Глава 3. Грязные подошвы и чистые подозрения

​Кассиан медленно, словно нехотя, убрал руку. След от его длинных, прохладных пальцев на моей пылающей коже продолжал гореть так, словно меня только что заклеймили высшей арканной магией. Он отступил на шаг, плавно растворяясь в густой тени книжных стеллажей, и янтарный напиток в его резном хрустальном бокале тускло, почти хищно блеснул в полумраке.

​— Завтра у вашего потока совместная лекция по метаморфозам, Элайза, — напомнил он. В его вкрадчивом, бархатном тоне проскользнули нотки опасного, сугубо хищнического предвкушения. — Постарайтесь изучать обувь своих сокурсников не слишком откровенно. Будет досадно, если наш вор догадается, что за ним охотится некромантка в пижаме. Доброй ночи.

​Он растворился в чернильной темноте коридора так же абсолютно бесшумно, как и появился, оставив после себя лишь едва уловимый, будоражащий шлейф горького миндаля и морозной хвои.

​Из дубового книжного шкафа тут же с тихим, шелестящим шорохом старой бумаги выплыл дедушка Барнаби. Призрак поправил свой эфемерный котелок, смахнул с плеча несуществующую пылинку и понимающе покачал полупрозрачной головой:

​«Ох, внученька… Мужчина, конечно, видный, статный, но характер — сущий гранит. Ты уж поаккуратнее с этим инквизитором. Такие, как он, если ловят девицу на горячем, то ведут либо под венец, либо прямиком на плаху. И я, признаться, не уверен, что из этого хуже для живого человека».

​— Барнаби, умоляю, избавь меня от своих брачных прогнозов, — проворчала я, поднимая с пола свой крошечный, тускло-зеленый иллюзорный огонек. — Нам нужно немедленно осмотреть место, где Блэквуд нашел следы.

​У самого входа в Запретную Секцию, прямо на стыке выстуженных гранитных плит, действительно виднелись едва заметные, флуоресцирующие в темноте фиолетовые крупицы. Тот, кто пробрался сюда до меня, очень торопился, смазал шаг и не успел тщательно очистить рифленые подошвы после грандиозного бабаха в лаборатории алхимии.

​Сузив круг подозреваемых до двух десятков первокурсников нашего потока, я наконец-то почувствовала, что хрупкие нити контроля над ситуацией возвращаются в мои руки. Оставалось лишь дождаться рассвета, чтобы устроить самую масштабную и тайную ревизию обуви в многовековой истории Императорской Академии.

​Утро встретило меня сокрушительной, пульсирующей в висках головной болью и стойким ощущением, что я спала от силы часа два. Ровно так оно и было.

​В Большом обеденном зале Академии стоял привычный утренний гул, похожий на гудение растревоженного улья. Парящие под высоким сводчатым потолком заколдованные восковые свечи лениво роняли горячие капли на длинные столы из мореного дуба. За этими столами невыспавшиеся адепты судорожно пытались поглотить горячий завтрак и одновременно впихнуть в себя конспекты перед утренними занятиями.

​— Эли, ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо поджарых гиппогрифов, — сочувственно констатировала Тильда, активно размазывая густой брусничный джем по хрустящему тосту.

​Ее перламутровая чешуя на руках, к слову, за ночь полностью сошла благодаря мази, оставив лишь легкий, даже симпатичный здоровый румянец на коже.

​— Отработки у Блэквуда — это настолько ужасно? Он заставил тебя пересчитывать пылинки под лупой?

— Хуже, — глухо пробормотала я, лениво ковыряя серебряной ложкой вязкую овсянку. — Он заставил меня полностью переосмыслить ценность здорового сна.

​Я сидела, низко опустив голову, делая вид, что борюсь с кашей, но мои глаза были заняты вовсе не тарелкой. Я методично, словно сторожевая горгулья, сканировала пространство под столом факультета Морока.

​Большинство парней и девушек были обуты в стандартные академические сапоги из плотной черной кожи. На первый взгляд — абсолютно идентичные. Но мне нужно было рассмотреть именно рант подошвы, а для этого требовалось, чтобы потенциальные подозреваемые либо расслабленно закинули ногу на ногу, либо пошли к выходу мимо меня.

​— Эй, Вейн! Чего под стол высматриваешь? Потеряла остатки фамильной гордости после вчерашнего позорного взрыва? — раздался сверху надменный, растягивающий гласные голос.

