Глава 18. Полигон иллюзий и первый этап Турнира

​Неделя пролетела как один бесконечный, безумный день.​Ночами Кассиан выжимал из меня все соки в подземельях, заставляя прыгать через Разломы, уклоняться, перехватывать предметы на лету и использовать Абсолютный Распад точечно — не как бомбу, а как скальпель. Днем Тильда и дедушка Барнаби устроили мне интенсивный курс по тактике.​— Боевики бьют прямо в лоб, — вещала Тильда, рисуя схемы на пергаменте в нашей комнате. — Артефакторы будут ставить ловушки и использовать арканы. Мой факультет, Иллюзионисты, попытается свести тебя с ума. А некроманты... ну, они просто поднимут какую-нибудь гадость. Твоя задача — не вступать в прямой бой. Пусть они перебьют друг друга!​И вот этот день настал.​Арена Турнира располагалась за пределами Академии, в огромном кратере потухшего вулкана (дедушка Барнаби при виде него пустил скупую призрачную слезу ностальгии). Трибуны, высеченные в скалах, были забиты под завязку. Студенты, преподаватели и даже специально прибывшая делегация из Синода, во главе с недовольным Малакором, заняли свои места.​Я стояла в отдельной стартовой кабине. На мне была легкая, укрепленная защитными рунами броня, которую Кассиан лично выдал мне накануне ночью (сопроводив процесс надевания таким взглядом, что руны едва не расплавились).​Голос декана Грэма, усиленный артефактами, разнесся над ареной:​— Приветствую вас на Турнире Четырех Стихий! В этом году правила первого этапа изменены. Перед вами — Полигон Изменчивости. Задача команд — найти и захватить Флаг своей стихии, спрятанный в лабиринте. Задача Независимого Участника — перехватить любой флаг и донести его до центральной башни.​Трибуны взревели. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как ледяная магия Пустоты внутри меня послушно сворачивается в тугую пружину.​— Турнир... начинается! — рявкнул Грэм, и решетка моей кабины с грохотом ушла под землю.​Я шагнула вперед. Передо мной раскинулся гигантский лабиринт, стены которого были сотканы из живого, мерцающего тумана. Это была работа Иллюзионистов — лабиринт будет менять свою структуру каждую минуту.​Справа и слева от меня раздались боевые кличи команд боевиков и артефакторов. Началась настоящая охота.​Я не стала бежать по коридорам. Вспомнив ночные уроки Кассиана, я закрыла глаза, мысленно нащупала пустоту за ближайшей стеной тумана и дернула за невидимую нить пространства.​Хлопок!​Я перенеслась на десять метров вперед, проигнорировав иллюзорную стену.Позади меня раздался взрыв — кажется, Валериан Кросс со своей командой уже налетел на магическую мину артефакторов.​— Ну что ж, — пробормотала я, формируя на кончиках пальцев две миниатюрные черные дыры. — Посмотрим, кто здесь настоящая аномалия.

Пространство лабиринта оказалось коварным. Иллюзионисты не просто возвели стены из тумана, они напитали их магией, которая искажала гравитацию и путала направления. Стоило мне сделать шаг, как пол уходил из-под ног, а эхо чужих шагов раздавалось со всех сторон одновременно.​«Слева ловушка, егоза!» — заботливо рявкнул в мое правое ухо дедушка Барнаби, материализовав свою призрачную голову прямо из моего наплечника. — «Там яма с кислотными слизнями. Очаровательные создания, мы в юности подкидывали их в постель ректору...»​— Деда, не отвлекай! — сквозь зубы процедила я, резко сворачивая вправо и тут же уходя в пространственный перекат, потому что над моей головой со свистом пронеслось чье-то ледяное копье.​Я вынырнула из переката в небольшом круглом зале. И замерла.​В центре, на высоком каменном постаменте, окутанном мерцающей защитной сферой, гордо реял алый стяг — Флаг Боевого факультета. А у подножия постамента, яростно отбиваясь от двух оживших каменных гаргулий (явно работа артефакторов), матерился Валериан Кросс. Вся его команда была занята тем, что пыталась проломить защитную сферу.​Они были в тридцати метрах от меня. Расстояние немаленькое, особенно учитывая плотность чужих заклинаний в воздухе.​Кросс краем глаза заметил мое появление. Его лицо исказилось от торжества и злобы.​— Вейн! — рявкнул он, отправляя одну из гаргулий в стену мощным огненным шаром. — Сама пришла! Отлично! Ребята, берите девчонку в кольцо, флаг подождет!​Боевики, хищно скалясь, начали разворачиваться в мою сторону. Их ладони уже светились боевыми плетениями. Я должна была испугаться. Неделю назад я бы в панике попыталась убежать.