Глава 10

Из телепорта мы вышли на кладбище вчетвером. Я. Хард. Мик и псина, верхом на которой восседал братец в доспехах. Ну точно рыцарь верхом на драконе. Правда, размеры хомячелло подкачали. Да и у твари крыльев для полета не имелось. И огнеплюйных свойств тоже. Но зато кусательные были на высоте.

– И зачем вы его взяли? – глядя на вулвера, недовольно пробурчал альбинос и скривился, когда мы подошли к адептам, уже ожидавшим нас у склепа.

– Выгулять. – Я лучезарно улыбнулась Альбиру, отчего того перекосило еще больше.

– Тебе не кажется, что место и время для выгула ты выбрала слегка неподходящее? Мы ведь идем на подпольные бои… – уточнил рыжий, которого, видимо, тоже немного смущала клыкастая бестия.

– Какие питомцы, такой и выгул. – Я развела руками. – А если ты о том, что Лапочка будет путаться под ногами… Так она сама погуляет по улицам нижнего города, пока мы заняты.

Из всего сказанного мной парни, похоже, уловили только одно. А озвучил это братец.

– Стоп! Ты назвала мое орудие смерти… Лапочкой? – возмутился хомячелло.

– Ну она же девочка, – как само собой разумеющееся ответила я, наблюдая три вытянувшихся лица, изумленную пушистую морду с поднятым забралом и бессовестно смеющиеся глаза у одного рассветного.

И их увидела не только я.

– Ты все знал! – обличительно ткнув коготочком в сторону Харда, фыркнул Мик. – Про моего вулвера! И не сказал!

– Я думал, ты в курсе, – страж был сама невозмутимость.

Хомячелло на это пробурчал, что ему было недосуг собакам хвосты вертеть и тем более под них заглядывать. В общем, не нашелся с достойным ответом. И, чтобы скрыть смущение этим фактом, предпочел заняться тем, что обычно делают люди, напрочь обделенные умениями, талантами и вниманием, – начал активно руководить!

– Мы тут до излома зимы стоять будем?! – спросил братец тем особым тоном, с которого обычно одновременно начинались в нашем доме наведение и порядка, и суеты. Почему одновременно? Потому что эти два действа чаще всего совпадали с третьим – возвращением родителей из путешествия, или с выходных, которые они проводили без нас, или из гостей, у которых заночевали… – Вытаскивайте своего голема и пошли уже… Наваляем всем!

Для пущего эффекта Мик даже дернул бестию, на которой сидел, за ухо, словно за удила. Видимо, забылся. Только Лапочка, вместо того чтоб встать на дыбы, как подобает коню, припала на передние лапы, а затем подпрыгнула с радостным лаем. Братец загарцевал, вцепившись в шерсть псины всеми четырьмя лапами.

Под мелодичное бряцание его доспеха мы и вывели голема из склепа.

– Од-ри-по-мо-ги! – клацая зубами, простонал хомячелло, когда Лапочка заложила очередной круг вокруг какой-то могилы.

Но выручил пушистого Хард. Рассветный лишь коротко свистнул, как бестия тут же примчалась к нему и замерла в ожидании. Страж лишь покачал на это головой и, вздохнув, повел нас всех с кладбища.

Так мы и вышли с погоста: Хард впереди, я рядом с ним, чуть поодаль от стража – жизнерадостный вулвер с Миком, позади – парни. Замыкал процессию голем, чья тяжелая поступь отдавалась эхом. Хотелось бы сказать, что точно так же мы появились и на улицах нижнего города, но… увы.

Как только оказались на границе трущоб, пришлось накинуть на истукана заклинание отвода глаз. А еще полог тишины. Так что теперь позади нас оставались лишь вмятины на земле. Зато абсолютно бесшумно. Да и мы сами скорее крались, чем шли открыто.

Мик и вовсе сообщил, что будет наблюдать со стороны, чтобы подстраховать меня, если что. И после этого Лапочка с братцем скрылись в густых вечерних тенях, отделившись от нас. Причем сделали это моментально, нырнув в сумрак, словно в омут. Раз – и их уже нет.

На город меж тем опустилась ночь. Она еще не шагнула на улицы полновластно, лишь собиралась. Но там, выше, на холме, уже зажглись фонари на столбах. Здесь же, в бедняцких кварталах, где витал запах сточных канав, смешиваясь с душком гнилой рыбы, мгла выходила из углов и подворотен, растекалась по немощеным перекресткам, стелилась под ногами, отражаясь в лужах.

Грубые каменные стены жавшихся друг к другу домов изредка подсвечивались тусклыми факелами, кидая дрожащие тени на облупившиеся деревянные рамы. До нас доносились откуда-то издалека приглушенные звуки волынки и дудочек, скрип старых дверей, завывание ветра в чьей-то трубе и мяуканье какого-то любвеобильного кота.

Для меня это не то чтобы было внове, но и привычным назвать было нельзя. Я бывала здесь всего пару раз и возвращаться особо не стремилась. А вот Форс, похоже, чувствовал себя тут как сквыкша в болоте и отлично ориентировался.

Орканутый покрутил башкой и уверенно указал в провал между домами.

