Глава 4. Теневые пиявки и правила выживания в кабинете ректора
Остаток лекции я просидела как на иголках, чувствуя, как от нервного напряжения сводит мышцы. Профессор Блэр увлеченно превращала на столе звонкие медные монеты в бородавчатых жаб и обратно, но я не сводила прищуренных глаз с напряженной спины Валериана. Парень заметно ссутулился, то и дело затравленно озираясь по сторонам, словно ожидая смертельного удара из каждой тени. Присосавшаяся к нему пиявка, невидимая для обычных светлых магов, продолжала мерно, тошнотворно пульсировать, капля за каплей выкачивая из него жизненные силы.
Как только под высокими сводами прозвучал спасительный, гулкий звон бронзового колокола, возвещающий об окончании пары, я первой вскочила с нагретого места.
— Эли, ты идешь на обед? — крикнула мне вслед Тильда, отчаянно пытаясь собрать разбежавшихся по парте подопытных жаб, которые норовили спрыгнуть на пол.
— На ковер к начальству! — бросила я на ходу, закидывая сумку на плечо. — Если не вернусь к вечеру, официально завещаю тебе свою пижаму с мышами!
Путь на верхний ярус центральной башни казался изощренной пыткой. Ступеньки крутой винтовой лестницы, вырезанные из скользкого черного мрамора, словно нарочно плодились и увеличивались в количестве с каждым моим шагом. Воздух здесь становился всё более разреженным и холодным.
«Дыши глубже, егоза»,— напутствовал дедушка Барнаби, безмятежно плывя в воздухе параллельно моему плечу.«Главное — не показывай страха. Темные маги чуют его, как гончие чуют кровь. И ради Бездны, не смотри ему на губы, ты от этого сразу начинаешь сбиваться с мысли!»
— Я не смотрю ему на губы! — возмущенно, почти срываясь на ультразвук, прошипела я, резко останавливаясь перед тяжелыми дубовыми дверями, украшенными барельефами двух оскалившихся химер.
«Конечно-конечно. А я — прима-балерина Императорского театра»,— ехидно отозвался призрак и на всякий случай благоразумно растворился в каменной кладке стены.
Химеры на дверях, пробужденные моим голосом, нехотя ожили. Они с тихим скрежетом повернули массивные головы, подозрительно обнюхали меня каменными носами и, признав ауру, с тяжелым стоном распахнули створки.
Я шагнула в кабинет.
Днем обитель ректора выглядела иначе, но от этого не менее пугающе. Сквозь высокие, узкие стрельчатые окна лился холодный, бледный свет осеннего солнца. Он выхватывал из полумрака пылинки, танцующие над потертыми корешками древних гримуаров на стеллажах, падал на массивный стол из красного дерева и освещал... никого.
Кабинет был абсолютно пуст.
Я неуверенно сделала пару шагов к центру роскошного персидского ковра — того самого, на котором мы вчера ночью так эффектно валялись в клубах алхимического дыма.
— Лорд Блэквуд?
Внезапно за моей спиной раздался тихий, сухой щелчок дверного замка. Я резко обернулась, едва не выронив сумку.
Кассиан стоял, небрежно прислонившись спиной к запертой двери, и абсолютно нечитаемым, темным взглядом наблюдал за мной. Он успел снять тяжелую ректорскую мантию, оставшись лишь в строгом черном камзоле безупречного столичного кроя, который хищно подчеркивал разворот его широких плеч.
— Вы поразительно пунктуальны, Элайза, — его бархатный голос обволакивал, проникая вибрацией под самую кожу. Он медленно отлепился от деревянного полотна и хищной, бесшумной походкой пошел прямо на меня. — Итак. Ваш маленький утренний спектакль на лекции. Полагаю, он принес плоды? Кросс — наш неаккуратный книжный маньяк?
Я сглотнула пересохшим горлом, титаническим усилием воли заставляя себя стоять на месте и не отступать.
— И да, и нет. Он действительно выносил книги. Но он не маньяк, магистр. Он — жертва.
Блэквуд остановился ровно в шаге от меня. Его идеально очерченная темная бровь вопросительно, с легкой иронией изогнулась.
— Жертва, которая виртуозно взламывает сложнейшие охранные контуры Запретной Секции? Какая трогательная драма. И кто же его, бедного, заставляет?
