Глава 17. Плотоядные фикусы и турнир амбиций

​Утро встретило Академию не только ярким солнцем, но и потрясающей новостью.​Когда мы с Тильдой спустились в столовую, Валериан Кросс сидел за столом боевиков, мрачно ковыряя овсянку вилкой. На его лице красовалась пара живописных царапин, а левый рукав мантии был оторван с корнем — судя по всему, плотоядный фикус всё-таки успел откусить кусочек студенческой гордости.​— Ты только посмотри на него, — злорадно прошептала Тильда, накладывая себе двойную порцию блинчиков с вишневым сиропом. — Говорят, Блэквуд лично выкорчевывал этот фикус. А Кроссу впаяли месяц отработок в навозных ямах за нарушение комендантского часа. Справедливость существует!​— Существует, — согласилась я, садясь напротив и ловя на себе настороженные взгляды соседних столиков. "Объект Изучения №42" продолжал держать социальную дистанцию. — Но мне почему-то кажется, что Кросс просто так это не оставит. Он слишком злопамятный.​Мои слова оказались пророческими.Ровно в полдень, когда все студенты собрались в Главном холле перед доской объявлений, над Академией раздался звон хрустальных гонгов. Это означало только одно — официальное заявление руководства.​Студенты расступились, образуя живой коридор, по которому чеканя шаг прошел декан Грэм. Он подошел к доске, взмахнул рукой, и на ней материализовался огромный, сияющий золотом пергамент.​— Внимание, адепты! — усиленный магией голос Грэма разнесся по холлам. — По указу Совета Синода и с личного одобрения лорда ректора Блэквуда, через неделю в нашей Академии стартует Турнир Четырех Стихий.​Толпа взорвалась восторженными криками. Турнир был легендарным событием. Раз в пять лет лучшие студенты соревновались в боевой магии, иллюзиях, артефакторике и некромантии, чтобы доказать превосходство своего факультета и получить шанс на стажировку в самой столице.​— В Турнире примут участие команды от каждого факультета, — продолжал декан, обводя притихшую толпу суровым взглядом. — Составы команд формируются старостами. Но есть одно нововведение...​Грэм сделал паузу, и его глаза безошибочно нашли меня в толпе. У меня внутри всё похолодело.​— В целях демонстрации контроля над нестабильными магическими явлениями, Инквизитор Малакор настоял на участии в Турнире Объекта Изучения №42. Адептка Элайза Вейн выступит в качестве независимого участника.​В холле повисла мертвая тишина. Все взгляды, словно по команде, скрестились на мне.​— Что?! — возмущенно пискнула Тильда рядом со мной. — Они же убьют ее! Независимый участник — это значит, что против нее будут играть команды всех факультетов одновременно!​Из толпы боевиков медленно, с гадкой ухмылкой на исцарапанном лице, вышел Валериан Кросс.​— Что такое, Вейн? — громко протянул он. — Боишься, что ректорские поблажки не помогут тебе на настоящей арене? Посмотрим, как твоя "аномальная Пустота" справится с боевыми заклинаниями третьего курса.​Я стояла ни жива ни мертва. Инквизиция нашла способ добраться до меня, не нарушая устав Академии. Если я откажусь — меня признают трусихой и, возможно, лишат статуса защиты. Если соглашусь — Кросс и его дружки превратят меня в фарш на глазах у всей школы.​В этот момент температура в холле резко упала. Воздух сгустился, запахло озоном и миндалем. Студенты брызнули в стороны, освобождая путь Кассиану Блэквуду.​Он шел так, словно сам воздух кланялся ему. Ректор остановился рядом с деканом Грэмом, обвел толпу непроницаемым взглядом и, наконец, посмотрел на меня. В его черных глазах не было ни капли сочувствия — только холодный, жесткий призыв.​— Адептка Вейн не боится, Кросс, — ровно произнес Кассиан, и его голос заставил Валериана побледнеть. — Более того. Если адептка Вейн выиграет этот Турнир, она получит право исключить из Академии любого студента по своему выбору. Считайте это моим личным спонсорским вкладом в призовой фонд.​Толпа дружно ахнула. Кросс сглотнул, нервно попятившись назад.​Я встретилась взглядом с ректором и поняла всё без слов. Это не было предательством. Это был вызов. Кассиан не мог отменить приказ Инквизиции, но он дал мне лучшее оружие для защиты — мотивацию и власть.​Я расправила плечи, стряхнула с себя оцепенение и сделала шаг вперед.​— Я принимаю вызов, — громко и четко произнесла я, глядя прямо на побледневшего Валериана. — И советую вам, Кросс, уже сейчас начинать паковать чемоданы. Потому что я ненавижу проигрывать.