– Нам туда, – заявил он. – Это кратчайший путь до складов старого порта. Обычно все бои там.

Я хмыкнула про себя: ну да, логично, бедняцкие кварталы в районе мыса практически прижимались к заброшенной гавани. Говорят, что около века тому назад из-за какого-то взрыва на одном из судов произошел мощный выброс магии и, как следствие, смещение одного из береговых течений, так что швартоваться в том месте стало опасно.

Новый порт отстроили в паре миль, а старый так и остался неразобранным. И скоро его облепили лачуги. Из их лабиринта мы и вынырнули к складу. Последнему, полуразрушенному.

Я огляделась. Тут я точно оказалась впервые. Это был какой-то город в городе. Со своими порядками и законами. Место, куда даже вооруженные стражи не рискнули бы сунуться без большой нужды.

Вот только у нас она-то как раз и была. И еще какая! Так что, тряхнув головой, я лишь сжала ремень сумки и двинулась следом за нашим провожатым в толпу.

А та становилась все гуще. В какой-то момент я думала, что меня и вовсе задавят, а еще общипают. В том смысле, что не сумку обчистят, а банально, за зад… Когда по нему прилетел первый шлепок, я стерпела. На втором психанула, послав любителю распускать руки проклятие почесухи. А третьего… не случилось.

Хард, вдруг оказавшийся рядом, просто ловко вывихнул чью-то кисть, перехватив ту рядом с моим бедром. Причем сделал это настолько походя, что не оглянись я в этот момент, чтоб сама обжечь нахала заклинанием огненной ладони, не увидела бы.

Из-за этого мы слегка приотстали от Форса, который, словно что-то почувствовав, остановился.

Даже орканутый одобрительно хмыкнул, а потом подмигнул мне:

– Не отставай, рыжая, здесь на твой аппетитный зад уже многие заглядываются.

– Глаза поломают, – фыркнула я.

– Так они не гляделками тебя лапать будут.

– Значит, поломают не глаза, а руки, – мрачно ответила я. На что рассветный хмыкнул в духе: угрожаешь ты, а ломать мне. Но я смолчала, лишь втянув обратно магию от так и не использованного заклинания.

– Знал, что ты из наших, – отозвался Форс, подмигнув мне и широко улыбнувшись. Недвусмысленно так.

Этот ненормальный что? Со мной флиртует? Прежде чем я до конца осознала происходящее, меж мной и орканутым выросла стен… в смысле спина рассветного. Хард не сказал Форсу ни слова, но адепт как-то посерьезнел и скупо, по-деловому сообщил Молочку:

– Давайте за мной и… Постарайся не выделяться.

Совет, конечно, хороший, но бесполезный. Аристократ был в этой толпе как белая (во всех смыслах) ворона. Еще и белобрысой своей башкой крутил по сторонам, вместо того чтобы работать локтями.

Ну и напоролся на здоровяка. Тот сбил Альбира своим пузом. Причем намеренно.

– Какие девочки у нас тут… – издевательски гоготнул детина, почесывая грязную бороду. – Беленькие, чистенькие. Малышка, ты потерялась?..

– Эй, троллья задница, этот блондинчик со мной, – негромко, так чтобы только громила услышал, произнес Хард.

То ли обращение бугаю не понравилось, то ли что рассветный его при этом пихнул локтем в бок, но так или иначе этот тип решил выразить свое возмущение с помощью кулака в лицо. Только сдается, детина уже перебрал, а может, страж оказался слишком ловким, но сжатая пятерня с пальцами-сардельками и прямой нос Харда разминулись. А вот ответный удар стража точно попал в цель. Жаль, в сутолоке не смогла разглядеть какую. Но туша рухнула на землю. Да так, что та дрогнула.

Или, может, это от очередного шага голема, который неторопливо двигался сквозь толпу? При приближении истукана вопросы исчезли даже у самых любопытных. И мы продолжили наш путь к арене, что располагалась в самом центре склада, который был освещен магическими огнями. Но хотя бы освещен! Видимо, все же факелы, как на улицах, организаторы использовать побоялись. Да и в их тусклом свете мало что можно было вокруг разглядеть…

Зато почуять – еще как. Для этого яркого пламени не нужно. Так что я отчетливо ощущала витавший в воздухе запах азарта, пота, окалины… Он смешивался с лязгом металла и ревом толпы.

– Давай! Давай! – орал в артефакт-усилитель какой-то оголтелый парень в яркой рубахе, стоя на бочке рядом с круглой ареной. – Пошла жара!

И, вторя ему, неслось со всех сторон:

– Мочи его!

– Врежь!

– Твою ж…

А на арене, которая была огорожена силовым барьером высотой мне по пояс, двое големов дубасили друг друга. И были они отнюдь не теми глиняными истуканами, которых мы создавали на тренировочном поле из земли и глины.

Камень и сталь. Броня. Да, грубая обработка, швы с такими зазорами, что в них Мик пролезет, клепка «на живую» и простецкие плетения магии. Нет защиты от демонов… Но все равно это были опасные истуканы. Хоть и не чета тем махинам, что охраняли южные границы от песчаных тварей.