— Никто из живых, — я глубоко вздохнула, решаясь выложить всё как есть. — На нем паразит.Теневая пиявка высшего порядка.Она намертво присосалась к его ауре и контролирует разум, попутно до дна выпивая его магический резерв. Кросс даже не осознает до конца, что творит. Он лишь сломанная марионетка.
Воздух в кабинете мгновенно потяжелел, приобретя привкус озона перед грозой. Температура рухнула вниз, а тени по углам просторной комнаты словно сгустились, потянувшись к своему хозяину и реагируя на стихийный всплеск его магии. Глаза Блэквуда превратились в два куска непроницаемого черного льда.
— Теневая пиявка, — медленно, обманчиво ровно, по слогам повторил он. — Магия крови и тьмы, категорически запрещенная Синодом еще до Восстания Мертвых. Вы абсолютно уверены в том, что видели, Вейн?
— Абсолютно.
Кассиан сделал резкий, порывистый шаг ко мне. Я инстинктивно подалась назад и вжалась лопатками в твердый край его рабочего стола. Ректор оказался непозволительно, катастрофически близко. Я снова почувствовала этот сводящий с ума, дурманящий аромат горького миндаля и морозной хвои.
Он поднял руку. Его длинные пальцы легли на мою шею — прямо поверх глухого воротника блузки, скрывающего тяжелый свинцовый медальон-блокиратор. От властного прикосновения его прохладной кожи по моему телу пробежал мощный электрический разряд, заставивший сердце пуститься в бешеный галоп.
— Чтобы увидеть пиявку, — его голос стал низким, хриплым, граничащим с интимным шепотом, — нужно снять блокировку некромантии. Ты открыла свой темный дар прямо в аудитории, полной светлых магов, Элайза?
— Только на одну жалкую секунду, — мой голос предательски дрогнул. Я смотрела прямо в его глаза, отчаянно пытаясь не пойти ко дну в их бездонной тьме. — Никто ничего не заметил. Я должна была убедиться.
Его большой палец медленно, почти ласково скользнул по моей ключице через тонкую ткань блузки. Это было не просто прикосновение — он прощупывал мой ускоренный пульс, ритм моей магии, безошибочно проверяя, не лгу ли я ему. И от этого интимного, граничащего с допросом жеста у меня окончательно пересохло во рту.
— Безрассудная, отчаянная девчонка, — процедил Блэквуд. Но в его тоне не было обжигающего гнева. Лишь странная, тяжелая задумчивость.
Он убрал руку и плавно отстранился, резко лишая меня своего обволакивающего тепла.
— Если в стенах Академии завелся Кукловод, обладающий достаточной силой для создания пиявок, значит, ему нужны демонические гримуары для проведения ритуала Призыва. И Кросс — его идеальный сосуд. Древний род, переизбыток неоформленной магии, откровенно слабая воля.
— Мы должны немедленно снять ее! — горячо выпалила я. — Если пиявка доберется до самого ядра его источника, Валериан умрет!
— Нет, — ледяным тоном отрезал Кассиан, отходя к окну и закладывая руки за спину в привычном жесте. — Если мы уничтожим паразита сейчас, Кукловод через оборванную связь тут же об этом узнает. Он мгновенно заляжет на дно и найдет новую, более осторожную жертву. Мы не имеем права его спугнуть.
— Вы предлагаете хладнокровно позволить этому монстру убить студента?! — я возмущенно ударила ладонью по столешнице.
Блэквуд медленно, по-птичьи повернул ко мне голову.
— Я предлагаю, адептка Вейн, использовать Кросса как наживку. Кукловод забирает физические книги не телепатически. Валериан должен где-то встречаться с ним, чтобы передавать украденное, или оставлять фолианты в тайнике.
Я замерла, пораженная его циничной, но безупречной логикой.
— Вы хотите позволить ему украсть следующую книгу?
— Именно, — ректор отошел от окна и вновь приблизился ко мне, глядя с пугающим, темным одобрением. — Сегодня ночью. Ты сама сказала, что Кросс до смерти напуган. Твоя маленькая иллюзия намертво выбила его из колеи. Паника заставит его действовать быстрее, совершать ошибки. Он попытается избавиться от украденного и доложить хозяину о слежке.