​К нашему столу вальяжно подошел Валериан Кросс — заносчивый первокурсник из древнего, неприлично богатого рода потомственных иллюзионистов. Он всегда носил форменный камзол, перешитый по последней столичной моде (с бархатными отворотами и серебряным шитьем), и смотрел на всех, у кого в карманах не звенело чистое золото, как на досадное недоразумение эволюции.

​Я медленно подняла взгляд, скользнув им по его фигуре снизу вверх. И тут же замерла, задержав дыхание.

​Его правый сапог был начищен до безупречного, зеркального блеска, но вот на рифленом ранте левого, прямо в крошечной, незаметной складке кожи у самого каблука, застряла крошечная фиолетовая крупинка. Точно такая же, какую я видела ночью на гранитном полу архива.

​«Опаньки…»— мысленно прокомментировал невидимый для остальных студентов дедушка Барнаби, зависнув прямо над полной тарелкой Валериана.«А мальчик-то у нас, кажется, страшно любит ночные образовательные прогулки по библиотекам».

​— Ищу твои манеры, Кросс, — хладнокровно, не моргнув оком отозвалась я, выпрямляя спину и глядя ему прямо в наглые серые глаза. — Но, судя по всему, их тут никогда и не водилось.

​Валериан мгновенно вспыхнул, на его бледных скулах проступили красные пятна. Его ухоженные пальцы в перстнях непроизвольно, до побеления костяшек сжались на серебряной рукояти декоративной трости.

​— Следи за языком, Вейн. То, что ректор не вышвырнул тебя вчера из школы за порчу бесценной лаборатории, еще не значит, что ты поймала удачу за хвост. На метаморфозах профессор Блэр быстро спустит тебя с небес на грязную землю.

​Он резко развернулся на каблуках, взмахнув полами мантии, и стремительным шагом направился к выходу из зала. Я проводила его спину пристальным, цепким взглядом, фиксируя каждый шаг. Наш вор? Или просто невероятно неудачное совпадение? Валериан сидел на алхимии как раз в том злополучном ряду, который накрыло взрывной волной, так что испачкать обувь он мог и в классе. Но зачем ему было идти в архив сразу после этого?

​— Странный он какой-то сегодня, дерганый, — задумчиво заметила Тильда, провожая Кросса взглядом фиалковых глаз. — Обычно он минимум полчаса распинается о том, какой его род великий и древний, а тут сразу сбежал. И кстати… ты заметила, что от него за версту несет едким лавандовым спиртом? Будто он пытался что-то экстренно отмыть ночью.

​Мое сердце пропустило тяжелый удар.

​Лавандовым спиртом в Академии обычно выводят самые стойкие алхимические красители. Те самые, въедливые, которые Снейквуд добавляет в свои эликсиры для жесткой фиксации цвета.

​— Знаешь, Тильда, — я решительно поднялась из-за стола, подхватывая тяжелую кожаную сумку с учебниками. — Кажется, лекция по метаморфозам обещает быть чрезвычайно занимательной. Мне срочно нужно поближе познакомиться с портфелем нашего дорогого аристократа.

​В широком коридоре перед Большой аудиторией уже толпились десятки студентов. Я пробиралась сквозь гудящую толпу, лихорадочно соображая, как заставить Валериана выдать себя с потрохами. Прямое, лобовое обвинение отпадет сразу — он просто поднимет меня на смех, сославшись на свою родословную, а Блэквуд не станет вмешиваться, пока у нас не будет неопровержимых, железных доказательств. Некромантский допрос душ здесь тоже не проведешь — вор пока, к счастью или к глубокому сожалению, вполне себе жив и дышит.

​В этот момент на другом конце коридора толпа адептов внезапно, словно по мановению невидимого клинка, почтительно расступилась, образуя живой коридор.

​По мраморным плитам шел ректор.

​Сегодня Кассиан Блэквуд выглядел запредельно, безжалостно строго: наглухо застегнутый воротник-стойка черной рубашки, длинная темная мантия из тяжелого шелка, массивный обсидиановый перстень с печатью Академии на указательном пальце. Его идеальное лицо не выражало абсолютно ничего, но когда он поравнялся со мной, его глаза на краткую долю секунды мазнули по моему лицу.

​В моей голове тут же раздался его тихий, ироничный ментальный голос. Он скользнул по моему сознанию холодным шелком, заставив меня вздрогнуть всем телом:

​«Я вижу, вы уже определились с объектом повышенного внимания, Элайза. Искренне надеюсь, вы смотрите на господина Кросса исключительно с профессиональным интересом карателя, а не… романтическим».

​Я едва не поперхнулась воздухом от такой возмутительной наглости. Попытавшись мысленно послать ректору в ответ максимально красноречивый, обжигающий импульс негодования, я лишь крепче, до боли сжала лямку сумки.