– Постойте тут пока с остальными, а я пойду договорюсь насчет нас, – распорядился Форс и хотел было нырнуть в толпу, но Хард, удержав его за руку, поправил:

– Мы пойдем.

И они ушли. А я, Молочко, рыжий и голем остались. Рядом с нами стояли еще истуканы и, похоже, их хозяева. Я не удостоила особым вниманием вторых, зато пристально начала разглядывать первых и… Не было. Голема, с которым брат дрался на площади, не было! Вот бздых!

Постаралась успокоить себя тем, что, возможно, того истукана уже обкатали и сегодня создатель выставит другого, того, кого мы можем вычислить по движениям.

Тлен и пепел! Я не могла ошибиться! Просто не имела права!

Запрокинула голову в отчаянной мольбе небу, которое было видно через дыру в потолке. Но вместо звезд увидела в черноте под балкой два смотревших как сама смерть глаза. Вулвер… Так вот где они с Миком! И сразу стало как-то легче.

В этот момент над ареной вспыхнуло иллюзорное табло, показав счет боя. Свет ударил по глазам, а когда я вновь посмотрела на балку, то нечисти и братца там уже не было.

Зато почти сразу же рядом с нами появились орканутый и Хард. Первый был мрачен, недоволен и со ссадиной на скуле. Второй – невозмутим настолько, что даже подозрительно.

Впрочем, отметину на лице Форса заметила не только я. Рыжий при виде нее не удержался от вопроса:

– Что, пришлось выбивать место на арене кулаками?

Орканутый, тряхнув головой так, что колечки в ухе сверкнули, недовольно произнес:

– С выступлением все хорошо. Мы с Торрансом просто слегка не сошлись во взглядах…

– На что? – не понял Ворин.

– На жизнь, – отозвался рассветный.

И хотя он больше ничего не произнес, у меня закралось подозрение, что Хард имел в виду не всю протяженности бытия, а один ее яркий, точнее, рыжий момент. Но зачем? Я ведь для него только лишь осведомитель… К тому же не особо ценный. Или не только?

Украдкой глянула на рассветного: тот был олицетворением самой невозмутимости. Стороннему человеку ничего нельзя было прочесть по этому сосредоточенному лицу. Но отчего тогда я чувствовала, как внутри стража беснуется пламя? Такое, от которого способны треснуть самые крепкие камни, пробудиться вулканы… Это была разрушительная сила. И моя магия тянулась к ней. А может, это была и не она, а я сама.

И вдруг Хард резко повернул голову. Его взгляд не обжигал. Он просто испепелял. От него внутри меня случилось словно одно большое магическое замыкание. Такое, что еще немного – и я сама взорвусь, как разрывное проклятье.

Я ощутила, как кончики пальцев стало жечь от готовой вырваться из-под контроля энергии, а волоски на теле приподнялись, будто от холода. Но мне было жарко.

И рассветному, похоже, тоже. Иначе с чего так бешено забилась жилка на его виске и Хард сглотнул, будто испытывая дикую жажду?

Голос Молочка ворвался в мое сознание будто издалека.

– Неважно, в чем вы там не сошлись, главное, чтобы наш голем выиграл бой… – фыркнул альбинос и поинтересовался: – Какие мы, кстати, по счету?

Оказалось, что четвертые. А с учетом того, что уже заканчивался второй поединок, на арену нашему истукану предстояло выйти уже скоро и…

– …И победителем этого боя становится Красавчик Смерть! – взревел парень в яркой рубахе в свой амулет-усилитель. Да так, что его голос, по ощущениям, пробил мои барабанные перепонки. А глашатай меж тем продолжил: – На счету у этого голема ни одного поражения. Несокрушимая железная броня и стальные нервы его хозяина! Поприветствуем их! Неужели сегодня они унесут с собой сорок тысяч гелларов? Кто бросит вызов Смерти?

Толпа загудела. И под ее крики на арену вышел каменный истукан. И тут я поняла две вещи. Во-первых, похоже, делали этого голема по принципу: чем больше, тем лучше, не обращая внимания на такие детали, как защита плетений или броня. А во-вторых, сражаются здесь не парами, а по принципу: кто остался на ногах, того и куш. А это значит, что если нашего голема не размажут в первом бою, то ему нужно будет сражаться с другими противниками без передышек.

От осознания последнего хотелось выругаться. Твою ж… рать! Так нечестно! Хотя… это же бои без правил. Чего я хотела?

А сражение на арене меж тем кипело вовсю. Земля содрогалась под ногами каменного гиганта. Я тоже содрогалась. Но от мысли, что наш голем может проиграть Красавчику Смерти. Потому как тот, кажется, был создан, чтобы сокрушать. Его точные удары по большому, но неповоротливому противнику привели к тому, что каменная громадина рухнула, не продержавшись и четверти оборота клепсидры. Причем не просто упала, Красавчик раскатал своего соперника по камешкам. В самом прямом смысле. Булыжники, из которых состоял голем, наверняка врезались бы в толпу, если бы не силовой барьер.

Маг, что управлял гигантом, при этом получил такой откат, что потерял сознание, а возможно, еще и дар, если не жизнь, не успев отпустить нити управления. По ним-то в момент распада матрицы, что сдерживала камни тела голема вместе, прошла такая обратная волна энергии, что удар молнией в сравнении с ней был сущей ерундой.