— Значит, мы будем за ним следить, — резюмировала я, нахмурившись. — Но как? Я видела его тень — она реагирует на малейшие колебания чужой ауры вокруг. Если мы наложим стандартное отслеживающее плетение или жучок артефакторов, Кукловод тут же почувствует вмешательство.
В обсидиановых глазах Кассиана вспыхнул тот самый дьявольский, азартный огонек, который я так боялась и который так неодолимо меня интриговал.
Он плавно оперся обеими руками о край стола по обе стороны от меня, надежно запирая меня в ловушку своих рук. Его идеальное лицо оказалось в нескольких дюймах от моего.
—Обычнуюмагию он почувствует, — тихо, почти мурлыча, согласился Темный Лорд. — Но некромантия... это магия абсолютной Пустоты. Она не оставляет следа в ткани мира для тех, кто не умеет смотреть за Грань. Сегодня ночью, Элайза, мы пойдем на охоту. И ты лично привяжешь к Валериану Кроссу одного из своих болтливых мертвых друзей.
Я недоверчиво хмыкнула.
—«Мы»пойдем на охоту? Сам лорд-ректор собирается ползать со мной по сырым кустам?
— Я собираюсь жестко контролировать каждый ваш шаг, Вейн, — уголок его губ дрогнул в хищной усмешке. — Чтобы вы в пылу энтузиазма случайно не уронили на нас еще один каменный потолок. Жду вас ровно в полночь у Южных ворот. Форма одежды — глухая, темная. И ради всех богов преисподней... оставьте свои летучие мыши в шкафу.
Выскочив из кабинета ректора, я привалилась спиной к прохладным дверным створкам и шумно, прерывисто выдохнула. Сердце колотилось о ребра так громко, что казалось, каменные химеры на барельефе сейчас проснутся и сделают мне выговор за нарушение тишины.
— Он просто жуткий тип с манией тотального контроля, — пробормотала я себе под нос, отчаянно пытаясь унять предательскую дрожь в коленях. — И совершенно точно не в моем вкусе.
«Разумеется, внучка»,— язвительно, растягивая гласные, протянул материализовавшийся из каменной кладки Барнаби.«Именно поэтому у тебя сейчас пульс бьется, как у зайца, удирающего от своры голодных гончих. Ох, Эли, помяни мое слово — этот темный инквизитор до добра тебя не доведет. Хотя, как мужчина мужчине, признаю честно: костюмчик на нем сидит просто отменно».
— Барнаби, если ты сию же секунду не прекратишь сводить меня с человеком, который по долгу службы может казнить меня одним небрежным щелчком пальцев, я найду способ навсегда изгнать тебя в Бездну, — пригрозила я и быстрым шагом направилась в сторону жилого крыла.
Вечер пролетел в нервных суетливых сборах и попытках отделаться от чрезмерно инициативной соседки.
Когда я вернулась в комнату общежития, Тильда как раз закончила превращать наш пушистый прикроватный ковер в реалистичное иллюзорное болото с булькающей грязью и теперь восторженно прыгала по воображаемым кочкам. Узнав, что меня чудом не отчислили, она на радостях попыталась окрасить мои волосы в стойкий цвет морской волны, от чего мне пришлось долго и активно отбиваться подушкой.
Ближе к полуночи, когда неугомонная соседка наконец-то провалилась в сон, полностью исчерпав свой магический резерв на создание над кроватью медленно вращающейся голограммы звездного неба, я вытащила из самых недр сундука неприметную одежду. Плотные черные брюки, облегающая водолазка под горло (идеально маскирующая кожаный ремешок блокиратора) и мягкие кожаные сапоги на абсолютно бесшумной подошве.
Взглянув на свое отражение в мутноватом зеркале, я мысленно согласилась с ректором — в таком виде я походила на настоящего ночного лазутчика гораздо больше, чем в уютной фланели.
Ночной воздух у кованых Южных ворот был по-осеннему колючим, влажным и отдавал прелой листвой. Я зябко поежилась, кутаясь в тонкую ткань водолазки, и внимательно огляделась. Территория Императорской Академии спала глубоким сном. Лишь редкие магические фонари, парящие над дорожками, отбрасывали на влажную брусчатку длинные, причудливо искаженные тени.