​Кассиан едва заметно, самыми кончиками губ дернул в полуулыбке, проходя мимо, и скрылся за тяжелыми дубовыми дверями профессорской ложи.

​— Ну всё, заходим, — Тильда потянула меня за рукав в аудиторию. — Занимаем места повыше, пока эти амбалы-боевики всё не оккупировали.

​Мы вошли в просторный каменный амфитеатр. Валериан Кросс уже сидел на втором ряду, вальяжно развалившись на деревянной скамье и что-то снисходительно демонстрируя своему соседу. Я решительно направилась прямиком к его ряду, полностью проигнорировав протестующий писк Тильды. Настало время для небольшой, ювелирной, чисто иллюзорной провокации.

​Я протиснулась на узкую скамью прямо за спиной Кросса. Тильда, тяжело и обреченно вздохнув, плюхнулась рядом, тихо ворча о том, что первые ряды — это верная смерть от случайных магических рикошетов на практических занятиях.

​Валериан даже не соизволил обернуться. Он продолжал увлеченно вещать своему соседу — грузному, краснощекому парню с факультета Артефакторики — о неоспоримом превосходстве столичных портных над местными ремесленниками.

​В этот момент двери с грохотом распахнулись, и в аудиторию стремительно, словно ураган, вошла профессор Блэр. Это была сухонькая, невероятно подвижная дама весьма преклонных лет. На ее правом, обтянутом строгим твидом плече восседал крупный изумрудный хамелеон-фамильяр, который с гастрономическим интересом сканировал студентов независимо вращающимися глазами.

​— Тишина в аудитории! — звонко, по-военному скомандовала профессор, вспрыгнув на возвышение кафедры с грацией и ловкостью горной кошки. Хамелеон для пущей убедительности мгновенно поменял цвет на угрожающе-пунцовый. — Тема сегодняшнего занятия: «Метаморфическое замещение неживых объектов». Идеальный, незаменимый навык для тех, кто хочет подсунуть вместо настоящего золотого слитка кусок искусно окрашенного свинца. И абсолютное, караемое Синодом преступление, если вы на этом попадётесь.

​Мое сердце забилось в два раза быстрее. Замещение объектов! Именно об этом ночью говорил Блэквуд: вор забирал бесценные оригиналы из-под контуров и, скорее всего, оставлял на их месте идеальные иллюзорные или метаморфические копии, чтобы пропажу не обнаружили патрули.

​Я уставилась на дорогой кожаный портфель Валериана, небрежно брошенный на самый край скамьи. План созрел в моей голове мгновенно.

​Сосредоточившись, я аккуратно, по капле потянулась к своему внутреннему магическому резерву. Совсем немного. Тонкая струйка безобидного Морока, искусно сплетенная с моей темной, реалистичной фантазией.

​Воздух прямо над портфелем Кросса слегка, едва уловимо дрогнул, поплыв маревом. Из полуоткрытого кожаного клапана сумки медленно, словно выталкиваемая невидимой, настойчивой силой, начала высовываться плотная голограмма толстого фолианта. Потрескавшийся корешок украшала зловещая бордовая надпись, тисненая золотом:«Высшая демонология. Том IV». Я постаралась сделать иллюзию максимально осязаемой, добавив к ней легкий, щекочущий ноздри запах старой кожи и могильной пыли.

​Дождавшись идеального момента, я легонько пнула ножку скамьи Валериана мыском туфли.

​Аристократ раздраженно, с перекошенным лицом обернулся, явно собираясь высказать мне пару ласковых эпитетов, но его взгляд рефлекторно скользнул вниз, к собственному открытому портфелю.

​Краска мгновенно, подчистую сошла с его породистого лица. Он стал белее свежевыстиранной больничной простыни.

​Сдавленно, по-мышиному пискнув, Валериан судорожно, обеими руками схватился за «книгу», пытаясь в панике запихнуть ее обратно в недра сумки. Его ухоженные пальцы с размаху прошли сквозь иллюзорный корешок, не встретив сопротивления, и больно, с громким стуком ударились о жесткую деревянную скамью.

​Иллюзия мягко, с легким шипением рассеялась в воздухе.

​Кросс замер, тяжело, со свистом втягивая воздух. На его высоком лбу выступила холодная испарина.

​Я подалась вперед, почти касаясь губами его уха, и прошептала так, чтобы слышал только он:

— Осторожнее, Валериан. Запретная Секция очень не любит, когда ее личная собственность начинает самовольно гулять по чужим сумкам. Особенно демонология.