Я сглотнула. Внутри все похолодело. Альбир, стоявший рядом со мной, нервно провел рукой по волосам. Кажется, до него только сейчас дошло, что Хард, вызвавшись заменить его, оказал альбиносу большую услугу. И красноглазый впервые этому обрадовался.

А я – нет. Потому что испугалась за рассветного. Он же после ранения. Бессонной ночи. Еще и делился со мной силой, когда я потеряла сознание, а теперь должен был управлять нашим големом.

Я сжала кулаки, стараясь если не взять всю себя в руки, то хотя бы придушить страх.

– Этот закончился, несите следующего! – услышала я рев амулета-усилителя. – И кто же это у нас будет?.. Кто?.. – В этот момент какой-то шустрый малец подбежал к глашатаю, шепнув что-то тому на ухо. И в воздухе прогремело: – А вот и новый кандидат! Ну что, пошумим?! – При этих словах по складу прокатились одобрительный гул, свист и улюлюканье. Но этого парню в цветастой рубахе было мало: – Я сказал – пошумим!

И в ответ на это раздался такой рев, что вздрогнули, кажется, даже стены. Я почти оглохла и ничего не слышала, только увидела, как на арену, порхая, выскочил наш голем, а Хард, разминая плечи, подошел вплотную к силовому барьеру.

Мы тут же заработали локтями, пробираясь к рассветному. Глашатай же меж тем проорал:

– Делайте ставки, не стесняйтесь. Новый бой вот-вот начнется. Сегодняшний фаворит – Красавчик Сме-е-ерть! – При этих словах рев вновь пронесся по толпе. – И вызов нашему победителю решил бросить новичок. – Тут крикун обернулся к Харду, что-то у него спросив. Рассветный лишь отмахнулся, сосредоточившись на нитях подчинения. А затем на всю толпу прогремело: – Встречайте! Новый боец… Отвали-и-и!

Да, именно так и проревело. Только матом. Я хмыкнула. Судя по всему, именем наш истукан обзавелся только что. А вот поклонниками – нет. Появлился От (я предпочла быть хотя бы отчасти культурной и хотя бы в мыслях сократила бранное прозвище до двух литер) на арене под свист, далекий от одобрения.

Ну да, наш истукан был мельче Красавчика, не расписан светящимися рунами, да и вообще выглядел в меру неказистым. Зато без меры наглым. Потому как первое, что сделал наш истукан (не без помощи Харда), – это показал неприличный жест нынешнему фавориту. И тем взбесил его хозяина.

Смерть ринулся в атаку еще до того, как была дана отмашка к бою, и… пронесся мимо увернувшегося в последний момент Отвали.

А дальше я едва успевала следить за боем. Удар. Оти поднырнул под кулак красавчика, выставил блок, врезал боковым.

– Мочи его!

– Бей давай! Я на тебя серебряный поставил!

Улюлюканье, свист…

Я сжимала кулаки, кусала губы, забыв обо всем вокруг. Но, кажется, у Харда все было под контролем. Нашему голему даже удалось подсечкой опрокинуть Красавчика. Да так, что того всем корпусом провезло по барьеру.

А Отвали еще рисовался на арене, едва ли не вытанцовывая и да… показывая все тот же крайне неприличный жест средним пальцем.

Красавчик же, после того как его перемкнуло у барьера, рухнул на пол.

– Вставай и дерись, каменный урод! – проревел кто-то сзади.

– Да! Сражайся, кусок дерьма!

И тут в пику с другого конца проорали:

– Кончай его, Отвали!

Но Хард, кажется, не торопился нападать.

– Ну, чего ждешь? – подскочил к рассветному Молочко. – Давай кончай его.

А Хард словно ждал. При этом еще и красовался или… провоцировал! Только не своего нынешнего противника. А того, что сейчас был тут, в толпе, с нужным нам големом.

И, словно в подтверждение моих догадок, едва хозяин поднял Красавчика, Хард с нашим големом обрушился на него ураганом: блок слева, удар по креплению брони, такой, что у той сломались ребра жесткости. Рывок. И вот Оти выдрал часть защиты, ударил по аккумулирующему амулету, а затем и полностью выбил его, выведя из строя и матрицу, распределяющую энергию.

Плетение распалось, но хозяин Красавчика – опытный, гад – успел за миг до этого бросить нити управления. Так что от отката он лишь пошатнулся, но не упал. В отличие от своего голема.

– Похоже, Смерть сегодня скончалась, – проорал глашатай под хохот зрителей.

Проигравший маг при этих словах посмотрел на Харда так, что у меня не осталось сомнений: стоит нам выйти отсюда, и нас попытаются убить. Возможно, даже несколько раз. Но парни об этом не думали.

Орканутый, Молочко и рыжий ликовали, празднуя победу. Лишь Хард был невозмутим. Потому как, в отличие от парней, для него это был не конец поединка, а лишь его начало. Рассветный выжидал. А Отвали исполнял на арене издевательский танец и двигался так стремительно, что… На это клюнули те, кто был нам нужен!

