Глава 21. Искусство элегантного уклонения и Королевская Битва

Обратный путь до общежития прошел без происшествий, если не считать того, что я пару раз шарахнулась от собственных теней, принимая их за патруль Инквизиции. Добравшись до своей кровати, я залпом выпила золотистое зелье Кассиана. Оно оказалось на вкус как жидкое солнце с привкусом меда и корицы. Тепло мгновенно разлилось по телу, успокаивая горящие магические каналы, и я провалилась в сон без сновидений, едва коснувшись щекой подушки.

Впереди были три дня, которые обещали вытрясти из меня душу.

Эти три дня слились для меня в один бесконечный, размытый марафон.

Днем я, как зомби, отсиживала лекции. На теоретической магии у профессора Шарпа я научилась спать с открытыми глазами, пока Тильда заботливо подпирала меня локтем сбоку, чтобы я не рухнула на парту.

«В мое время,» — философски вещал дедушка Барнаби, левитируя над доской профессора Шарпа и строя ему призрачные рожи, — «мы перед дуэлями просто подсыпали противникам в утреннюю овсянку немного слабительного корня. Никакой магии, зато какой эффект на арене! А вы всё усложняете, молодежь».

Ночью же начинался мой персональный филиал Преисподней в подземельях Блэквуда.

Кассиан был безжалостен. Он швырял в меня заклинания со всех сторон, заставляя уворачиваться от десятков ударов одновременно. Он учил меня не просто прыгать сквозь Разломы, а создавать «пространственные зеркала» — микро-складки реальности, которые перенаправляли чужую магию.

— Не трать силу на щиты! — рычал он, когда очередной его огненный пульсар опалял мне волосы. — Ты не стена, Элайза, ты — пустота! Пусть их сила станет их же слабостью. Сверни пространство так, чтобы заклинание Кросса прилетело в лоб его же союзникам!

К концу третьей ночи я валилась с ног от усталости, но могла, не глядя, перенаправить летящий в меня тренировочный кинжал прямо в мишень за спиной.

Наградой за мои успехи были короткие, но обжигающие моменты отдыха, когда суровый лорд ректор сменялся мужчиной, чьи поцелуи сводили меня с ума. В тени подземелий, прижимая меня к холодной каменной стене, он целовал меня так жадно и собственнически, что я забывала и про Инквизицию, и про предстоящую бойню.

— Выживи, — шептал он мне в губы накануне финала, обводя кончиками пальцев мои скулы. — Просто продержись на арене достаточно долго, чтобы они перегрызли друг другу глотки.

И вот этот день настал.

Главная Арена Академии поражала воображение. Это был настоящий древний колизей, выстроенный из белого мрамора, над которым висели огромные магические экраны, транслирующие происходящее. Трибуны ревели так, что вибрация отдавалась в подошвах моих форменных ботинок.

Тильда заплела мне волосы в тугую французскую косу, чтобы они не мешали в бою, и обняла так крепко, что у меня хрустнули свежевылеченные ребра.

— Порви их, Эли. За факультет Иллюзий! И за то, что они испортили нам всю неделю!

Когда я вышла из подтрибунного помещения на слепящий свет арены, гул толпы на мгновение стих, а затем взорвался с новой силой. Половина зрителей свистела, половина — скандировала мое имя.

Я остановилась в центре огромного песчаного круга.

По периметру, на равном удалении друг от друга, стояли шестнадцать лучших студентов Академии. Элита. Боевики в алых куртках, артефакторы, обвешанные амулетами, некроманты с мрачными, бледными лицами и иллюзионисты.

И все они, как по команде, смотрели только на меня.

Валериан Кросс стоял прямо напротив. Он ухмылялся, поигрывая в руках сгустком ревущего пламени.

— Ну что, аномалия? — крикнул он, перекрывая шум трибун. — Бежать больше некуда. Сегодня мы покажем Синоду, что твое место — в казематах, а не в нашей Академии. Ребята, уговор в силе! Сначала выносим Вейн, потом разбираемся между собой!

Остальные пятнадцать магов мрачно кивнули, сжимая кольцо.

Я подняла взгляд на центральную ложу. Инквизитор Малакор буквально подался вперед, вцепившись в перила. Он ждал моего срыва. Он ждал, что я запаникую и высвобожу разрушительную волну Пустоты, которая даст ему повод надеть на меня антимагические кандалы.

А рядом с ним стоял Кассиан.

Лорд Блэквуд был в безупречном черном камзоле с серебряным шитьем. Его лицо оставалось бесстрастным, ледяным, как у статуи жестокого бога. Но его черные глаза смотрели только на меня. И в этом взгляде было всё: вера, приказ и обещание.

«Сделай их магию их же проблемой».

Я перевела взгляд на наступающего Кросса. Страх испарился, оставив после себя лишь звенящую, ледяную ясность.

— Знаете, Кросс, — громко и отчетливо произнесла я, разминая кисти рук. — Вы так одержимы мной, что это начинает льстить. Но у меня на вечер другие планы, и общество шестнадцати побитых неудачников в них не входит.

