3-3

Звероловка, мой спокойный (ладно, не совсем) нежный (совершенно точно нет) цветочек каким-то образом умудрился перебраться с пола в новенький горшок. Да не один, а вместе со всей высыпавшейся из прошлой ёмкости землёй. И в данный момент мирно прихлопывал землю листиками.

Мамочки!

— Это ведь у вас… звероловка, госпожа? — уточнила Лиззи внезапно севшим голосом.

— У неё стресс от переезда, — проговорила я, словно извиняясь. — Обычно она спокойнее… наверное.

Мы с Лиззи переглянулись и пристально уставились на звероловку. Она – на нас. Несколько секунд безмолвно смотрела (уж не знаю, чем именно – да и знать не хочу), после чего сжала челюсти, явно изображая улыбку, и раскинула листики в жесте спокойствия и умиротворения.

— Кош-мар, — проговорила я шёпотом.

— У моей кузины тоже живёт звероловка, — поделилась Лиззи вполголоса. — Так вот, она только зубами щёлкает. Из горшка не выкапывается.

Моя тоже… пока только закапывается. Ох, не нравилось мне это.

— А чем её кормит твоя кузина?

— Вообще-то, — кашлянула Лиззи, — кузина свою только поливает. Ну, иногда мышей подкидывает. Но это больше как лакомство.

— Ясно, — обречённо кивнула я. — Буду узнавать, что за аномалия такая.

Подняв горшок с притихшим цветком, я быстрой походкой направилась к выходу. Лиззи бросилась следом.

— Госпожа, вы?..

— Узнаю на кухне, нет ли там чего съестного. Желательно, из мяса.

На кухне нам повезло. Кухарка, с которой мы с Азиком познакомились ещё в прошлый раз, оказалась женщиной понимающей. Пожертвовала звероловке сырую фрикадельку и чашку бульона. Бульон был вылит под корни, а фрикаделька заключена в капкан цветочных челюстей.

— Как же мне тебя назвать? — пробормотала я задумчиво, оставляя горшочек на столике в гостиной. Кухарка обещала приглядеть за ней несколько дней. А там попрошу Нейта принести страшилку в общежитие – когда станет понятно, как, по крайней мере, за ней ухаживать.

— Как насчёт… Пила? Или Кусака?

Я задумалась на несколько секунд и хихикнула. Просто в памяти всплыл старый мультик про вредную страшилку, которая могла превращаться в кактус и мечтала всех поссорить. Что ж, моему цветочку шло.

— Знаю, — поделилась я. — Назову тебя Дюдюкой. Тебе даже идёт.

Я аккуратно почесала сытую страшилку по верхушке цветка, отчего она блаженно выгнулась. И лёгкой походкой направилась на поиски друзей.

Скотта и Джульетту я нашла в столовой, как и предсказывал Нейт. Друзья доедали завтрак и собирались возвращаться в академию. Джульетту ждал голодный хрупень, а мне сегодня предстояло закончить роспись очередной стены в зале «Альбатроса».

Перед уходом мы ещё раз наведались на кухню, где кухарка отсыпала нам хрящиков для питомца Джульетты и собрала нам с собой несколько кусков свежего хлеба.

— Хороший у тебя всё-таки муж, — прокомментировала Джули, когда мы вышли на крыльцо. — И люди у него хорошие работают. Душевные.

Кстати, о людях. За спиной раздалось деликатное покашливание. Обернувшись, я с удивлением уставилась на Стефана.

— Леди, его сиятельство просил передать, — коротко поклонился он. И протянул небольшую коробочку.

— Серьги? — нахмурилась я, вспоминая вчерашнее происшествие.

Впрочем, эти серьги были намного проще – небольшие, аккуратные гвоздики с прозрачными камушками внутри.

— Это защитный артефакт. Господин просил вас надеть их перед выходом.

— И почему он сам мне их не отдал? — уточнила я. И тут же вспомнила, что Нейт, кажется, собирался спать после ночной работы.

— Его сиятельство не нашёл вас в комнатах, — охотно пояснил дворецкий. — И доверил эту задачу мне.

Что ж, я могла понять, почему уставший мужчина не стал рыскать по всему особняку в поисках не в меру шустрой супруги. Чего я понять не могла – это внезапной чрезмерной заботы. В конце концов, вчерашних преследователей задержали. Нас спасли. Так что, формально, ничего ведь не поменялось. Но почему-то вчера я могла спокойно ходить по улице без защитных артефактов, а сегодня – уже нет.

Впрочем, спорить не хотелось. Забрав серьги, я молча вставила их в уши и, вежливо попрощавшись с дворецким, пошла к воротам.

Таркона во дворе видно не было, как, впрочем, и Азазеля. Рассудив, что кот у меня всегда гулял сам по себе, и беспокоиться за него точно не стоит, я с лёгким сердцем вышла за ворота.

Когда мы отходили от особняка, мне на секунду почудился чей-то взгляд. Но, обернувшись, я не разглядела никого, кроме Стефана, по-прежнему стоявшего на крыльце. Видимо, показалось.