Это я поняла сразу, когда увидела, как перед големом, что шел к арене, расступалась толпа. Словно волны перед носом боевого корабля. А когда тело стального гиганта осветили парившие в воздухе светляки, я узнала того, кто чуть не убил Мика!

– Как тебе удалось его выманить? – потрясенно выдохнула я Харду.

– Всего лишь дал тому магу, что управляет этим големом, – отозвался рассветный, кивнув на шедшего к нам истукана, – то, что он искал.

– И что же это?

– Соперника, который может сравниться с ним в скорости.

Я же глянула на Оти. Потом на того самого голема, что едва не убил нас с Миком. Снова на Оти… Да, наш истукан был быстрым, но я знала, на что способна махина ренегатов, и прошептала стражу:

– Если что – бросай управление, не раздумывая.

– Мне нужен его хозяин, – упрямо ответил Хард.

– А мне нужен ты! И живым, – выпалила я.

– Беспокоишься за меня? – приподняв бровь, спросил Хард.

– От тебя мертвого меньше помощи, – произнесла, готовая проклясть себя за вырвавшееся до этого признание.

– Не переживай, если что, я знаю толкового некроманта, – усмехнулся рассветный и повернулся к помосту, на который уже вышел голем ренегатов.

Почти тут же была дана отмашка к бою, и… Я не успела ничего не то что понять – толком разглядеть. Только блеск стали и искры, что та высекала при каждом ударе. А больше… ничего! Слишком быстро.

В отчаянии я отвела взгляд от арены и увидела, как на запястье, там, где у Харда ткань рубашки задралась до середины предплечья, светится вязь вживленного под кожу металла да неистово ярко горят кристаллы, вросшие в мужское тело.

Рассветный был на пределе. И давно за пределами возможностей обычного мага. Кого другого уже бы давно размазало откатом. Но Хард держался сам и уверенно держал нити подчинения голема, которым управлял.

– Ищи его хозяина, – словно почувствовав на себе мой взгляд, хрипло бросил страж. И я, опомнившись, начала лихорадочно оглядываться.

Рядом было несколько магов, но ни один из них не контролировал того бешеного истукана, который теснил Оти на арене.

Мой взгляд заметался по углам, по стенам, рядом с которыми стояли пустые бочки. Этот ренегат должен видеть бой. Иначе как им управ… Лять! Вот он!

Почти под самым потолком, на некоем подобии строительных лессов, стоял тип, который неотрывно смотрел на арену, и в его руке был какой-то амулет, пульсировавший алым…

Вот шандец! Через всю толпу я не успею до него добраться. Задрала голову, ища Мика. Он должен был быть где-то там, на потолочной балке. И едва заприметила знакомую тень с хомячелло на загривке, как указала братцу на типа с амулетом. Старший понятливо кивнул, и тут же вулвер метнулся к цели.

Я же призвала магию, создавая в руке атакующий боевой аркан. И тут лязг со стороны арены заставил меня обернуться и увидеть, как Оти со всего маху швырнуло на барьер арены. Да так, что тело истукана напрочь вынесло собой силовой поле, от плетения которого ничего не осталось.

Крик. Паника. Кого-то из зрителей придавило и помяло. Но противник Оти не обратил на это внимания. Он разбежался и рухнул на нашего истукана. Так, что пробил и броню, и амулет – систему распределения энергии, который заискрил, выплевывая магию.

А затем, приподнявшись на одной руке, голем ренегатов, словно молотобоец, начал шарашить по корпусу нашего истукана. Оти выставил блок, пытаясь защититься, но даже мне стало понятно, что Хард не выдержит.

– Бросай! – крикнула я, понимая, что еще немного – и наш голем перегорит, а откатом ударит по стражу.

– Это ты бросай! – рявкнул в ответ рассветный, и в этот момент Оти, вцепившись в один из щитков на плече противника, отодрал его, обнажив один из силовых узлов.

И я ударила по нему арканом. И тут время словно само замедлилось. Я увидела и росчерк в воздухе собственного заклинания, и то, что прежде, чем оно достигло цели, Оти разлетелся мелкой каменной крошкой, а сдерживавшая его тело магия прокатилась ударной волной по ангару, и почти синхронно с ней – еще один взрыв. Сдвоенная ударная волна опрокинула и разметала всех, кто оказался рядом.

Я упала на землю, рефлекторно прикрыв глаза и чувствуя, что меня придавило чем-то тяжелым. Наверное, кем-то из зрителей. Но мне было плевать на тяжесть, на то, что я, кажется, подвернула ногу, на звон в ушах и то, что не могу сделать вдох… Важнее всего этого был ответ на вопрос: что с Хардом?

Волна отката была слишком сильной, а его голем сражался до самого конца, даже когда я швырнула аркан. А это значит: рассветный наверняка не успел разорвать связь и…

– Од, при других обстоятельствах я был бы рад такому нашему с тобой положению. Но… Если сейчас с тобой все в порядке, предлагаю сматываться.

Я распахнула глаза. Хард! Гад! Живой! И еще и издевается! Что может быть лучше?!

– Согласна, – коротко отозвалась я, чтобы в следующий миг мы оба оказались на ногах.

