Глава 16. Слухи, супы и анатомия пространственного сдвига

Малакор замер. Его тяжелый, пронзительный взгляд метался от фиолетовой сургучной печати на папке к неподвижному лицу Кассиана. Атмосфера в кабинете сгустилась настолько, что казалось, протяни руку — и пальцы увязнут в липком, заряженном чужой яростью воздухе.​Инквизитор медленно, с явным отвращением убрал серебряный клинок обратно в ножны. Гончая Пустоты у его ног издала еще один тихий, оскорбленный скулеж и окончательно затихла.​— Вы играете с огнем, лорд Блэквуд, — процедил Малакор, вырывая папку с документами прямо из моих дрожащих рук. Я даже не пикнула. — Синоду не нравится, когда Верховный каратель Империи прячет «аномалии» за ширмой секретных грантов. Мы проверим подлинность этих подписей. И если окажется, что эта девчонка...​— Если окажется, что вы отнимаете мое время пустыми угрозами, Малакор, — обманчиво мягко перебил его Кассиан, лениво перебирая пальцами по дубовой столешнице, — я вспомню, что Инквизиция до сих пор не выплатила Академии компенсацию за разрушенную оранжерею в прошлом году. А теперь — вон из моего кабинета. У адептки Вейн по расписанию лекция по теории некромантии, а у меня нет ни малейшего желания писать объяснительные вашему начальству из-за её прогулов.​Малакор резко развернулся, взмахнув бордовым плащом, и стремительно зашагал к выходу. Двое его безмолвных спутников и пристыженная гончая поспешили следом. Тяжелые двери захлопнулись с таким грохотом, что суккулентная орхидея на подоконнике снова испуганно вздрогнула.​Я шумно, со свистом выдохнула и буквально сползла по спинке кресла, выронив многострадальное перо на ковер.​— Они ушли... — прохрипела я, прижимая ладони к горящим щекам. — Клянусь Бездной, Кассиан, я думала, что эта собака сожрет меня прямо вместе с вашим Синодальным кодексом.​— Не сожрала бы, — Кассиан поднялся из-за стола, его аура мгновенно свернулась, возвращаясь под кожу, но напряжение в плечах выдавало, насколько близко мы были к провалу. Он подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться. — Мои контуры развеяли бы её на атомы прежде, чем она успела бы открыть пасть. Но ты держалась неплохо. Клякса на пергаменте выглядела на редкость аутентично — как раз в стиле смертельно уставшего подопытного.​— Я не притворялась, — буркнула я, принимая его помощь. Его пальцы снова были горячими, и от этого простого прикосновения паника окончательно отступила, уступая место привычному, теплому раздражению. — Что теперь?​— Теперь, Элайза, у тебя начинается настоящая веселая жизнь, — ректор криво усмехнулся, отходя к окну. — Слухи о том, что ты стала моим «секретным экспериментом», разлетятся по Академии быстрее, чем закипит суп в столовой. Тебя будут избегать. На тебя будут показывать пальцем. Валериан Кросс, скорее всего, при встрече начнет креститься.​— Потрясающие перспективы, — вздохнула я, поправляя мантию. — Дружба, популярность, признание — всё, о чем я мечтала, поступая на факультет Иллюзий.​«Зато тебя никто не попытается сожрать или похитить, егоза,» — дедушка Барнаби лениво выплыл из книжного шкафа, держа свой призрачный котелок под мышкой. — «В глазах студентов ты теперь — личная ручная бомба ректора. А к бомбам с горящим фитилем дураков лезть обычно не тянет».​Дедушка оказался прав. Ближайшие три дня превратились в забавный, хоть и утомительный социальный эксперимент.​В столовой вокруг нашего с Тильдой столика образовалась зона абсолютного отчуждения радиусом метра в три. Адепты боевого факультета, которые раньше любили отпускать двусмысленные шуточки в мой адрес, теперь при моем появлении судорожно вспоминали, что им срочно нужно повторить кодекс чести Империи.​— Это просто великолепно! — восхищалась Тильда на третий день нашего «заключения», активно поглощая тыквенный суп. На ее лице больше не было бледности, а в волосах снова заиграли розовые и фиолетовые пряди. — Никаких очередей за десертами. Никто не пытается списать у меня домашку по Мороку. Эли, Блэквуд — гений. Сделать тебя официальной угрозой — лучший способ обеспечить нам спокойную учебу.