ГЛАВА 13

Особняк Нидоуза встретил нас торжественно и с прохладцей. Старый дворецкий с невозмутимым видом, словно лорд каждый день вносил в дом на руках юную особу, молча распахнул тяжелую дубовую дверь.

– Пусть в малую гостиную принесут закуски, и распорядись насчет вечера. Планы поменялись, – бросил Дир, не выпуская меня из объятий, и пронес через огромный холл с мраморным полом и гобеленами на стенах.

– Сию минуту, лорд Нидоуз, – голос дворецкого, бархатный и глубокий, растекся по залу.

Малая гостиная оказалась именно такой, какой ее следует представлять: темное дерево, стены, обитые темно-зеленым шелком, картины на стенах. И огромный камин, в котором уже были сложены поленья. Их инистый зажег пассом руки, с пальцев которой сорвалось пламя. Дрова тут же вспыхнули, делясь своим теплом.

Дир наконец опустил меня на мягкий диван, засыпанный шелковыми подушками, прямо перед огнем. Он сам встал на колени, снял с меня злополучные туфли и продолжил начатое в карете: принялся с невероятной аккуратностью массировать уже почти зажившую ногу, закрепляя все поцелуями. А потом как-то незаметно мужская рука скользнула выше и…

Кажется, кто-то стучал в дверь, но это все было как-то фоном, а потом визитер, так и не дождавшись разрешения, ушел.

А мы с Диром продолжили. Целоваться. Касаться. Дышать друг другом… А после – просто сидели обнявшись, пили по капле опускавшийся на город вечер. Дир рассказывал забавные истории, а я смеялась, гладя его волосы и чувствуя, как кольцо на моем пальце странно и приятно отдает холодом.

Когда начало смеркаться, подали ужин: госпожа Томас таки смогла достучаться если не до нашей совести, то просто через дверь и, получив разрешение войти, лично внесла поднос.

Выглядело аппетитно. И совершенно не в духе повара инистого. Так и оказалось: еда была из той самой ресторации, куда мы не пошли.

Я уже почти забыла, что существует другой мир вне этой комнаты, где я – адептка Кимерина Бросвир, которая должна отомстить за ба, найти своих убийц и разобраться до конца с заклинанием рыжей, не готовит ли оно еще каких сюрпризов, а он – лорд Нидоуз, нарушивший ради меня приказ императора. И у нас есть обязанности, академия и сложные жизненные обстоятельства.

О последних напомнил нам дворецкий. Он появился в дверях с таким видом, будто пришел сообщить о начале апокалипсиса, но его выучка не позволяла паниковать.

– Лорд Нидоуз, вас беспокоят. Ваш отец прибыл из герцогства и настаивает на срочной встрече. Я осмелился проводить его в кабинет.

Все напряжение, вся усталость, которую я видела на его лице в академии и которые успели куда-то исчезнуть за эти часы, превратив инистого в счастливого мальчишку, враз вернулись. Инистый вздохнул, потер переносицу.

– Проклятье. Прости, Ким. Я должен тебя покинуть на пару минут…

– Иди. – Я дотронулась до его руки. – Я никуда не денусь.

Дир наклонился, крепко, по-собственнически поцеловал меня в губы, словно запечатывая наше счастье, чтобы оно не испарилось за время его отсутствия, и вышел вместе со слугой.

Дверь за ними закрылась. Я осталась одна в огромной, вдруг ставшей холодной, несмотря на огонь в камине, комнате. Подтянула ноги, обхватив их руками, и уставилась на синее пламя в самом сердце костра, чувствуя на пальце вес кольца.

Секунда. Вторая. Третья…

А потом я устала ждать. Да и как можно просто вот так сидеть, когда рядом твой будущий свекор! Должна же я знать, к чему готовиться. И судя по тому, что Дир не спешил меня знакомить с отцом, это «чему» не очень приятное.

Так что я поднялась с дивана и босиком, на цыпочках поспешила к кабинету, чтобы хоть одним глазком… Нарваться на скандал! Его было преотлично видно в щель от неплотно прикрытой двери.