Я лихорадочно огляделась, пытаясь отыскать в сутолоке типа с алым амулетом. Но вместо этого взгляд выхватил точно такой же пульсировавший алым артефакт. Только торчал он из груди подбитого мной голема.

– Нужно забрать его. – Я указала на светившийся камень.

Хард понял меня без слов. Но когда мы подбежали к телу и страж выдрал из истукана амулет, перекрикивая ор и визг толпы, кто-то проревел:

– Хватай рыжую с подельником! Это они все!

И тут же, словно только и ждал приказа, на нас набросился какой-то тощий тип. Хард отбил его хук, затем заблокировал джеб у второго нападавшего, сам прямым кроссом пробил кому-то в печень и, не оборачиваясь, крикнул мне, прятавшейся за его спиной:

– Ты же говорила, что в Бронсе люди необидчивые?

Я только стиснула зубы: ну рассветный! Да он издевается! Нашел время припомнить мне мои же слова! Но у нас же тогда с Хардом речь о чаевых шла…

– Про вспыльчивость-то я ничего не говорила! – рыкнула я, наконец закончив создавать пленение. А затем скомандовала: – Пригнись!

Сил я вложила от души. Полыхнуло так, что даже самые отчаянные шарахнулись от нас во все стороны.

И, пока никто не успел опомниться, Хард приказал:

– Бежим! – И, схватив меня за руку, потянул куда-то в сторону. Но явно не к выходу.

Мы нырнули меж бочек, проскользнули мимо помоста, где принимали ставки на бои, ввинтились в водоворот испуганной толпы и вынырнули через дыру в стене склада.

– Успела найти хозяина голема? – было первым, что спросил Хард, едва мы оказались на улице.

– Да, – только и смогла произнести я: несмотря на то, что выбраться со склада удалось, страж и не думал сбавлять ход, потянув меня вглубь лабиринта трущоб.

– А поставить маячок? – оглядываясь, спросил рассветный, который, на зависть мне, даже не запыхался.

– Нет. Маячок не успела прицепить. Только хомячка, – призналась я, стараясь чередовать рваные вдохи и выдохи. – Мик у него на хвосте.

Хотя если быть точной, то братец наверняка висит на хвосте у вулвера, вцепившись в того всеми четырьмя лапами, а вот уже бестия преследует преступника.

Хард явно что-то хотел ответить на мое признание, но вместо этого крикнул:

– Пригнись!

И тотчас же над моей макушкой просвистел пульсар. В ответ на него рассветный швырнул фаербол и скомандовал:

– Направо!

Не думая, нырнула в проулок. Хард за мной. И мы снова понеслись. Я – не разбирая дороги. Страж – явно держа в уме какой-то план.

Да, сейчас нам удалось оторваться от погони. Но надолго ли?

– Сейчас нас будут зажимать в клещи, – выдохнул рассветный, словно прочитав мои мысли. Уточнять, откуда он это знает, не стала. Наверняка у стража немалый опыт в подобных делах.

– Кто будет? – не поняла я. – Почему нас вообще хотят убить?

– Думаю, кому-то очень не понравилось, что мы взяли вот это. – Хард приоткрыл ладонь, в которой держал пульсировавший красным амулет.

– Значит, что бы это ни было, хрена с два они его получат! – стиснув зубы, выплюнула я.

– Рад, что хотя бы в этом вопросе у нас полное взаимопонимание! – иронично заметил Хард и добавил: – Нам сюда!

И указал на полуразрушенное здание, к которому мы выбежали. Точнее, на фрамугу над входной дверью. Стекло у нее было выбито. Да и в целом дом выглядел обветшалым.

Наверное, когда-то это была грузовая контора или еще какое-то административное здание. Но время оказалось беспощадно: облупившаяся, а кое-где и отвалившаяся штукатурка, заколоченные досками окна, дырявая крыша… Но нам в нем не жить – лишь укрыться от преследователей. Так что…

– Ненавижу окна! – пропыхтела я, переваливаясь через раму в дом.

Следом за мной через фрамугу в холл легко и беззвучно спрыгнул Хард, и почти тут же с улицы послышались топот и крики наших преследователей.

Я думала: мы переждем, затаившись, но страж потянул меня за руку к лестнице.

– Давай на крышу, уйти по верху у нас больше шансов.

Я всегда была за положительную статистику. А уж если та касалась моей жизни… Одним словом, мы оказались наверху в один миг. И там-то я прониклась всей прелестью застройки бедняцких кварталов: крыши здесь почти вплотную прилегали друг к другу.

Бежать по такой, конечно, было трудно. Так что я скорее семенила, стараясь не поскользнуться на старой треснутой черепице. И когда я уже была на краю, а Хард и вовсе перепрыгнул на соседнее здание, я услышала шум позади.

Обернулась и увидела, как из слухового окна на скат вылез тип, и тут же в меня полетела огненная плеть. У меня был выбор: уклониться и упасть с крыши или сохранить равновесие и сгореть заживо.

Я выбрала первое и… стремительно, как с ледяной горки, понеслась со ската, обдирая локти, колени, плечи… Да всю себя!

Лишь каким-то чудом мне удалось в последний момент зацепиться за самый край.