​— Спокойную? — я скептически изогнула бровь, ковыряя ложкой в тарелке. — Тильда, я каждую ночь провожу в его башне. И поверь, это вообще не похоже на курорт.​— О-о-о, — соседка задвигала бровями так активно, что едва не уронила ложку. — И чем же вы там занимаетесь в полночь, Хранительница моя? Изучаете анатомию пространственного сдвига? Или... физиологию Верховных карателей?​— Тильда! — я почувствовала, как щеки предательски заливает румянцем. — Мы тренируемся! Он заставляет меня перемещать предметы силой мысли. Вчера я три часа подряд гоняла по его кабинету тяжеленный чугунный бюст первого Императора. Если я промахнусь хотя бы на дюйм, Блэквуд обещал запереть меня в архиве до конца семестра.​— Ну да, ну да, исключительно наука, — хихикнула подруга, но тут же посерьезнела. — А если честно, Эли... Между вами ведь что-то происходит. Я видела, как он смотрел на тебя в лазарете. Так смотрят либо на величайшее сокровище, либо на самую большую проблему в жизни.​Я промолчала, вспоминая вкус его губ и обжигающее тепло ладоней. Кассиан Блэквуд оставался властным, невыносимым самодуром, который гонял меня по теории некромантии до седьмого пота. Но каждую ночь, когда наши магические контуры сплетались для стабилизации Пустоты, между нами натягивалась такая струна, что мне казалось — еще один неверный шаг, и мы оба сгорим.​Этой ночью туман над Академией был особенно густым. Часы на Главной башне пробили полночь, когда я, зевая на ходу, в очередной раз поднялась по винтовой лестнице в ректорские покои.​Кассиан ждал меня у камина. На нем не было строгой мантии — только тонкая черная рубашка с расстегнутым воротом и свободные брюки. В полумраке его фигура казалась сотканой из тех самых теней, которыми он повелевал.​— Готова, адептка Вейн? — спросил он, оборачиваясь. В его руках мерцал небольшой кристалл истинного кварца. — Сегодня мы усложняем задачу. Никаких кофейников и орхидей. Сегодня ты будешь перемещать меня.​Я замерла на пороге, и сонливость с меня как рукой сняло.— Что, простите? Перемещать вас? Но живая материя... если я ошибусь, ваш резерв просто разорвет мою Пустоту!​Кассиан сделал шаг навстречу, и на его губах заиграла та самая опасная, хищная улыбка, которая заставляла мое сердце пускаться вскачь.​— Именно поэтому ты не ошибешься, Элайза. Иди сюда. И покажи мне, на что способна незаконная студентка, за которую я поручился перед всей Империей.

Я нервно сглотнула, глядя на мерцающий кристалл в его руках.​— Вы в своем уме, лорд Блэквуд? — возмутилась я, упирая руки в боки. Вся моя бравада мгновенно испарилась. — Живая материя сопротивляется пространственному сдвигу! А уж ваша материя, пропитанная тьмой до самых костей... Если я немного не рассчитаю угол, я могу оставить вашу голову здесь, у камина, а ноги отправить в библиотеку!​— Какая кровожадная студентка, — хмыкнул Кассиан, отбрасывая кристалл на стол. Тот со стуком прокатился по полированному дереву. — Но смею тебя заверить, Элайза, мой резерв способен выдержать куда большее давление, чем твои неопытные эксперименты. К тому же...​Он сократил расстояние между нами, остановившись так близко, что я почувствовала жар, исходящий от его тела.​— К тому же, я тебе доверяю, — тихо закончил он, и эти слова ударили по моим натянутым нервам сильнее любого заклинания.​Верховный каратель. Доверяет мне. Незаконной Хранительнице Порогов, которая еще неделю назад путала формулы и пряталась по углам.​— Ладно, — выдохнула я, чувствуя, как начинают дрожать колени. — Куда вас... доставить?​Кассиан кивнул в сторону массивного кожаного дивана, стоявшего в противоположном конце кабинета, метрах в десяти от нас.​— Туда. Но чтобы сделать это, тебе придется почувствовать мои границы. Дай руки.