – ошарашено пробормотал Генри.– Мне кто-нибудь что-нибудь объяснит? – возмутился Томас.Я на миг закрыла лицо руками, но тут же убрала их и решительно перегнулась через стол.– Эмили Бишоп – это я, – шепотом сообщила я Томасу, – только тихо! Никто не должен знать!– Что?? – взревел он, как корабельная сирена, и на нас тут же начали оглядываться и шикать с соседних столов. – Ой, извините. Что? – повторил он уже шепотом.До моего совершеннолетия осталось всего четыре дня. Надеюсь, Томас не успеет выдать меня. Он случайно услышал слишком много, и сейчас я не могла придумать никакого достоверного объяснения для наших обмолвок.– Я прячусь от мистера Фиггинса, – пояснила я так же тихо и ткнула пальцем в фотографию. – Вот от него. А он, похоже, что-то задумал.– Я бы тоже от него прятался, – сознался Томас, еще раз глянув на фотографию. – Но ты, получается, эээ… девчонка? То есть, девушка? И вы знали? – обвиняюще спросил он, оборачиваясь к Генри и Хэйвуду.У парня был такой ошарашенный и несчастный вид, что я невольно улыбнулась.– Потом будем разбираться, кто что знал. Сейчас надо придумать, что с этим делать.Сдвинув чайник, Генри положил газету на середину стола. Пока мы разговаривали, большая часть адептов уже успела доесть и покинуть столовую, и мы остались почти одни, не считая пары старшекурсников на другом конце зала.– Воскресенье уже завтра, – медленно проговорил Хэйвуд, – а газета – сегодняшняя. Обычно подобные объявления печатают за месяц. Он хочет, чтобы у нас не было времени ничего предпринять.Почему-то это «нас» отозвалось теплом в моем сердце. Получается, Хэйвуд поможет мне разобраться с этой взявшейся из ниоткуда фальшивой Эмили Бишоп? Генри после этих слов тоже бросил на Хэйвуда долгий оценивающий взгляд. Видимо, он счел помощь моего бывшего соседа полезной, потому что не стал возражать против его участия.– Это может быть ловушка, – подумав, заявил друг. – Возможно, Фиггинс хочет, чтобы настоящая Эмили заявилась на свадьбу и возмутилась, что ее хотят подменить самозванкой.– Но тогда он сразу меня схватит! – тут же возразила я. – Завтра мне еще не будет восемнадцати. Однако… – в голову вдруг пришла мысль, от которой я на миг замолчала, а потом медленно продолжила: – Может, мистеру Фиггинсу и не нужна настоящая Эмили Бишоп. У него есть все мои документы. Он может просто взять в жены самозванку по моим документам, а потом, предположим, она оставит записку, что жизнь ей не мила, положит ее на берегу озера и спокойно уедет. А Фиггинс объявит меня погибшей и получит мой дом и все остальное.– Разве можно просто так подменить одного человека другим? – не согласился Хэйвуд. – Газеты читаем не только мы, то есть, не только Бримсон. Кто-то из твоих знакомых, – он пронзительно посмотрел мне в глаза, – так же увидит это объявление и решит поздравить молодых. Думаю, они не станут молчать, если заметят подмену.– Если только Фиггинс не наймет охранников и не прикажет им не пускать никого в церковь, – отозвался Генри.За столом воцарилось молчание. Я судорожно прикидывала разные варианты. Генри, нахмурившись, уставился в одну точку. Томас все не мог поверить в услышанное и разглядывал меня, пытаясь сообразить, девушка ли я или обманываю, и нервно жевал хлеб. Хэйвуд барабанил пальцами по столу. Он и нарушил молчание первым.– Нужно пойти туда и не допустить этой свадьбы, – решительно произнес парень, и его глаза на миг загорелись серебристым колдовским огнем. – Думаю, мага его охранники не удержат.– Двух магов, – согласился с ним Генри. – Если брак состоится, он будет иметь юридическую силу, поэтому его нельзя допустить.– Трех магов! – Томас, похоже, тоже решил присоединиться к разрушению планов Фиггинса. Однако и Хэйвуд, и Генри единогласно воспротивились, заявив, что кто-то должен остаться тут со мной на случай, если Фиггинс все же появится в академии. Томас тут же преисполнился значимости от возложенной на него задачи, и я начала немного переживать, что от его пыла охранять меня может быть больше вреда, чем пользы.