– Ты, зарвавшийся щенок, который ничего не понимает! Императору не отказывают! Тем более дважды! Владыка пожелал объединить наш род с Фосорами, и, когда три дня назад ты обратился ко мне за родовым перстнем, я решил было, что ты одумался и решил исполнить волю повелителя. Но сегодня утром я узнаю, что ты подал в отставку в академии, а в обед на нашем родовом древе вспыхнуло новое имя. Какая-то Кимерина Бросвир!

– Быстро… – хмыкнул на эту пламенную (в прямом смысле: Нидоуз-старший пару раз плюнул огнем изо рта, раздраконившись не на шутку) речь Дир. – И ты, узнав это, прилетел на крыльях ко мне.

– Да, демоны тебя подери! Ты мой единственный сын. И я не позволю тебе позорить наш род. Ты немедленно…

– А я не позволю тебе указывать мне, что делать. Это мой выбор сердца!

– На него имеет право только дракон! И то не всегда. А у тебя нет крыльев! И есть обязанности перед родом! – выпалил Нидоуз-старший, натурально зверея: черты лица заострились, скулы покрылись чешуей.

– Если так, то я выйду из него! – рыкнул Дир и сделал шаг к отцу.

– Только посмей запятнать имя Нидоузов подобным поступком. Не позволю. А я сделаю все, чтобы этого не произошло. Если понадобится – устраню причину твоего помешательства…

– Что ты сказал? – прорычал Инистый, беря Нидоуза-старшего за грудки. – Если узнаю, что ты подошел к Ким – тебе не жить. Посмеешь ей навредить лично или подослав кого-то – тебе не жить. Решишь опозорить ее – тебе не жить… И я предупреждаю тебя лишь потому, что ты – мой отец. Иного я бы сразу убил.

– Я так понимаю, что ты не собираешься одуматься? – кипя гневом, процедил Нидоуз-старший и добавил: – Ты всегда был моим разочарованием. Позором рода, который не смог обрести свою истинную ипостась! Калека, получивший увечья в боях, которых истинный дракон бы просто не допустил. А теперь еще и опальный лорд! Ведь владыка не прощает ослушания!

Слова – точно хлесткие пощечины – ударили наотмашь. Дир вынес их стойко. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он лишь опустил ткань камзола и отчеканил:

– Вон!!!

Нидоуз-старший, не говоря ни слова, развернулся, а я… поспешила прочь, пока меня не застукали на месте шпионажа. Я стрелой промчалась по коридору и, плюхнувшись на диван, приняла самую расслабленную позу. Словно так и просидела в ней все это время.

М-да… А вот и главный недостаток моего жениха: отец, жаждавший устранить нежеланную невестку. Причем что-то мне подсказывало: в способах ликвидации меня с жизненного пути сына этот дракон церемониться не станет. Как будто мало убийц на мою голову!

Меж тем инистый вернулся, обнял меня, словно только что и не было этого разговора с отцом. Это была настоящая мужская забота, когда тот, кто любит, сделает все, чтобы его женщина была за ним, как за каменной стеной, и до нее не доносились никакие отголоски бед и несчастий внешнего мира.

Только имелась маленькая проблема: мое большое шило. И даже за самой надежной стеной я долго не просижу. Обязательно нос высуну. Но думаю, что с этой особенностью моего характера Диру стоит познакомиться попозже… Как и я официально – с его родственниками.

Но вот от встречи с ними хотя бы можно было уклониться, а вот от визита во дворец – нет. Приказ о том принесли спустя час после того, как отец Дира покинул особняк. Инистый вздохнул, предложив довезти меня до академии: визиты к императору – дело не быстрое, или остаться в особняке. Я выбрала второе. И честно ждала. Едва ли не до полуночи. А потом не заметила, как заснула…

Лишь в дреме ощутила, как знакомо берут меня родные руки и куда-то несут. А утром очнулась в постели гостевой комнаты.