​Но сейчас в моей голове звучал низкий, бархатный голос Кассиана: "Ты должна быть холодной, как твоя Пустота".​Я не стала ни бежать, ни защищаться. Я просто подняла правую руку, вытянула ее в сторону постамента с флагом и закрыла глаза.​— Что она делает? Сдается? — неуверенно крикнул один из прихвостней Кросса.​Я не слушала. Я нащупала нить пространства, которая связывала мою ладонь и древко алого стяга. Инквизиторы хотели зрелищ? Они их получат. Я влила в сдвиг почти весь свой резерв, игнорируя защитную сферу (магия Пустоты не разрушала чужие щиты, она просто проходила сквозь них, потому что для Разлома преград не существовало).​Сложила мир. И резко дернула на себя.​Оглушительный треск!​Защитная сфера лопнула от перепада давления. Валериан Кросс победно обернулся к постаменту, чтобы схватить свой флаг, но его рука схватила лишь пустоту.​Я стояла в тридцати метрах от него. В моей вытянутой правой руке, слегка подрагивая от остаточного пространственного резонанса, было зажато древко алого стяга.​— Спасибо за флаг, мальчики! — крикнула я, ослепительно улыбаясь остолбеневшим боевикам. — И удачи с гаргульями!​Прежде чем Кросс успел издать нечленораздельный вопль ярости и метнуть в меня заклинание, я свернула пространство под своими ногами. Хлопок — и я падаю прямо на гладкий мрамор площадки у Центральной башни.​Над ареной раздался гудящий, вибрирующий звон Главного гонга.​— ПЕРВЫЙ ЭТАП ЗАВЕРШЕН! — прогрохотал голос декана Грэма, в котором отчетливо слышались истерические нотки. — НЕЗАВИСИМЫЙ УЧАСТНИК ЭЛАЙЗА ВЕЙН... ЗАХВАТИЛА ФЛАГ БОЕВОГО ФАКУЛЬТЕТА!​Тишина на трибунах стояла такая, будто кто-то наложил на кратер заклятие Абсолютного Безмолвия. Никто не мог поверить, что первый этап Турнира продлился ровно двенадцать минут. И что его выиграла девчонка-иллюзионистка с «нестабильным» ядром, просто украв флаг прямо из-под носа у лучших боевиков Академии.​А затем трибуны взорвались.​Мой родной факультет Иллюзий ревел так, что с трибун посыпалась каменная крошка. Тильда прыгала на скамейке, размахивая каким-то фиолетовым шарфом, и визжала громче всех.​Я тяжело опиралась на древко трофейного флага, пытаясь отдышаться. Колени дрожали от дикого перерасхода магии. Я подняла взгляд на центральную ложу.​Инквизитор Малакор сидел, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники кресла. Его лицо напоминало посмертную маску. А вот Кассиан...​Лорд ректор сидел в своей вальяжной, расслабленной позе, закинув ногу на ногу. Его лицо оставалось непроницаемым, но когда наши взгляды встретились, он медленно, с достоинством склонил голову. В его черных глазах полыхала такая неприкрытая, темная гордость, что у меня внутри всё перевернулось.​Я сделала это ради себя. Но я сделала это и для него.​— Эли! Эли, ты жива! — Тильда налетела на меня у входа в раздевалки, едва не сбив с ног. — Это было легендарно! Ты видела лицо Кросса? Он выглядел так, будто проглотил дикобраза!​— Я сейчас сама как дикобраз, — прохрипела я, позволяя подруге утащить себя в сторону общежитий. Адреналин начал отступать, и тело вспомнило о каждом синяке, полученном во время перекатов. — Мне нужно просто лечь и умереть до завтрашнего утра.​— Никаких смертей, у нас завтра вечеринка в честь победительницы! — щебетала Тильда.​Но до завтрашнего утра я не дожила. Вернее, не дожила до утра в одиночестве.​Около двух часов ночи, когда соседка мирно сопела на своей кровати, а я ворочалась, пытаясь найти положение, в котором не болели бы отбитые ребра, в моей комнате неуловимо изменился воздух.​Запахло ночной прохладой, озоном и горьким миндалем.​Я резко села на кровати, натягивая одеяло до подбородка. Прямо из густой тени у окна шагнул Кассиан. На нем не было мантии — только повседневный темный костюм, сидевший на нем с безупречной элегантностью.​— Вы что здесь делаете?! — страшным шепотом возмутилась я, косясь на кровать Тильды. — Это женское общежитие! На нем стоят охранные чары третьего порядка!​— Я ректор этой Академии, Элайза. Моя магия сплетала эти чары, — так же тихо, но с легкой усмешкой ответил Блэквуд, подходя ближе. Он взмахнул рукой, и над кроватью Тильды вспыхнул мягкий лиловый купол полога тишины. — Теперь она нас не услышит.​Он опустился на край моей постели. Матрас прогнулся под его тяжестью. В полумраке комнаты его глаза казались абсолютно черными, и в них не было ни капли той официальной холодности, которую он демонстрировал днем.