Глава 5. Осколки, тени и некромантская самодеятельность
Звон разлетающегося на тысячи осколков толстого стекла оглушительно разрезал ночную тишину, словно удар невидимого гигантского клинка. Острые сияющие брызги лавиной разлетелись во все стороны, хищно отражая тусклый лунный свет, но ни один тончайший осколок не долетел до нас — мерцающий обсидиановыми сполохами невидимый щит Блэквуда надежно укрывал нашу засаду в тени векового дуба.
Фигура в сером балахоне замерла лишь на ничтожную долю секунды. Вместо того чтобы в панике броситься бежать или послушно поднять руки, Кукловод совершил самое подлое и расчетливое, что только мог: он резко, судорожным движением дернул на себя невидимую ментальную нить, связывающую его волю с теневой пиявкой на спине плененного адепта.
Валериан издал страшный, сдавленный, булькающий хрип. Его глаза мгновенно закатились, обнажая белки, и он замертво рухнул на колени прямо на усыпанный острым битым стеклом пол оранжереи. Тяжелый фолиант по демонологии со глухим, зловещим стуком выпал из его обмякших, безвольных рук.
— Стоять, — голос Кассиана раскатистым громом пронесся над погруженной во мрак площадью, усиленный многократным, бьющим по ушам магическим эхом. В этом рыке больше не осталось ни бархатной иронии, ни ректорской сдержанности — только чистая, первобытная, абсолютная власть Высшего темного мага.
Он размашистым шагом вышел из нашего укрытия. Пространство вокруг его высокой фигуры видимым образом исказилось и поплыло от чудовищного, концентрированного выброса темной энергии. Старинная брусчатка под его тяжелыми кожаными сапогами с сухим хрустом мгновенно покрылась извилистыми узорами ледяного инея.
Кукловод издал дребезжащий, каркающий, неестественный смешок, сильно искаженный каким-то артефактом изменения голоса:
— Отойди, Блэквуд. Или этот глупый мальчишка испустит дух прямо сейчас, у тебя на глазах.
В подтверждение его слов отвратительный паразит на спине Валериана чудовищно раздулся, пульсируя уже не чернильным, а болезненным, ядовито-багровым свечением. Пиявка начала стремительно, с голодным остервенением вгрызаться в оголенное магическое ядро адепта, выкачивая из него не просто резерв, а саму жизненную искру. Кросс забился в жестоких конвульсиях, его спина выгнулась дугой, а из приоткрытого рта пошла густая белая пена.
Кассиан резко замер, его фигура окаменела. Использовать сокрушительную боевую магию сейчас означало гарантированно разорвать истонченную ауру Валериана в клочья вместе с паразитом. Ректор сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели до желтизны, а кожа на перчатках натянулась до предела. Его гениальный разум лихорадочно, за доли секунды просчитывал сотни боевых комбинаций, но ни одна из них не спасала жизнь невиновного студента.
А вот мой некромантский метод — спасал.
Я не стала тратить драгоценные мгновения на размышления. Одним резким движением я рванула плотный воротник своей водолазки, нащупала пальцами раскалившийся до предела металлический блокирующий медальон бабушки и с силой дернула за кожаный шнурок, безжалостно срывая его с шеи.
Моя истинная некромантская сила, годами запертая в узких рамках и изголодавшаяся по свободе, с глухим ревом вырвалась наружу ледяным, сметающим всё на своем пути потоком. Ночной мир вокруг меня мгновенно обесцветился, утратил краски и стал резко контрастным, аспидно-серым. Я пулей выскочила из-за ствола дуба и безумной тенью бросилась к бьющемуся в судорогах Валериану.
— Вейн, назад, Бездна тебя поглоти! — яростно рявкнул в спину Блэквуд, но было уже слишком поздно.
Я рыбкой влетела в разбитый проем оранжереи, проехавшись коленями по хрустящему ковру из битого стекла, и тяжело упала на пол рядом с Кроссом. Мои ладони, окутанные призрачным, фосфоресцирующим белым сиянием чистой некромантии, без малейших раздумий погрузились прямо в извивающуюся, маслянистую багровую массу паразита.
Живым магам категорически запрещено прикасаться к теневым пиявкам — эти твари мгновенно перекидываются на нового, более сильного и лакомого носителя. Но сырая, ледяная энергия смерти для них является чистейшим, разъедающим ядом.