Завтрак уже был в исполнении местного повара. Сухим и опасным для зубов и желудка. А Дир невозмутим и заботлив. И ни словом не обмолвился о том, как прошел визит во дворец. Но я догадывалась: мягко говоря, не гладко.

После же инистый отвез меня до ворот академии. Мы договорились встретиться после учебы, и на оную я и поспешила.

«Магическое право» прошло как-то мимо меня, а вот следующим занятием в расписании значилась «Магия и материя»…

В аудитории царило привычное, отчасти ленивое оживление. Кто-то перешептывался, кто-то листал конспекты. Я заняла свое место, украдкой поглядывая на дверь, гадая, кого увижу сегодня за преподавательской кафедрой. С ударом колокола в аудиторию вошел ректор Трэвор Харрис.

Разговоры смолкли мгновенно. Воздух застыл, стал густым и тяжелым. Все замерли в удивлении. Еще бы – сам лорд-ректор! Если он пришел – верная примета – жди конца света. Для себя как минимум.

Фигура главы академии, подтянутая и строгая, отбрасывала на пол четкую, почти осязаемую тень. Черные волосы с серебряными прядями у худощавого лица с резкими, волевыми чертами и высокими скулами, и этот взгляд… Холодный, внимательный. Которым ректор обвел всю нашу группу, словно вычисляя преступника. Одним словом, Трэвор Харрис был сегодня само подозрение.

– Адепты, – голос ректора, ровный и властный, без усилия заполнил собой все пространство. – Магистр Нидоуз подал прошение об отставке. По личным обстоятельствам. – Он сделал едва заметную паузу, которая тут же взорвалась вопросами в адептских умах: «Что еще за обстоятельства?» – так и читалось во взглядах одногруппников. А взор Трэвора меж тем скользил по лицам девушек в аудитории. Лириана, Элодия, я… Да, с прекрасным полом среди боевиков было негусто, к тому же еще две первокурсницы из нашей группы проспали… Так что затеряться в трех соснах, вернее среди двух девиц, было тяжеловато. Но я, похоже, справилась. Во всяком случае, по мне глава академии лишь скользнул взглядом и поморщился, будто хлебнув уксуса. Видимо, чувство уважительной неприязни было взаимным. А после продолжил: – В связи с этим, курс «Магия и материя» отныне буду вести у вас я лично.

И после этих слов лекция началась. Ректор говорил четко, ясно, быстро.

– Трансмагический перенос материи сквозь пространство требует точного расчета, – его голос, глухой и низкий, заставил воздух в зале замереть. – В первую очередь, это сохранение стабильности структур после прыжка. Чем меньше точек связи, тем дальше можно выполнить заброс при одинаковом энергетическом потенциале, но стоит всегда помнить о минимальном пределе. Один якорь лишь может задать вектор. Два – уже станут опорой для построения матрицы в конечной точке, но… все же я бы не советовал вам полагаться на дуальности. Неучтенные направления стихий, магические течения эфира могут легко сместить два якоря и поколебать структуру. Так что запомните, адепты, триада – минимальная устойчивая структура, позволяющая воссоздать форму, объем и придать им устойчивость в нашем трехмерном мире. Любое сложное долговременное заклинание, касающееся трансформации магии и материи, должно зиждиться на правиле трех. Как табуретка. Она становится устойчива только на трех ножках. Треугольник. Пирамида. Сила стремится к порядку. К устойчивости, и три – это минимальный баланс…

Трэвор говорил, но, слушая его, я не могла отделаться от мысли, что ректор будто выбирал между двумя адептками: Лирианой и Элодией.

Первая – высокая, статная брюнетка из знатного рода, чья холодная, почти ледяная красота была под стать немалой силе. И магической, и физической.

Вторая – рыжеволосая сорвиголова с короткой стрижкой, дюжиной колечек в каждом ухе и татуировками на шее. Ее напор мог сломить даже самую железную волю.

Кажется, остановился ректор на рыжей и уже было пошел к ее парте, когда Трэвор случайно посмотрел на мои руки и… едва не споткнулся.