Тишина в Главном холле стала такой плотной, что ее можно было резать ножом и подавать на обед вместо запеканки.​Валериан Кросс пошел пятнами — от бледно-зеленого до густо-пурпурного. Он явно собирался выдать какую-нибудь колкость, но под ледяным, давящим взглядом ректора его энтузиазм угас так же быстро, как свечка на ураганном ветру. Боевик сглотнул, развернулся на каблуках и, расталкивая первокурсников, поспешно ретировался.​Толпа начала медленно рассасываться. Студенты расходились, бросая на меня взгляды, в которых теперь читался не только страх перед «аномалией», но и жгучий интерес.​Кассиан Блэквуд задержался лишь на секунду. Он чуть заметно кивнул мне — жест, который заметила бы только я, — и, развернув полы черной мантии, направился в сторону административного крыла. Декан Грэм засеменил следом, на ходу вытирая лоб платком.​Как только ректор скрылся из виду, Тильда схватила меня за локоть с такой силой, что у меня хрустнули суставы.​— Ты рехнулась! — зашипела она, утаскивая меня в ближайшую пустую нишу за доспехами рыцаря Пятой Эпохи. — Эли, Турнир — это мясорубка! Там разрешены боевые проклятия средней тяжести! А ты — одна против шестнадцати лучших выпускников со всех факультетов!​«Девочка права,» — материализовался из забрала рыцарского шлема дедушка Барнаби, недовольно покачивая котелком. — «Хотя в мое время мы решали такие проблемы изящнее. Достаточно было открыть крошечный портал в жерло действующего вулкана прямо под ногами противника. И никаких турниров. Испепелил, поклонился публике и пошел пить чай».​— Дедушка, сейчас за вулканы отчисляют и казнят, — устало потерла переносицу я. — И у меня не было выбора. Инквизитор Малакор специально протащил эту идею через Синод. Если я провалюсь или откажусь, они докажут, что ректор не контролирует свой «эксперимент», и меня заберут в подземелья. Блэквуд сделал единственное, что мог — превратил мою казнь в публичное шоу, где у меня есть шанс отбиться.​Тильда застонала, сползая по каменной стене.— Отбиться? Эли, ты умеешь открывать Разломы и переносить чугунные бюсты. Ты не знаешь ни одного щита!​— Значит, — я упрямо вздернула подбородок, — придется научиться. У меня есть ровно неделя. И, судя по всему, спать я в эту неделю не буду вообще.​Этой ночью я спускалась не в ректорскую башню, а в подземелья боевого факультета, куда мне прислал короткую, лаконичную записку фамильяр Блэквуда — призрачный ворон.​«Тренировочный зал №3. В полночь. Оденься в то, что не жалко сжечь».​Записка вселяла оптимизм и веру в светлое будущее.​Тренировочный зал №3 представлял собой огромную пещеру, стены которой были испещрены защитными рунами, поглощающими магический урон. В центре зала, скрестив руки на груди, стоял Кассиан.​На нем была плотная, облегающая боевая куртка из черной драконьей кожи, которая совершенно неприлично подчеркивала ширину его плеч и развитую мускулатуру. Я невольно сглотнула, заставив себя смотреть исключительно на его лицо.​— Вы опоздали на две минуты, Вейн, — произнес он вместо приветствия. Его голос эхом отразился от каменных сводов. — А на Турнире две минуты — это разница между тем, чтобы уйти на своих ногах, и тем, чтобы вас унесли в мешке.​— Я заблудилась, — честно призналась я, скидывая мантию и оставаясь в простой льняной рубашке и брюках. — Здесь темно и пахнет сыростью. Так что мы будем делать? Изучать теорию боевых щитов?​Кассиан усмехнулся. В этой полуулыбке было столько темного, хищного предвкушения, что у меня по спине пробежали мурашки.​— Щиты — это для тех, кто боится получить удар. Ты — Хранительница Порогов. Твой щит — это отсутствие тебя в точке удара.​Он плавно, по-кошачьи шагнул ко мне. В его правой руке с тихим шипением сформировался хлыст из концентрированного темного пламени.​— Сегодня, Элайза, мы будем учиться прыгать. Я буду атаковать. А ты будешь сворачивать пространство, чтобы уйти из-под удара.​— А если я не успею? — пискнула я, глядя на пугающий огненный хлыст.​— Значит, будет больно, — философски отозвался ректор. — Начали!​Он даже не дал мне времени на подготовку. Хлыст из темного пламени со свистом рассек воздух, метя мне прямо по ногам.