И тут с грохотом обрушилась та часть крыши, на которой я всего миг назад стояла. А в атаковавшего меня мага ударил боевой аркан.

– Держись! – проорал страж, прикрыв меня стеной огня.

А я почувствовала, как по моей рассеченной ладони, которой я ухватилась за самый край, течет кровь.

– Не могу! – рявкнула я.

– Ты мне доверяешь?.. – крикнул Хард и намеревался уже дать приказ.

– Нет! – в сердцах ответила я, не задумываясь, перебив стража.

– Почему? – выдохнул сбитый с толку рассветный.

– Хотя бы потому, что ты в меня стрелял!

– Не было такого! – рявкнул Хард.

– В переулке Ткачей! – напомнила я.

– Если бы я хотел убить тебя, я бы убил. С первого выстрела! – Словно в подтверждение своих слов Хард, почти не глядя, швырнул куда-то вбок пульсар. Раздавшийся предсмертный крик дал понять: страж попал-таки в цель. – Так что сейчас на счет три разжимай руку и падай, я тебя поймаю.

Ударивший откуда-то сбоку воздушный кулак заставил сократить счетную прелюдию до:

– Три! – проорал Хард.

Я отпустила край и полетела вниз, чтобы почти тут же оказаться в захвате ловчего аркана стража. Хард втянул меня на крышу и ударил сырой силой по кровле конторы, окончательно обвалил ее и отрезал нас от преследователей.

– Ходу, ходу!

И вновь бег. Выматывающий. На пределе сил. Когда дыхание такое же частое, как пульс, а легкие готовы вырваться через горло наружу.

– Давай, Од… Еще немного… – произнес Хард, когда мы, спрыгнув с крыши на скат, а с него – на какую-то телегу, оказались на земле.

– Мы оторвались? – уперев руки в колени и сгорбившись, спросила я, пытаясь отдышаться.

– Кажется, да, – прислушиваясь к ночной тьме, ответил Хард и, посмотрев на меня, спросил: – Так это ты была в том переулке? Знаешь, тогда вынужден признать, там ты мне запомнилась немного другой.

– Может, тогда признаешь, что и боевым заклинанием в меня швырнул? – понимая, что притворяться уже бесполезно, спросила я.

– Я вообще-то стрелял в тех, кто был за тобой, – последние слова он выделил особо. А потом, наверное, чтобы меня окончательно добить, спросил: – И все же, почему ты тогда выглядела совершенно иначе?

Я, которая как раз после первой фразы стража начала припоминать, что да, за мной тогда и вправду гнались, а Хард действительно мог… и так стушевалась. А когда услышала про внешность, и вовсе почувствовала себя по-идиотски.

– Так получилось, – с досады выпалила я. – И вообще, разве тебя сейчас в первую очередь та штуковина, которую мы спер… в смысле вынесли со склада, не должна интересовать?

– Меня все интересует в первую очередь, – ответил Хард тем тоном, который намекал, что чуть позже у нас с ним состоится подробный и обстоятельный разговор на тему: «Одри, какого тлена?» Но пока было слегка не до моих личных тайн. На повестке были общественные. Точнее, клана магов-отступников.

Хард это тоже отлично понимал, потому достал из кармана амулет.

Он все так же пульсировал красным.

– Как думаешь, что это? – поинтересовалась я у стража.

– Похоже на ловушку для души. Только у нее должен был быть ключ…

– И я даже, кажется, знаю, у кого он… – произнесла я, а потом описала того темного мага, за которым погнался Мик.

Выслушав мой короткий рассказа, Хард предложил:

– Давай выбираться отсюда. Нам нужно в отдел. Думаю, там специалисты-артефакторы смогут взломать ловушку и без ключа.

Я вынужденно согласилась, хотя без братца уходить отсюда не хотелось, но… и оставаться было опасно. Так что я понадеялась, что вулвер сможет отыскать нас по следу… Все же нюх у этой нечисти был в несколько раз острее собачьего.

Так и случилось. Мик с бестией нагнали нас на мосту Слез, когда до отдела правопорядка оставалось меньше квартала.

– Ну вот вы где! – облегченно выдохнул Мик. – Еле вас догнали.

Псина, которой, собственно, и пришлось догонять, при этих словах возмущено тявкнула, как бы намекая седоку, чтобы тот не примазывался к ее подвигу. Впрочем, несмотря на громкое «Гав!», бестия так и не выпустила из пасти цепочку с кулоном, которую держала.

– Хорошая девочка, – проворковал Хард, потрепав лохматый кладбищенский страх и ужас во плоти по голове, а затем попытался разжать челюсти твари и достать амулет.

Не сказать, чтобы нечисть отпустила добычу просто так. А потому, пока рассветный увещевал, уговаривал и сюсюкался с псиной, Мик в красках описал, как они с вулвером настигли темного мага и даже его покусали, но ренегат смог вырваться из зубов Лапочки, использовав боевой аркан. А затем под прикрытием атакующего заклинания ушел. Но не целиком. Амулет остался у братца и бестии в качестве трофея.

Повествование братца происходило под аккомпанемент нечисти.

– Р-р-р, – упорствовала псина.

– Ну же, солнышко… – уговаривал Хард.