Впрочем, он тут же вернул себе самообладание. А вот я его лишилась. Потому как глянула на собственные пальцы и увидела на одном из них кольцо. И, кажется, главе академии оное тоже было знакомо… Упс!

Лекция закончилась. И я не торопилась собирать листы. Потому как уже отлично знала, что будет дальше.

– Адептка Бросвир, прошу вас задержаться, – прозвучало ожидаемое.

Я на это лишь вздохнула и, поправив сумку, в которой по-прежнему был бабулин прах, подошла к Трэвору, чтобы услышать:

– Чуть более седмицы назад, когда в мой кабинет ворвался барон Бросвир, утверждая, что один из преподавателей академии обесчестил его дочь, я принял это за бред и вашу попытку любым способом избавиться от родительской воли. Но сейчас у меня возникают сомнения, не ошибся ли я?

– Ректор академии никогда не ошибается, – отозвалась я невозмутимо. – И вы были правы в своем предположении. Да, я хотела любым способом остаться в академии. И не более.

– И добились своего. Остались, – мрачно отозвался Трэвор. – Только один из лучших моих преподавателей теперь уволился! Из-за вас!

– Не думала, что так получится, – искренне произнесла я. – В этом не было никакого расчета. Могу поклясться…

– Мне не нужны зароки, – перебил ректор. – Я хочу единственного: чтобы Бран обрел свое счастье. Он его достоин, как никто. Так что, адептка Кимерина, попытайтесь не свести моего друга с ума. А то вы в этом профессионал… – намекая на мое безумие, закончил Трэвор.

– Это еще большой вопрос, кто кого сводит с ума, – фыркнула я.

Ректор на это лишь покачал головой и, не прощаясь, ушел. А я поспешила в столовую и после – в библиотеку. Потому как даже помолвка – не повод откладывать месть.

Правда, спустя несколько часов просмотра подборок из новостных листков и светской хроники за последние двадцать лет, я уяснила одно. Левард, потомок того самого Вайриса, который убил ба, мало чем отличается от своего прародителя – Ровила Кровавого. Он был так же умен и коварен. А еще умудрился пройти путь от обычного придворного до советника, стать фактически тенью императора.

Что-то мне подсказывало: при этом Левард шел по головам и не стеснялся в методах. А это значит, что в его склепе полно неучтенных скелетов… Так что если я доберусь до тайн нынешнего советника, то смогу отомстить. Потому как хоть Вильда и была сторонницей холодного оружия, но я по опыту знала: порой слова разят куда сильнее. И жить после того, как упал, сорвавшись с самой вершины, куда тяжелее, чем просто умереть.

Я еще хотела просмотреть пару подборок, когда глянула на настенные хроносы и поняла: еще немного – и я уже опоздаю к жениху.

Вылетев из библиотеки, поспешила к воротам, где меня уже ждал Дир с букетом цветов… На нас оглядывались адепты и просто прохожие, а мы просто шли прочь от академии по улицам столицы. И как-то так незаметно добрели до вечера. Расставаться не хотелось.

К тому же до закрытия ворот оставалось еще несколько часов, а диван перед камином в доме Дира был таким удобным… когда мы очутились на нем и слегка увлеклись, так, что мои юбки оказались высоко, а нравы низко пали, инистый, практически ломая себя, остановился. Я разочарованно выдохнула.

– Но почему? – вырвалось почти обиженное.

Потому как я хотела этого невозможного мужчину. Целиком. Сейчас. И плевать на какие-то свадебные условности. Я готова была отдаться ему, в его руки, а вместо этого услышала:

– Ким. Нет. Я не железный. И не смогу остановиться, если… – он замолчал, оборвав сам себя, а потом решительно произнес: – После свадьбы!

Открыла рот в возмущении, но тут же его захлопнула. Шумно втянула воздух. А потом возмущенно выпалила:

– Вообще-то, это должна была быть моя фраза!