​Я робко протянула ладони. Кассиан перехватил их и уверенно, властно положил себе на грудь — прямо туда, где под тонкой тканью черной рубашки ровно и сильно билось его сердце.​— Закрой глаза, Вейн, — скомандовал он шепотом. — Не смотри на пространство. Смотри на меня.​Я послушно опустила веки. Под моими пальцами бушевал океан. Его магия была темной, густой и обжигающе-горячей. Она не отталкивала мою холодную Пустоту, а словно приглашала ее внутрь, переплетаясь с ней в сложном, интимном танце. Я почувствовала каждый контур его ауры, каждую ниточку его силы.​— А теперь оберни это пространство вокруг нас, — голос Кассиана звучал прямо в моей голове. — Сложи мир. Потяни за нить.​Я сделала глубокий вдох. Схватила невидимую ткань реальности двумя руками и... дернула.​Это было похоже на попытку сдвинуть с места гору. Пространство затрещало, сопротивляясь чудовищной плотности ауры Блэквуда. Меня окатило ледяным потом, в висках застучала кровь.​«Ну же, давай!» — мысленно рявкнула я на саму себя и влила в сдвиг всю ту злость и упрямство, которые накопились во мне за годы пряток и унижений.​Раздался оглушительный хлопок. Воздух сжался, выбивая кислород из легких, а в следующую секунду гравитация внезапно изменила свой вектор.​Мы переместились. Но вместо того, чтобы аккуратно поставить ректора на ноги рядом с диваном, я не рассчитала инерцию. Пространство выплюнуло нас с такой силой, что мы рухнули прямо на кожаную обивку.​Я пискнула, когда мир перевернулся. Секунда дезориентации — и я поняла, что лежу на спине, утопая в мягком диване, а сверху надо мной нависает Кассиан. Его руки упирались в спинку по обе стороны от моего лица, а ноги надежно фиксировали мои бедра, не давая пошевелиться.​Мы тяжело дышали. Моя грудь вздымалась, задевая его рубашку, и от этой близости искры магии между нами начали буквально потрескивать в воздухе.​— Десять метров, Элайза, — хрипло произнес Кассиан. Одна прядь его идеально зачесанных черных волос выбилась и упала на лоб, придавая ему опасно-небрежный вид. — И мы оба целы. Хотя ты промахнулась по координате "Z" на полтора фута.​— Скажите спасибо, что я не материализовала нас внутри самого дивана, — пропыхтела я, отчаянно стараясь не смотреть на его губы. — Я же говорила, что живая материя...​— Ты справилась идеально, — перебил он, и в его глазах вспыхнул тот самый темный, собственнический огонь.​Кассиан чуть опустил голову. Расстояние между нашими губами сократилось до мучительных миллиметров. Я чувствовала его дыхание на своей коже, и вся моя магия, всё мое хваленое самообладание рухнули, как карточный домик. Я инстинктивно потянулась навстречу, приподнимаясь на локтях, мои пальцы зарылись в ворот его рубашки.​В дверь кабинета вежливо, но настойчиво постучали.​Мы замерли. Кассиан тихо, но очень грязно выругался на древнеимперском, прикрыв глаза.​— Лорд ректор? — раздался из-за двери приглушенный голос Освальда, ночного дежурного призрака-дворецкого. — Простите за беспокойство, но у нас непредвиденные обстоятельства. В оранжерее проснулся плотоядный фикус-мутант и пытается сожрать адепта Кросса, который опять гулял там после отбоя.​Я прыснула, закрывая рот ладонью. Кассиан обреченно вздохнул, медленно отстраняясь от меня.​— Передайте фикусу, что у него несварение от Кросса будет, — громко и холодно ответил Блэквуд, грациозно поднимаясь с дивана и поправляя рубашку. — Я сейчас спущусь.​Он посмотрел на меня. Я всё еще лежала на диване, растрепанная, раскрасневшаяся и, вероятно, с абсолютно дурацкой улыбкой на лице.​— Наша тренировка окончена на сегодня, адептка Вейн, — строго произнес ректор, хотя в уголках его губ пряталась ответная улыбка. — Отправляйтесь спать. И ради Бездны, идите через потайную лестницу. Если кто-то увидит вас в таком виде, выходящей из моего кабинета в час ночи...​— То Инквизиция покажется вам детским утренником по сравнению со сплетнями факультета Иллюзий? — ехидно подсказала я, поднимаясь и отряхивая мантию.​— Именно. Доброй ночи, Элайза.