Пиявка разразилась пронзительным, ультразвуковым визгом — этот звук прозвучал исключительно в моей голове, отозвавшись острой, тошнотворной болью в висках. Тварь попыталась выпустить шипы и намертво впиться в мои пальцы, но я лишь еще крепче сжала ее омерзительное, склизкое и холодное тело, пустив по рукам мощный импульс абсолютного могильного хлада Пустоты.
— Отпускай его, дрянь, — прошипела я сквозь намертво стиснутые зубы, чувствуя, как ногти погружаются в чужеродную плоть. — Его время переходить Грань еще не пришло.
Тень Кросса судорожно, в последний раз дернулась. Паразит, не выдержав прямого соприкосновения со смертоносной энергией небытия, с громким, сухим треском оторвался от израненной ауры парня и замертво осыпался на стеклянное крошево горстью серого вулканического пепла. Валериан мгновенно обмяк и потерял сознание, но его рваное дыхание тут же выровнялось, став глубоким и спокойным.
В ту же секунду над моей головой с оглушительным, опаляющим свистом пронеслось массивное копье концентрированного черного пламени — Блэквуд пошел в атаку.
Избавившись от живого заложника, Темный Лорд больше не сдерживал свою ярость. Черное пламя с ювелирной точностью ударило ровно в грудь Кукловода, но вместо предсмертного крика боли в замкнутом пространстве теплицы раздался лишь сухой, хлесткий хлопок воздуха. Серый балахон безвольной тряпкой осел на пол, оказавшись совершенно пустым. Тот, кто скрывался под ним, использовал редчайший пространственный артефакт экстренного переноса, активирующийся от получения прямого магического урона.
В оранжерее повисла звенящая, мертвая тишина, прерывисто нарушаемая лишь тихим шелестом осыпающихся с потолка мелких осколков.
Кассиан медленно, чеканя каждый шаг, подошел к нам. Его длинный черный плащ тяжело развевался за спиной, напоминая огромные крылья разозленного демона, а обсидиановые глаза горели пугающим, не предвещающим ничего хорошего потусторонним огнем. Он бросил короткий взгляд на кучку пепла, оставшуюся от паразита, затем на бледного, но живого Валериана и, наконец, в упор уставился на меня.
Я всё еще сидела на полу среди осколков, тяжело и часто дыша. Мои руки до самых локтей были покрыты плотным слоем белого инея от использования чистой некромантии, а на обнаженной шее отчетливо багровел воспаленный след от сорванного шнурка.
— Вы, — голос ректора был пугающе тихим, но от этой замогильной тишины хотелось заживо зарыться под ближайший куст ядовитой мандрагоры. — Просто невозможная. Абсолютно неуправляемая. И феноменально безрассудная девчонка.
Я упрямо вскинула подбородок, изо всех сил игнорируя сильную дрожь в коленях и ломоту в пальцах:
— Я спасла ему жизнь, лорд-ректор. Вы сами только что признали, что не могли атаковать паразита без риска убить парня.
— Я приказал вам стоять в тени! — он в мгновение ока оказался рядом, сильным рывком поднял меня с колен за плечи и коротко встряхнул. Его лицо оказалось в опасной, сводящей с ума близости от моего. — А если бы эта тварь успела перескочить на вашу незащищенную ауру?! Если бы Кукловод переключил контур телепортации на зону поражения и забрал вас с собой в качестве трофея?! Вы вообще способны думать своей головой, прежде чем бросаться грудью на высшую темную магию?!
— Моя магия старше, чище и злее всех его дешевых воровских фокусов! — с вызовом выпалила я, глядя прямо в бушующий грозовой мрак его глаз. — И я не могла просто стоять и смотреть, как на моих глазах хладнокровно убивают человека. Даже если этот человек — заносчивый и мерзкий индюк вроде Кросса.
Кассиан тяжело, шумно задышал. Его пальцы, железным хватом сжимающие мои плечи, были жесткими, но я отчетливо чувствовала сквозь тонкую ткань водолазки обжигающее, почти лихорадочное тепло его рук. В его пристальном взгляде первобытный гнев постепенно, капля за каплей, смешивался с чем-то совершенно иным — с глубинным недоверием, осознанием моей силы и странным, пугающим восхищением.
— Вы сняли блокиратор, — произнес он уже гораздо спокойнее, медленно опуская взгляд на мою обнаженную шею.
Его большой палец в перчатке почти рефлекторно, мягко коснулся полосы на пострадавшей коже, и от этого легкого, ласкающего прикосновения я судорожно, прерывисто выдохнула.