​— Я пришел отдать долг, — просто сказал он.​— Долг? Какой еще долг? — я нервно сглотнула, потому что ректор на моей кровати в два часа ночи — это испытание для нервов похуже Турнира Четырех Стихий.​Кассиан достал из кармана брюк маленькую хрустальную баночку, внутри которой мерцала полупрозрачная серебристая мазь.​— Ты отлично справилась сегодня. Малакор был в таком бешенстве, что раздавил бокал с вином в ложе. Но твои пространственные перекаты все еще оставляют желать лучшего. Ты заваливалась на левый бок.​Он бесцеремонно потянул одеяло из моих рук. Я попыталась сопротивляться, но где я, а где Верховный каратель? Одеяло скользнуло вниз. Я была в простой хлопковой сорочке, которая предательски обнажала мое левое плечо — сплошной, наливающийся фиолетовым синяк от неудачного падения в лабиринте.​— Лорд Блэквуд, я сама... — начала было я, чувствуя, как краснею до кончиков ушей.​— Кассиан, — поправил он низким, бархатным шепотом. Он открыл баночку и зачерпнул немного мази двумя пальцами. — Когда мы одни, Элайза — Кассиан. И я сказал сидеть смирно.​Его прохладные, испачканные в мази пальцы коснулись моего воспаленного плеча. Я шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Мазь тут же отозвалась приятным, покалывающим холодком, снимая боль. Но прикосновение его рук делало со мной нечто совершенно противоположное — оно обжигало.​Он втирал лекарство медленными, круговыми движениями. Его взгляд был прикован к моей коже, а мое сердце билось так громко, что я боялась, как бы оно не пробило полог тишины.​— Вы рискуете, — прошептала я, глядя на его склоненную голову. — Если кто-то узнает, что ректор ночью прокрался к незаконной студентке... Инквизиция сживет вас со свету.​Кассиан остановил руку. Он медленно поднял взгляд на мое лицо. Расстояние между нами снова стало катастрофически маленьким.​— Пусть попробуют, — в его голосе прорезалась та самая темная, смертоносная сталь, за которую его боялась половина Империи. Но когда он посмотрел на мои губы, сталь расплавилась. — Я слишком долго жил по их правилам, Эли. И я не позволю им диктовать, кого мне делать своим Объектом Изучения... и кого мне хотеть.​Последние слова прозвучали как приговор.​Мое дыхание перехватило. Я не стала думать о последствиях, о турнире, о Малакоре. Я просто подалась вперед и сама накрыла его губы своими.​Кассиан издал тихий, хриплый рык. Баночка с мазью полетела куда-то на ковер, а его руки мгновенно обвили мою талию, притягивая меня вплотную к себе. Поцелуй был голодным, отчаянным и сокрушающим. В нем выплеснулось всё напряжение этой сумасшедшей недели — страх арены, ненависть Инквизиции, бессонные ночи тренировок.​Мои руки зарылись в его волосы, а он сминал мои губы с такой собственнической жадностью, что у меня кружилась голова. В воздухе вокруг нас начали потрескивать крошечные пространственные разломы — моя магия и его Тьма вышли из-под контроля, откликаясь на наши эмоции. С тумбочки с грохотом свалилась книга, а чашка с недопитым чаем покрылась коркой льда.​Блэквуд оторвался от меня, тяжело дыша и прижимаясь лбом к моему лбу.​— Если мы не остановимся, — хрипло произнес он, поглаживая большим пальцем мою щеку, — мы разнесем это общежитие по кирпичику. А я не хочу объяснять Синоду, почему половина женского крыла оказалась в пространственной петле.​Я тихо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Пахло миндалем и мужским одеколоном. Впервые за всю свою жизнь в бегах я чувствовала себя абсолютно, непробиваемо в безопасности.​— Тогда вам лучше уйти, лорд ректор, — прошептала я с лукавой улыбкой. — Мне завтра предстоит второй этап Турнира. И я собираюсь его выиграть.​Кассиан неохотно разжал объятия, поднимаясь с кровати. В его глазах плясали опасные искры.​— Выиграй, Элайза. А после Турнира мы обсудим твои... личные награды, — он отступил в тень у окна, и его силуэт начал таять в воздухе. — Спи, моя Хранительница. Завтра будет тяжелый день.​Когда он исчез, комната показалась мне невероятно пустой. Я легла на подушку, дотронулась пальцами до горящих губ и поняла, что влипла окончательно и бесповоротно.​Турнир, Инквизиция, тайны прошлого — всё это теперь было не так страшно. Потому что на моей стороне был не просто Верховный каратель. На моей стороне был мужчина, ради которого я готова была свернуть это пространство в бараний рог.