— Вы пришли вовремя. Похвально.
Низкий голос прозвучал прямо из сгустившегося, чернильного мрака под аркой ворот. Я вздрогнула. Кассиан плавно шагнул в тусклый круг света от фонаря, и я в очередной раз с замиранием сердца поразилась тому, как органично, словно влитой, он сливался с темнотой. На нем был простой, лишенный гербов черный плащ, полностью скрывающий фигуру, а темные волосы были слегка растрепаны ночным ветром.
Он окинул меня цепким, сканирующим взглядом с головы до ног.
— Вижу, вы всё же умеете неукоснительно следовать инструкциям, Элайза. Никакого хлопка, никаких нелепых детских принтов. Выглядите почти как настоящий, обученный адепт боевого факультета, идущий на диверсию в тыл врага.
— Стараюсь всеми силами соответствовать завышенным стандартам темного ректората, — парировала я, изо всех сил стараясь не стучать зубами от пробирающего до костей холода.
Блэквуд чуть заметно нахмурился, заметив, как я тру замерзшие плечи. Он сделал короткий, плавный жест рукой, и меня мгновенно, с головы до ног окутало невидимое, но очень плотное и приятное тепло. Словно я сделала глоток обжигающего пряного вина и шагнула к раскаленному камину.
Согревающее плетение. Высшего порядка, не требующее ни палочки, ни заклинания вслух.
— Спасибо, — тихо сказала я, совершенно сбитая с толку этой внезапной, почти интимной заботой.
— Не обольщайтесь, Вейн. Если вы простудитесь и начнете громко чихать, сидя в засаде, нас раскроют, — сухо, без эмоций отозвался Кассиан, отворачиваясь к воротам. — Ваша призрачная ищейка готова к работе?
Я коротко кивнула пустоте рядом с собой.
— Барнаби, выходи на свет.
Призрак нехотя, с видом глубочайшего одолжения выплыл из влажной каменной кладки стены. В отличие от меня, он совершенно не оценил мрачную компанию Темного Лорда и держался на почтительном расстоянии, подозрительно косясь на высокую фигуру магистра.
— План такой, — я перешла на едва слышный деловой шепот. — Барнаби найдет Кросса в мужском крыле общежития и прицепится к его ауре. Не к зараженной тени, где сидит пиявка, а именно к эмоциональному фону! Липкий страх Валериана сейчас пульсирует так ярко, что для любого покойника это как ревущий маяк в тумане. Как только Кросс покинет свою комнату, Барнаби начнет оставлять для меня некромантские метки — крошечные, фосфоресцирующие капли эктоплазмы. Для живых магов они абсолютно невидимы.
Блэквуд задумчиво потер подбородок пальцами в черной перчатке, глядя сквозь прозрачную фигуру призрака.
— Эктоплазма бесследно исчезнет до рассвета. Кукловод не заметит магической слежки. Идеально. Отправляйте его.
Я ободряюще кивнула деду, и тот, поправив свой нематериальный котелок, серебристой стрелой умчался сквозь стены прямиком в сторону башни факультета иллюзий.
Мы остались вдвоем. Тишина между нами мгновенно стала густой, звенящей, почти осязаемой. Чтобы лишний раз не смотреть на идеальный, высеченный словно из мрамора профиль Кассиана, я упрямо уставилась на носки своих сапог.
— Вы боитесь меня, Элайза? — внезапно, без всякого перехода разрезал ночную тишину его низкий голос.
Я вскинула голову. Он стоял, расслабленно прислонившись широким плечом к холодному камню древней арки, и смотрел на меня с тем самым пробирающим до мурашек, изучающим прищуром, от которого всё внутри сжималось в тугой, горячий узел.
— Я не законченная самоубийца, чтобы не бояться Верховного карателя Империи, — предельно честно ответила я. — Вы одной левой можете стереть меня в пыль, а Совету Магов сказать, что это был просто неудачный алхимический эксперимент со взрывчаткой.
— Могу, — легко, даже с долей веселья согласился он. Уголок его губ дрогнул. — Но это было бы непозволительно, смертельно скучно. К тому же, кто тогда будет так эффектно падать на меня с потолка?