— Теперь ваш магический фон фонит на полмили вокруг, как свежеоткрытый фамильный склеп. Если дежурные артефакторы на башнях Синода сейчас не спали, к утру вся Королевская Академия будет точно знать, что здесь колдовал сильный некромант.
Он неохотно отпустил мои плечи, сделал шаг назад и, властно взмахнув рукой, поднял с пола с помощью телекинеза выпавший фолиант по демонологии. Книга в воздухе перелистнула страницы и замерла. Кассиан нахмурился, быстро пробежав глазами по строчкам, и его лицо мгновенно окаменело, превратившись в суровую маску.
— Что там? — я подошла ближе, бесцеремонно заглядывая ему через широкое плечо.
—Ритуал Раскола, — мрачно констатировал ректор, с глухим стуком захлопывая фолиант. — И этот ублюдок ушел от нас не с пустыми руками. Тот свиток, который Кросс принес сегодня, содержит лишь теоретическую часть. Самая важная, практическая часть ритуала Призыва хранится в совершенно другом месте. В тайном закрытом хранилище древнего рода Блэквуд. В моем личном загородном поместье.
Я в изумлении округлила глаза:
— Вы хотите сказать, что Кукловод изначально планировал дерзко ограбить ваш собственный дом?
Кассиан медленно повернул ко мне голову. На его идеально очерченных губах заиграла холодная, хищная и очень опасная улыбка, обещающая его врагам долгую, изощренную кончину.
— Я хочу сказать, Элайза, что ваши скучные отработки в библиотеке официально отменяются. Немедленно собирайте вещи. На эти выходные вы отправляетесь со мной в родовое поместье Блэквуд. Будем ловить эту тварь на живую наживку. И на этот раз, — он выразительно, с намеком посмотрел на мой разорванный воротник, — вы будете делать в точности то, что я вам прикажу.
— Я? В ваше личное поместье? — переспросила я, нервно сглотнув скопившуюся слюну. Мой панический взгляд метнулся к бессознательному Валериану, а затем снова вернулся к монументальной фигуре ректора. — А как же обязательные лекции? Мои любопытные соседки? И… в конце концов, что нам делать с ним?
Блэквуд тяжело, устало вздохнул, и на короткое мгновение в его глазах промелькнула обычная человеческая усталость, надежно скрытая за маской грозного Верховного карателя. Он небрежно, с сухим щелчком развел пальцы, и безвольное тело Кросса плавно оторвалось от усыпанного стеклом пола, замерев в воздухе на высоте полуметра.
— Ваши лекции подождут, Вейн. С завтрашнего утра вы официально числитесь моей личной ассистенткой по вопросам архивирования редких фондов, что автоматически дает вам законное право на свободное посещение любых занятий. А что касается адепта Кросса…
Кассиан неторопливо подошел к парящему парню и приложил подушечки двух пальцев к его влажным вискам. Пальцы ректора мгновенно загорелись мягким, гипнотическим лиловым светом ментальной магии Морока.
— Завтра утром он проснется на чистых простынях в лазарете с чудовищной мигренью и абсолютной, непоколебимой уверенностью в том, что тайно варил ночью запрещенный эликсир абсолютной эйфории. Но перепутал пропорции трав, надышался парами ядовитого болотного лотоса и позорно грохнулся в обморок прямо посреди старых теплиц. Идеальное, глупое преступление для высокомерного первокурсника.
— Изящно, — вынуждена была признать я, завороженно наблюдая, как бесследно стирается и переписывается чужая память. — А что нам делать с моим собственным магическим фоном? Бабушкин свинцовый медальон безнадежно сломан. Если я сейчас в таком виде пройду мимо бдительных статуй-стражей у входа в общежитие, они поднимут такой истошный вой на некромантию, что перебудят половину империи.
Блэквуд плавно отнял руку от висков Валериана и медленно повернулся в мою сторону.
В тусклом лунном свете его глаза казались абсолютно черными, бездонными затягивающими омутами. Он сделал уверенный шаг ко мне. Потом еще один. Плавно, неумолимо, как надвигающаяся ночная буря. Я инстинктивно начала пятиться назад, пока с размаху не вжалась лопатками в холодный, шершавый ствол дуба. Бежать было решительно некуда.
— Я же строго велел вам держаться в моей тени, Элайза, — его голос упал до бархатного, вибрирующего шепота, от которого у меня мгновенно перехватило дыхание. — Что ж, придется спрятать вашу ауру там по-настоящему.