​Он резко, всем корпусом развернулся ко мне. В его расширенных серых глазах больше не было ни капли аристократической спеси — только чистый, первобытный, животный ужас.

​— Ты... — его бескровные губы мелко дрожали. — Откуда ты... Вейн, ты даже не представляешь, во что лезешь! Это не шутки! Еслионузнает...

​— Адепт Кросс! — голос профессора Блэр хлестнул по притихшей аудитории, как удар настоящего кожаного бича. — Вы решили провести приватную дискуссию с адепткой Вейн прямо на моей лекции? Или у вас какие-то непреодолимые проблемы с базовой концентрацией?

​— Н-нет, профессор Блэр, — Валериан судорожно сглотнул, поспешно отворачиваясь к доске и буквально вжимаясь в спинку скамьи. Он до хруста сцепил руки в замок на коленях, чтобы скрыть крупную, выдающую его с головой дрожь.

​«Прямо в яблочко, внучка», — раздался в моем сознании невероятно довольный, булькающий шепот Барнаби. Призрак высунулся из-под парты, азартно потирая свои прозрачные ручки. —«Мы поймали нашу жирную птичку. Но, Эли... присмотрись-ка к мальчику повнимательнее. К его тени на полу».

​Я недоуменно нахмурилась и, воспользовавшись тем, что профессор Блэр отвернулась к меловой доске, чуть-чуть, буквально на миллиметр ослабила действие свинцового блокирующего амулета на шее, позволяя истинному некромантскому зрению на секунду взять верх над обычным. Мир вокруг мгновенно утратил краски, став пугающе серо-белым и холодным.

​То, что я увидела, заставило меня содрогнуться до глубины души.

​Тень Валериана Кросса не повторяла очертаний его сгорбленной фигуры.Она жила своей, абсолютно автономной, жуткой жизнью. Края чернильной кляксы извивались на каменном полу, напоминая голодные щупальца, а от ее густого, маслянистого центра прямо к позвоночнику адепта тянулась толстая, мерзко пульсирующая черная нить.

​Это был паразит.Теневая пиявка высшего порядка.Эта дрянь безжалостно питалась его аурой, высасывая жизненную силу, и, судя по всему, полностью подчиняла его волю чужому приказу.

Кросс не был гениальным, расчетливым вором. Он был сломанной марионеткой в чужих руках. Кто-то намеренно заразил его пиявкой и заставлял по ночам выносить тяжелые фолианты по демонологии, шантажируя или напрямую контролируя его затуманенный разум.

​Я резко моргнула, сбрасывая морок мертвых и возвращая обычное, цветное зрение. Инстинктивно, ища поддержку, я подняла голову вверх, к затененной профессорской ложе на балконе.

​Кассиан Блэквуд всё еще находился там. Он стоял у резных перил, тяжело опираясь на них обеими руками, и смотрел сверху вниз прямо на меня. В его глубоких, темных глазах сейчас не было ни привычной насмешки, ни отстраненного высокомерия. Только холодное, пронзительно-острое понимание хищника. Он видел мою микрореакцию. Он, как эмпат или менталист, понял, что я нашла нечто чудовищное.

​Я едва заметно, одними ресницами кивнула ему, подтверждая догадку.

​Его длинные пальцы на полированном дереве перил дрогнули в ответном, понятном только нам двоим микроскопическом жесте:«Жду в моем кабинете немедленно после занятий».

​— Эли, у тебя сейчас лицо такое, будто ты настоящего призрака увидела, — тревожно шепнула Тильда, легонько толкнув меня острым локтем в бок.

​— Хуже, Тиль, — хрипло выдохнула я, дрожащими пальцами доставая из сумки чистый пергамент для конспектов. — Я только что увидела того, кто очень скоро им станет, если мы срочно ничего не предпримем.

​С этого момента игра перестала быть просто циничной сделкой за мое выживание в стенах Академии. В школе орудовал безжалостный кукловод, использующий темную магию самого древнего, запретного толка. И если эта пульсирующая пиявка Валериана доберется до самого ядра его магического источника, парень погибнет в таких страшных муках, какие не снились ни одному инквизитору.

​А я, как потомственная некромантка, всей душой ненавидела, когда кто-то смел нарушать хрупкую грань между жизнью и смертью без моего на то профессионального разрешения.

​Что ж, магистр Блэквуд просил найти ему вора? Он получит его. Но вместе с Кроссом он получит такую колоссальную проблему, которую даже Верховному Темному Лорду Империи ни за что не расхлебать в одиночку.