Еще через полчаса план был готов. Генри заявится на свадьбу, изображая оскорбленного возлюбленного. Должна же быть какая-то польза от сплетен? А Хэйвуд поможет ему. Вместе они должны будут разоблачить самозванку, устроить скандал и вызвать полицию. Причем сделать это нужно будет до того, как мистер Фиггинс наденет на палец фальшивой Эмили кольцо.Ох, какой завтра будет жуткий скандал… Его будут обсуждать еще много месяцев. Но ничего не поделаешь, между сплетнями и Фиггинсом я выбираю сплетни.Хорошо, что в субботу мы не учились, потому что после таких известий сконцентрироваться на занятиях я бы точно не смогла. Весь оставшийся день прошел в обсуждении плана и уточнении разных деталей. Когда же я осталась одна, то обнаружила, что хожу из угла в угол по комнате, не в силах остановиться. Только бы завтра все прошло успешно! А не то я все же окажусь замужем за Фиггинсом.Подумав об этом, я вдруг обнаружила, что уже не так боюсь этого, как два месяца назад. Потому что Фиггинсу нужна не я, а деньги. В самом худшем случае он их получит, а я сбегу и останусь без гроша. Ничего, у меня есть друзья, они не оставят меня в беде. Да и два таких сильных мага, как Хэйвуд и Генри, не могут не справиться. Им нужно будет всего лишь расстроить свадьбу, а люди справляются с такими вещами и безо всякой магии.Немного успокоившись, я села в кресло – хоть Хэйвуд и съехал, но свою мебель не забрал – и снова взяла в руки злополучную газету. Ну и мистер Фиггинс! Как можно было подумать, что вот эту особу получится выдать за меня? Да она же толстая! Ну ладно, толстая сверху. Талия у нее вроде бы тонкая, но всем же видно, что это исключительно заслуга корсета.Негодующе фыркнув, я отложила газету. Ничего, завтра мои друзья выведут эту самозванку на чистую воду. Они вызовут полицию, и там ее, надеюсь, так запугают, что больше она не станет притворяться кем-то другим и подставлять невинных людей, выходя замуж по их документам. Аферистка.Под вечер я уже настолько вымоталась переживаниями, что уснула, едва добравшись до кровати. А утром первой мыслью было то, что сегодня все решится – либо победит Фиггинс, либо мы. Наскоро приведя себя в порядок, я вышла в коридор и практически сразу наткнулась на Хэйвуда, подпирающего стену. Он ждал меня? Тогда почему не зашел? Вроде браслет еще должен пропускать его в комнату. Наверное, парень не хотел меня смущать. Следовало признать, после того как Хэйвуд узнал, что я девушка, он стал вести себя исключительно по-джентльменски.– Доброе утро, – он отлепился от стены и пошел рядом со мной. Я тут же почувствовала, что дар речи словно покинул меня. Более того, я совершенно не знала, куда деть руки. Карманы! Точно, у меня в пиджаке есть карманы.– Доброе утро, – нервно отозвалась я и, казалось, эта фраза разорвала внезапно одолевшее меня проклятие молчание. – Но оно пока какое-то недоброе, то есть, немного нервное. Вот когда все свершится, я не стану женой Фиггинса, а вы с Генри вернетесь невредимыми… То есть, я в вас не сомневаюсь, но…– Эмили, – Хэйвуд вдруг развернулся и, оказавшись прямо передо мной, схватил за предплечья. – Фиггинсу ты не достанешься, не переживай. Обойдется, – жестко произнес он и пальцами приподнял мой подбородок. Я вздрогнула от этого прикосновения, от того, как его большой палец погладил мою кожу. – А если он будет усердствовать, я вырву ему ноги, как и любому, кто подойдет к тебе, – твердо закончил парень.Я замерла, глядя на него, как кролик на удава, с судорожно бьющимся сердцем и мечущимися мыслями. В его глазах мешалось и непоколебимое намерение, и чувства, столь сильные, что пугали меня, и, на самом дне – отчаяние, смешанное с виной. Что он хочет этим сказать?Тут Хэйвуд было наклонился ко мне, отчего я прерывисто вздохнула и…Вдали хлопнула дверь, раздались громкие вопли и гомон спешащей на завтрак веселой компании. Я поспешно отшатнулась. Хэйвуд тоже, выдохнув, на миг прикрыл глаза, а когда вновь открыл, в его взгляде читались лишь собранность и сосредоточенность.