​Мои инстинкты взвыли. Я резко потянулась к ледяной Пустоте внутри себя, представила точку в пяти метрах правее и дернула за пространственную нить.​Хлопок!​Я материализовалась в стороне, но равновесие удержать не смогла и кубарем покатилась по каменному полу, обдирая локти. Огненный хлыст с грохотом ударил по тому месту, где я стояла долю секунды назад, оставив на камне дымящуюся борозду.​— Слишком медленно! Инерция не погашена! — рявкнул Блэквуд, разворачиваясь ко мне. — Еще раз! Сложи мир, Вейн! Не прыгай телом, прыгай намерением!​Следующие два часа превратились в персональный филиал Бездны. Кассиан гонял меня по всему залу, не давая ни секунды передышки. Он бросал в меня сгустки тьмы, сек пламенем, швырял воздушные лезвия. Я перемещалась, кувыркалась, падала, ругалась на древнеимперском (спасибо словарному запасу дедушки) и снова перемещалась.​Моя льняная рубашка промокла от пота и обзавелась парой подпалин. Легкие горели огнем.​— Я... больше... не могу... — прохрипела я, оседая на колени после очередного пространственного скачка. Магия Пустоты внутри истощилась до дна, оставив лишь звенящую усталость.​Блэквуд опустил руку. Огненный хлыст растворился в воздухе. Он медленно подошел ко мне, остановился рядом и вдруг опустился на одно колено, оказавшись со мной на одном уровне.​Его дыхание тоже было слегка сбитым, а на лбу блестели капли пота. Он стянул перчатку с правой руки и осторожно, едва касаясь, провел костяшками пальцев по моей измазанной в саже щеке.​— Можешь, — тихо, непререкаемо сказал он. — Ты даже не представляешь, на что способна твоя кровь, Элайза.​Я подняла на него глаза. Нас разделяли жалкие дюймы. Вся суровость тренировки растворилась в тяжелом, густом напряжении, которое всегда возникало между нами, стоило нам остаться наедине.​— Вы специально разозлили Кросса сегодня, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его губ. — Выдали мне эту... мотивацию с отчислением.​— Кросс — предсказуемый идиот, — Блэквуд чуть наклонился вперед, его голос стал бархатным, гипнотизирующим. — Он поведет команду боевиков. И он будет ослеплен яростью и желанием отомстить за свое уязвленное самолюбие. Злость делает магов неосторожными. Ты должна быть холодной, как твоя Пустота.​Его рука скользнула с моей щеки на шею, большой палец мягко лег на пульсирующую венку.​— Я не позволю Инквизиции забрать тебя. И я не позволю кучке зарвавшихся юнцов причинить тебе вред на арене. Но победить ты должна сама.​— Я боюсь не их, Кассиан, — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.​Он замер. Его глаза потемнели, превратившись в два омута, затягивающих сильнее любого пространственного разлома.​— А кого? Меня? — его шепот обжег мои губы.​— Того, что я чувствую, когда вы... когда ты так на меня смотришь, — призналась я, капитулируя перед собственной честностью.​Кассиан шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Его выдержка, хваленая выдержка Верховного карателя, дала трещину. Он резко подался вперед и накрыл мои губы своими.​Это был уже не тот отчаянный, спасительный поцелуй в лазарете. Этот поцелуй был властным, собственническим, горячим, как то самое пламя, которым он только что в меня метал. Он сгреб меня в охапку, прижимая к своей груди, и я ответила с не меньшей пылкостью, забыв про усталость, синяки и то, что мы сидим на ледяном полу в тренировочном зале. Мои руки зарылись в его темные волосы, пока его язык требовательно исследовал мой рот, стирая все границы между ректором и незаконной студенткой.​Когда мы всё-таки оторвались друг от друга, дышать было категорически нечем.​Кассиан уткнулся лбом в мой лоб, тяжело дыша.​— Тебе нужно отдохнуть, — хрипло произнес он, нехотя разжимая объятия. — Завтра мы начнем отрабатывать захват объектов в пространстве.​Я криво, но счастливо улыбнулась, пытаясь собрать мысли в кучу.— Лорд Блэквуд, если все ваши отработки проходят в таком ключе, я боюсь, что начну нарушать правила Академии круглосуточно.​Он усмехнулся, поднимаясь на ноги и рывком ставя меня рядом с собой.— Поверь мне, Вейн. Если ты выиграешь этот Турнир, я лично перепишу свод правил так, чтобы ты могла нарушать их на законных основаниях. А теперь марш спать.