Над ареной раздался оглушительный, вибрирующий звон Главного Гонга.

Бой начался.

— ЗАЛП! — истошно завопил Валериан.

В ту же секунду со всех шестнадцати сторон в меня полетел смертоносный коктейль. Огненные шары, ледяные копья, кислотные сферы артефакторов и темные проклятия некромантов — всё это слилось в единую ревущую волну, которая должна была испепелить меня на месте. Трибуны ахнули.

Я не стала ни бежать, ни ставить щит. Я закрыла глаза, раскинула руки в стороны и потянулась к ледяному резерву Пустоты внутри себя.

Сложи мир, Элайза.

Я нащупала пространственные нити прямо перед собой и за своей спиной. Захватила их своим намерением и с силой, от которой заныли виски, перекрутила их крест-накрест.

Вместо того чтобы взорваться на мне, пространство вокруг моей фигуры исказилось, образовав невидимую воронку. Огненный шар Кросса, летевший мне в грудь, втянулся в пространственную складку и с оглушительным свистом вылетел у меня из-за спины... прямо в лицо некромантам. А ледяное копье иллюзионистов, летевшее в спину, нырнуло в Разлом и вылетело спереди, врезавшись в щит опешившего боевика.

БАБАХ!

Арену заволокло дымом, пылью и вспышками хаотично сдетонировавшей магии.

Когда дым немного рассеялся, трибуны взорвались таким криком, что, казалось, мраморные колонны сейчас рухнут.

Я стояла на том же самом месте, ни единая волосинка не выбилась из моей косы. А вокруг меня царил абсолютный хаос. Некроманты, обожженные заклинанием Кросса, яростно натравливали на боевиков поднятых из песка костяных големов. Артефакторы, получившие ледяной душ в спину, начали забрасывать проклятиями всех без разбора.

Шестнадцать лучших студентов, взбешенные внезапными ударами «в спину», мгновенно забыли о первоначальном уговоре. Коалиция распалась за секунду. На арене началась самая настоящая, грязная Королевская Битва.

Я изящно отступила на пару шагов, уклоняясь от шального сгустка слизи, и с невинной улыбкой помахала ручкой побагровевшему от ярости Малакору в VIP-ложе.

Шоу только начиналось.

— Вейн! Ты... ты... ведьма! — проорал Валериан Кросс, уворачиваясь от костяной руки призванного некромантами скелета, который почему-то посчитал боевиков своей главной экзистенциальной угрозой.

— Вообще-то, Кросс, по официальным документам Академии я — иллюзионистка, — крикнула я в ответ, изящно уходя с траектории летящего шального булыжника. — Пожалуйста, будьте точнее в дефинициях. Это же высшее учебное заведение, в конце концов!

«Блестящий сыгрыш, егоза!» — дедушка Барнаби в медальоне прямо-таки заходился от восторга, его ментальный голос вибрировал от гордости. — «Прямо как на имперском бильярде у графа Рочестера. Помнится, я тогда тоже загнал три шара в одну лузу, а четвертым попал в лоб министру финансов. Каков был скандал! Какая экспрессия!»

Пока дедушка предавался ностальгии, ситуация на арене накалялась. Королевская Битва превратилась в филиал кулинарного техникума во время забастовки поваров: всё шипело, взрывалось, летело в разные стороны и жутко пахло паленой шерстью (кто-то из артефакторов случайно активировал амулет призыва огненных крыс).

Поняв, что общая тактика «все на одну» провалилась, двое парней с факультета Земли решили действовать тоньше. Они синхронно ударили ладонями по мраморным плитам.

— Земляной капкан! — выкрикнули они.

Прямо под моими ногами песок и камень пошли жидкими волнами, превращаясь в зыбучую ловушку, готовую затянуть меня по пояс и лишить мобильности.

Но эти ребята не знали, чему меня учил Кассиан в три часа ночи, пока вся Академия видела десятый сон.

Я даже не стала прыгать. Я просто активировала микро-разлом прямо под подошвами своих сапог. Для всех зрителей это выглядело так, будто я на долю секунды зависла в воздухе в панти дюймах над бурлящей грязью, проигнорировав законы гравитации. А затем я просто сделала шаг вперед, переступая пространственную складку.

Земляной капкан, не найдя цели, сработал по инерции дальше — и утянул в свои объятия тех самых двух магов Земли, которые его создали. Они дружно ухнули, провалившись по грудь в собственный разжиженный мрамор.

— Минус два, — удовлетворенно констатировала я.

Трибуны Иллюзионистов зашлись в экстазе. Тильда, судя по всему, уже сорвала голос и теперь просто ритмично била фиолетовым флагом по барьеру.

Осталось четырнадцать.

Валериан Кросс наконец сообразил, что прямолинейные атаки против меня не работают. Он тяжело дышал, его некогда безупречная алая куртка была разорвана на плече, а на лбу красовалась свежая шишка от чьего-то щита. Но в его глазах по-прежнему горело упрямство истинного боевика.