– Ты ему не достанешься, – повторил парень. – С нами ничего не случится, и Фиггинс не сделает тебя своей женой. Я этого не позволю, – его тон был серьезен, а глаза смотрели на меня прямо и твердо. – Ты мне веришь?Взгляд Хэйвуда гипнотизировал, и я вдруг поняла, что верю. Человек, стоящий передо мной, был способен добиться чего угодно. У Фиггинса нет шансов.И у меня тоже.Я кое-как сообразила, что нужно кивнуть.– Тогда пойдем завтракать, – Хэйвуд наконец отвернулся, и я выдохнула, чувствуя себя сорвавшейся с крючка рыбой.Все время, пока мы шли до столовой, его прикосновения горели на моих плечах и лице, и казалось, что стук моего сердца слышен всем вокруг. Что со мной творится? Ох, только бы никто не заметил…Позавтракав за несколько минут, Генри и Хэйвуд удалились – им нужно было добраться до церкви заранее на случай, если Фиггинс перенесет время бракосочетания. У меня тут же пропал аппетит. Вяло поковырявшись в тарелке, я подождала, пока Томас доест, и мы вместе направились в библиотеку. Если честно, я бы предпочла подождать их возвращения в парке или в своей комнате. Но мнение Генри и Хэйвуда было единогласным – быть на виду, среди других адептов, там, откуда меня нелегко похитить. Поэтому я послушно взяла книгу, но мои глаза лишь бездумно скользили по строчкам, и я не осознавала ни слова.– Ой! – вздрогнув от тычка пальцем в плечо, я недоуменно уставилась на Томаса.– Прости. Все еще не могу поверить, что ты девчонка, – покаянно отозвался он.«Не там надо трогать, чтобы убедиться. Хэйвуд вот в правильном месте трогал», – вдруг подумала я и тут же покраснела от таких мыслей. О чем я только думаю! Это все пребывание в мужской академии так на меня влияет.Я машинально растянула губы в улыбке:– Когда все закончится, приеду в академию в платье. Тогда и увидишь, похожа я на девчонку или нет. Хотя ты ведь уже видел меня в женском наряде во время репетиций пьесы?– Ну тогда я не знал, кто ты, вот и не понял, – задумчиво поскреб пальцем щеку Томас, а мои мысли меж тем снова перескочили на Хэйвуда.Эйден Хэйвуд. Когда он сказал, что сделает все, чтобы я в него влюбилась, казалось, что он будет… донимать меня. Не давать мне проходу до такой степени, что придется пожаловаться Генри. Однако парень поступил хитрее – начал помогать. Уступил мне комнату, принес пирожные, отправился расстраивать мою свадьбу. То есть, свадьбу по моим документам с мистером Фиггинсом.В душе затеплился трепетный огонек благодарности, а в голове начали всплывать и другие моменты. Как он спас меня, когда магия Томаса вышла из-под контроля. Как предлагал деньги, когда решил, что Генри меня шантажирует. Как он поцеловал меня на сцене, а потом в комнате. И как он наклонился ко мне сегодня утром…Сердце внезапно понеслось вскачь, хотя я все так же сидела, примерзнув к креслу. При одном только воспоминании о Хэйвуде, о его прикосновениях меня бросило в жар. Но следом возникла другая мысль. А вдруг с ним что-то случится? Я же никогда себе этого не прощу… Мне вдруг подумалось, что его могут ранить, и сердце тут же сжалось от паники и ужаса.И тут, сидя в кресле, я вдруг с кристальной четкостью осознала, что Хэйвуду не нужно больше влюблять меня в себя. Я и так уже окончательно и бесповоротно в него влюбилась. Не знаю когда, не знаю почему, но твердо знаю, что без него я никогда не буду счастлива.Это осознание ужаснуло меня. Я ведь скоро уеду! И больше никогда его не увижу… А может, он тоже влюбится в меня и сделает предложение? Он же сказал, что никого ко мне не подпустит! Но если бы он хотел, то давно бы его сделал. Шансов было предостаточно! Может, я ему не нравлюсь?Но тогда Хэйвуд не стал бы целовать меня и брать за руку. Не стал бы говорить, что хочет, чтобы я в него влюбилась. Вряд ли он такой бессердечный ловелас, который влюбляет в себя девушек из спортивного интереса, просто желая посмотреть, что из этого получится.Чувствуя, что голова идет кругом, я резко поднялась и прошлась туда-сюда по мраморному библиотечному полу. Я влюбилась в Хэйвуда. И что мне теперь делать?