Наконец тварюшка сдалась, выпустила цепочку и… Тут же цапнула рассветного за карман, в котором лежал сперт… позаимствованный нами из груди голема артефакт. Ткань штанины затрещала, бестия радостно взвизгнула, уже представив, как сцапает новую добычу, но Хард оказался проворнее, в последний миг выхватив из зубов нечисти ловец душ.

Бестия от обиды, что и эту игрушку у нее отобрали, врезалась своей лобастой башкой в живот стража.

И все бы ничего, если бы при этом амулет на цепочке, который Хард держал в одной руке, не взметнулся в воздухе, а затем по пьян… замысловатой траектории, что не поддавалась никаким законам физики, логики, теории магии, лишь слепому случаю, задел ловушку душ, что рассветный сжимал в другой ладони.

Два артефакта тут же буквально примагнителись друг к другу. Брызнула вспышка света, и…

– Стоять! – рявкнул страж.

А я наконец смогла увидеть зависшего над нами призрака. Точнее, его половину. Не факт, что лучшую, но точно бо́льшую. Вторую Хард успел прищемить крышкой ловца. Артефакт после воссоединения стал напоминать миниатюрную табакерку. Настолько маленькую, что в ней поместилась бы разве что пара иголок. Или вот одна душа… К слову, прескверно матерившаяся.

Брань, лившаяся из духа, была отборной и казалась неиссякаемой. Но это ровно до того момента, как Хард холодно произнес:

– Именем закона вы арестованы!

– Твою ж мать! Опять?! – возмущенно возопил дух, перейдя если не на литературный, то хотя бы на цензурный. – Вы не имеете права! Я свой пожизненный уже отмотал!

– А посмертный? – вкрадчиво поинтересовался страж.

– Не посмеешь, ищейка! – взвизгнул призрак.

К слову, выглядел полупрозрачный весьма занятно. Грязное, мятое, в нескольких местах порванное жабо и пышные, но засаленные манжеты, камзол с оторванными пуговицами, изгвазданный в грязи, перевязь сабли… Кюлоты на призраке были или уже штаны, судить не могла: чуть ниже пояса проходила, как бы это сказать, линия отрыва призрака. И все, что за ней, было скрыто в ловце душ.

Одним словом, выглядел полупрозрачный как вельможа минувших эпох, матерился, как матросня, а сабля, судя по эфесу, была не для показухи. Не удивлюсь, если клинок еще и свое имя имел, как бывает у оружия, выкованного настоящим мастером. В общем, не простым был призрак, далеко не простым…

– Тогда выкладывай, как ты оказался запертым тут и что делал, – приказал Хард. – И, возможно, я тебя отпущу…

– А какие, ищейка, у тебя гарантии? – тут же начал торговаться дух.

– Она может упокоить с гарантией, – вмешался в разговор стража с духом братец и ткнул лапой в родную сестру!

Призрак глянул на Мика. Потом на меня. Снова на Мика и осторожно утонил:

– Это она тебя туда запихнула, приятель?

– Угу, – мрачно отозвался братец. – И тебя может так же. Хочешь стать подопытной крыской?

– Значит, мне с ловушкой и телом голема еще повезло, – выдохнул дух.

А меня словно перемкнуло, и разрозненные фрагменты мозаики начали собираться в единую картину. Голем, что движется как настоящий боец, словно у него есть сознание. Похищенный некромант. И, наконец, душа, запертая в теле каменной махины.

Темные маги не просто подпольно создавали големов. Они крали души, чтобы сделать свои махины совершеннее. Истуканы, которые сами принимают решения в бою, а значит, действуют в разы быстрее! Таким не нужно нитей управления. И следовательно – нечего будет и перехватывать.

Совершенные солдаты, неуязвимые, способные на все… От кражи магистра некромантии из собственного особняка до… переворота. Все зависит лишь от цели, на которую укажет обладатель ключа от ловца душ.

– Выходит, тебя поймал некромант, засадил в голема и заставил выполнять его приказы, – скорее констатируя факт, чем спрашивая, произнес Хард, озвучив мои догадки. Судя по тому, как призрак скривился, страж угадал.

– Мои условия: если я все расскажу, то пройду по делу не соучастником, а свидетелем, – выдвинул требование призрак, понимая, что слишком догадливый ему попался страж. А это значит, что если Хард продолжит допрос в таком духе, то призрачному выторговать себе хоть что-то будет не то что проблематично, а почти невозможно.

Рассветный на это лишь хмыкнул:

– Если не расскажешь, то пройдешь по делу не как свидетель, а как вещдок. И будешь пылиться на складе улик в ловце пару сотен лет, пока тебя не сожгут в печи, отправив обратно в Пекло.

– Чтобы меня, Винсента Рофора, – и сжигали, как какую-то вшивую ведьму? Ни за что! – возмутился дух и деловым тоном добавил: – Кстати, то, что я назвал свое имя, можете считать за начало дачи показаний. И я прошу их запротоколировать. А еще позвать моего судебного заступника!

– Хор-р-рошо, – тоном, не предвещавшим ничего хорошего, отозвался Хард. – Только тогда нужно дойти до участка. – И кивнул в сторону высокого здания из красного кирпича.