— Хватит цирка! — рявкнул он, отступая к самому краю арены. — Ты не сможешь перенаправить то, у чего нет четкого контура!

Он поднял руки к небу. Воздух над ареной мгновенно раскалился. Пространство задрожало от колоссального объема огненной магии, которую Кросс начал стягивать в одну точку. Это был его козырь — «Ярость Огненного Дрейка», заклинание высшего порядка, доступное только выпускникам, но Валериан, как лучший на курсе, явно заучил его контрабандой.

Над нашими головами соткалась исполинская фигура крылатого ящера, состоящая из чистого, белого пламени. От нее исходил такой жар, что песок на арене начал плавиться, превращаясь в стекло.

— Вейн! Уклоняйся! — истошно закричал с трибун кто-то из наших.

Инквизитор Малакор в ложе победно оскалился. Против такой массы чистой энергии обычные пространственные зеркала были бесполезны — пламя просто сожгло бы сами нити заклинания до того, как они успели бы сработать. Малакор ждал, что я применю Пустоту в полную силу для создания черного щита, и тогда моя тайна будет раскрыта перед всем Синодом.

Я посмотрела на Кассиана.

Ректор стоял, чуть подавшись вперед. Его пальцы, лежащие на перилах, побелели. Он не мог мне помочь. Любое его вмешательство — и Инквизиция уничтожит нас обоих. Но его взгляд... Боги, в этом взгляде было столько ледяной уверенности в моих силах, что у меня внутри словно вспыхнуло второе солнце.

«Помни последнюю лекцию, Эли,» — прозвучал в моей памяти его низкий голос. — «Большую массу нельзя согнуть. Но ее можно обмануть. Измени точку выхода».

— Попробуй перенаправь это, дрянь! — взвыл Кросс и опустил руки.

Огненный дрейк с ревом ринулся вниз, раскрывая пылающую пасть. Он занимал добрую треть арены, спрятаться было физически негде.

Я глубоко вздохнула. Время словно замедлилось.

Я не стала выстраивать щит перед собой. Вместо этого я вытянула руку и создала пространственный коридор прямо внутри самого Кросса — точнее, в двух дюймах за его спиной, связывая эту точку с пространством прямо передо мной.

Я не сгибала пламя. Я просто переставила «дверь».

Огненный монстр долетел до меня, коснулся невидимой грани... и беззвучно исчез, чтобы в ту же микросекунду вывалиться из Разлома прямо за спиной Валериана Кросса.

— Что за... — успел обернуться Валериан.

БУУУУУМ!

Собственное заклинание Кросса, усиленное его же яростью, врезалось в его личный боевой щит. Щит выдержал ровно секунду, после чего лопнул с хрустом перезрелого арбуза. Мощная взрывная волна подбросила Валериана в воздух, закрутила эффектным волчком и швырнула прямиком в защитный купол трибун, на котором он и повис на пару мгновений, медленно сползая вниз, как пережаренная оладушка.

А огненный шлейф от взрыва, оставшись без контроля создателя, веером разошелся по арене, аккуратно слизывая остатки боеспособности у оставшихся некромантов и артефакторов. Их защитные амулеты зазвенели, сигнализируя о критическом уроне.

На арене воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Лишь тихо потрескивал оплавленный песок.

Из шестнадцати участников на ногах осталась стоять только одна. Коса слегка растрепалась, на щеке была полоска сажи, но в остальном я выглядела так, будто просто вышла на утреннюю прогулку.

Декан Грэм медленно поднялся со своего места, его челюсть совершила короткое путешествие в район судейского стола. Он трижды попытался поднести к губам магический рупор, прежде чем у него получилось издать хоть какой-то внятный звук.

— П-победитель... Королевской Битвы... — заикаясь, проговорил декан. — Независимый участник... Элайза Вейн! Турнир Четырех Стихий... завершен абсолютной победой факультета Иллюзий!

Что тут началось.

Трибуны не просто закричали — они взревели так, что, кажется, защитный купол Академии пошел трещинами. Студенты прыгали, обнимались, швыряли в воздух мантии. Тильда каким-то чудом перемахнула через двухметровое ограждение и неслась ко мне по песку, раскинув руки.

А я смотрела только вверх, в центральную ложу.

Инквизитор Малакор стоял, бледный как смерть, и его правая рука судорожно сжимала рукоять скрытого под плащом антимагического кинжала. Он проиграл. Чисто, прилюдно, разгромно.

А Кассиан...

Лорд ректор медленно, со вкусом аплодировал мне. На его лице играла та самая, сводящая с ума, легкая улыбка. Он чуть заметно кивнул мне, и в его глазах я прочла обещание. Обещание того, что эта ночь в его кабинете будет куда более долгой, жаркой и интересной, чем вся Королевская Битва вместе взятая.

Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как внутри разливается пьянящее чувство победы. Мы сделали это. Мы выстояли.

Но я и представить не могла, что главный сюрприз Инквизиция приготовила мне не на арене, а на праздничном балу, который должен был начаться всего через несколько часов.