Он медленно поднял руку. Я замерла, приготовившись к ослепительной вспышке света или удару заклинания, но его длинные, прохладные пальцы просто властно легли на мою обнаженную шею — прямо туда, где на коже бешено, испуганно билась тонкая венка. Кожа мгновенно покрылась мириадами мурашек.
— Стойте смирно и не дышите.
Его большой палец с ощутимым нажимом провел по моей чувствительной ключице, уверенно вычерчивая сложный, невидимый рунический узор прямо на коже. В месте его прикосновения меня сначала обдало арктическим холодом, а затем по венам разлилось странное, густое и тягучее тепло. Моя бушевавшая некромантия вдруг испуганно притихла и послушно свернулась в тугой клубок, надежно накрытая тяжелым, непроницаемым куполом его колоссальной личной силы.
Я скосила глаза вниз и увидела, как на коже бледнеет и тает, впитываясь без остатка, антрацитовая вязь древнего знака.
—Печать Сокрытия, — пояснил Кассиан, неохотно убирая руку.
Я подавила иррациональное, глупое желание податься вперед, вслед за его отнимаемым теплом.
— Она привязана напрямую к моей личной ауре. До завтрашнего вечера для любых защитных артефактов, поисковых гончих и магов Синода вы будете «пахнуть» исключительно мной. Моей магией. Моим личным присутствием.
Мои щеки предательски, обжигающе вспыхнули ярким румянцем. Это было сродни тому, как если бы Верховный каратель повесил на меня невидимую клеймящую табличку«Собственность Темного Лорда».
«Ой-ой-ой…»— раздался многозначительный, издевательский шепот из ближайшего куста дикого папоротника. Из зарослей аккуратно высунулась полупрозрачная голова дедушки Барнаби в слегка съехавшем набок котелке.«Ну, совет да любовь, как говорится у нас, у покойников! Хотя в мое просвещенное время клеймить приличных барышень до официальной помолвки считалось верхом дурного тона!»
Кассиан медленно, не меняя каменного выражения лица, перевел свой немигающий, леденящий взгляд на призрака.
— Барнаби, верно? — безупречно вежливым, но до костей пробирающим тоном поинтересовался ректор. — Если вы сию же секунду не исчезнете, я лично запечатаю ваш дух в герметичную банку из-под алхимических пиявок и поставлю на свой рабочий стол в качестве утяжелителя для бумаг. И поверьте мне на слово, я знаю нужные старинные заклинания.
Призрак возмущенно поперхнулся воздухом, оскорбленно разевая рот, и мгновенно растаял в воздухе, напоследок обиженно буркнув что-то про тотальное отсутствие уважения к старшему (и глубоко мертвому) поколению.
— А теперь, Элайза, — Блэквуд вновь повернулся ко мне, и его лицо за секунду превратилось в привычную маску строгой ректорской собранности. — Немедленно возвращайтесь в свою комнату и постарайтесь ни во что больше не вляпаться до рассвета. Соберите самые необходимые вещи. Завтра ровно в шесть вечера я жду вас у портальной арки в Северном крыле.
Я послушно кивнула, растирая замерзшие плечи:
— Поняла. Лорд Блэквуд... — я на секунду запнулась, глядя на его безупречный, четкий профиль в лунном свете. — Спасибо. За то, что не испепелили меня вместе с этим паразитом.
Он уже развернулся, собираясь уйти во мрак ночного парка и увлекая за собой левитирующее тело Валериана, но на мгновение замер. Через плечо Кассиан бросил на меня короткий взгляд, от которого мое бедное сердце снова сделало кульбит:
— Вы нужны мне живой, адептка Вейн. По крайней мере, до тех пор, пока не поможете мне поймать Кукловода. И ради Бездны... возьмите с собой в поместье что-то более приличное, чем эти ваши летучие мыши на одежде. Мой престарелый дворецкий этого точно не переживет.
С этими словами он бесшумно растворился в ночи, оставив меня одну посреди разрушенной оранжереи, насквозь пропитанной запахом битого стекла, тяжелым магическим озоном и едва уловимым, терпким ароматом горького миндаля.
Я осторожно дотронулась кончиками пальцев до того места на ключице, где теперь едва заметно пульсировала его личная Печать Сокрытия.
Кажется, грядущие выходные в уединенной компании Высшего темного мага обещали стать самым опасным и непредсказуемым испытанием в моей жизни. И таинственный Кукловод был в этом списке проблем далеко не на самом первом месте.