Я возмущенно задохнулась, набирая в грудь воздуха для язвительного ответа, но сказать ничего не успела.
Пространство вокруг меня внезапно завибрировало тонкой, холодной струной. В некромантском зрении, которое я привычно поддерживала на самом краю сознания, ярко вспыхнула бледно-зеленая, мерцающая нить.
— Началось, — выдохнула я, резко подбираясь. Игры закончились. — Барнаби подал сигнал. Кросс вышел из здания.
Кассиан мгновенно отделился от стены. Вся его расслабленность испарилась без следа. Его лицо вновь стало непроницаемой, смертоносной маской профессионального охотника. Он подошел ко мне вплотную, крепко взял за плечи и развернул спиной к себе.
— Идем, — шепнул он мне прямо на ухо, и от горячего касания его дыхания по шее пробежал целый легион мурашек. — И держитесь строго в пределах моей тени, Вейн. Один неверный шаг в сторону — и охранные горгульи поднимут тревогу на весь кампус.
Мы двинулись вперед, бесшумно скользя сквозь ночь, как два бестелесных фантома.
Метки Барнаби светились для меня безошибочными путеводными звездами — бледными, сочащимися потусторонним светом кляксами на мокрой брусчатке. Они уверенно вели нас прочь от ярко освещенных жилых корпусов. Судя по расстоянию между пятнами эктоплазмы, Кросс двигался очень быстро, короткими перебежками, панически избегая патрулей.
Светящийся след привел нас к самой старой, заброшенной части Академии — туда, где на холме возвышались обветшалые купола алхимических оранжерей. Стеклянные крыши теплиц давно поросли густым диким плющом, разбитые окна зияли черными провалами, а внутри царили вечные, влажные сумерки и запах гниющей растительности.
— Оранжереи, — одними губами произнес Кассиан, резко останавливаясь за толстым, узловатым стволом векового дуба в десятке шагов от входа в центральный стеклянный павильон.
Он потянул меня на себя, плотно прижав спиной к дереву, накрывая своим телом, чтобы полностью, без остатка спрятать меня в густой тени своего широкого плаща.
Я едва дышала, боясь пошевелиться. Мы стояли так непозволительно близко, что я спиной чувствовала мерный, пугающе спокойный стук его сердца. Одной рукой в перчатке он опирался о жесткую кору дерева прямо над моим плечом, а другой — властно, по-хозяйски придерживал меня за талию, словно боясь, что я от избытка адреналина сорвусь с места.
В тусклом свете луны, с трудом пробивающемся сквозь рваные облака, мы наконец увидели фигуру Валериана. Он нервно топтался у покосившегося входа в оранжерею, судорожно прижимая к груди пухлый кожаный портфель.
Внезапно тени внутри теплицы пришли в неестественное движение.
Из густых, переплетенных зарослей ядовитого плюща медленно, текуче выступил высокий силуэт, с ног до головы закутанный в бесформенный серый балахон. Лицо незнакомца надежно скрывал глубокий капюшон, но от этой фигуры во все стороны расходилась такая плотная волна гнилостной, удушающей темной магии, что мой металлический блокиратор на шее раскалился, больно обжигая кожу.
Кукловод.
Теневая пиявка, клубящаяся на спине Валериана, возбужденно и мерзко запульсировала, реагируя на долгожданное присутствие своего истинного хозяина. Надменный аристократ затравленно, жалко сжался, щелкнул замками портфеля и дрожащими руками протянул фигуре в балахоне украденный фолиант.
— Он отдает ему книгу, — прошептала я, инстинктивно вцепившись пальцами в предплечье Кассиана.
Блэквуд напрягся, как натянутая до предела тетива арбалета. Его собственная, подавляющая магия, до этого тщательно сдерживаемая, начала закипать вокруг нас невидимым водоворотом, готовясь сорваться с его длинных пальцев смертоносным хлыстом.
— Посмотрим, кто именно скрывается под этим капюшоном... — ледяным шепотом произнес Темный Лорд.
Он сделал короткий, неуловимый жест свободной рукой.
Тяжелые стеклянные двери оранжереи с оглушительным, режущим слух звоном разлетелись на тысячи сияющих осколков, намертво отрезая Кукловоду путь к отступлению.
Охота перешла в открытую фазу.