– У нас с тобой мало что получается по канонам, – как-то обреченно, словно сам сожалея о том, что такой правильный, выдохнул дракон. – Но мы пойдем к алтарю совсем скоро. Послезавтра будет официальное торжество в честь помолвки принца и его избранницы. А после него можно уже объявить и о нашей, и о дате свадьбы…

Я с досадой выдохнула. И хоть Одри, как выяснилось, в реальности и не была главной героиней, да и мы – не в книге, я не могла перестать думать о ней именно в этой роли. А еще о том, что беда с этими венценосными особами: даже счастливыми вперед них по церемониалу побыть подданным не положено!

– Кстати, о бале, – вспомнила я. – Ты пойдешь со мной?

– И эта девушка пеняла что-то мне о фразе, которую должна сказать она, – иронично протянул инистый. – И тебе не стыдно? Вообще-то, на бал принято приглашать кавалеру даму, а не наоборот.

– Даже не надейся, что сгорю со стыда. С подмоченной репутацией чокнутой девицы мне это не светит, – отозвалась я. – К тому же поход на этот бал – не развлечение, а мой долг, как подруги. Так что в любом случае быть там придется, – выкрутилась я.

– Да уж… А мне придется провожать тебя сегодня, – глянув, что время подбирается к часу обсидиана, выдохнул инистый.

– Похоже, что да, – печально согласилась я. Уходить не хотелось, но ворота академии…

Дир, видимо тоже представив это, резко выдохнул и произнес:

– В конце концов, катись оно все к демонам! Ким, переезжай ко мне. Все же мы взрослые люди…

– Наконец-то! – выдохнула я, еще не зная, что переехать и переспать для одного принципиального дракона – не одно и то же. И где в этом мире, спрашивается, справедливость?

Правильно, где-то на другом конце света от нас. Но в гостевых покоях в эту ночь я осталась.

А следующее утро в доме Нидоуза имело все шансы начаться привычно: с кофе и подгорелых тостов. Но я не выдержала и, встав чуть раньше, спустилась на кухню. Повар, стоявший у плиты, взглянул на меня не без неприязни. Но в результате короткого боя я одержала безоговорочную победу. Проигравший почтил оную ворчанием, и все то время, что я жарила гренки, стоял у меня над душой с ножом в руках.

А я, глядя на идеальный порядок на кухне, вдруг поняла: хоть повар и стар настолько, что порой не отличает степени прожарки мяса, но стремление к тому, чтобы все было на своем месте, у него в крови. Раз уж все поварешки у этого кухневеда наперечет. А это своего рода тоже талант. И ему можно найти достойное применение. Но это потом.

Пока же моей главной целью стало накормить любимого мужчину. Эта миссия оказалась выполнена, и после нее я отправилась на учебу, где в обеденный перерыв столкнулась с Одри. Она шла под руку с Ричардом, а рядом с ними тенью следовал брюнет – Риквар Хант.

Но едва подруга увидела меня – тут же рванула навстречу.

– Ким, вот ты где! Я тебя искала! – выпалила она. – Бал послезавтра. Хотела сказать: безумно благодарна, что ты решила пойти и меня поддержать. Но подумала, что девушке одной появляться не пристало и… Друг Ричарда, Хант, хотел бы тебя пригласить.

Рик, который был рядом с парочкой, на это лишь иронично дернул углом рта. Но никакого недовольства не выказал. Верный соратник принца, его тень, готовая пойти за высочеством и в огонь, и в воду, и даже на бал с девицей, которая ему абсолютно безразлична.

Я улыбнулась брюнету и выдохнула:

– Не стоит. У меня уже есть кавалер.

– Да? А я о нем ничего не знаю! Вот как так? – возмутилась блондинка.

– Да я и сама до последних дней о нем не знала, – протянула я.

Мне показалось, что Рик при этих словах облегченно вздохнул. Мы еще поболтали немного, но удар колокола, возвестивший об окончании большого перерыва, заставил разойтись по занятиям. А после я поспешила в общежитие собирать вещи, чтобы провести этот вечер уже привычно у камина рядом с любимым.

День перед балом прошел поразительно спокойно. Настолько, насколько это может быть в шумной академии… Всего лишь какой-то взрыв в лаборатории зельеварения – и все. Ни покушений, ни отравлений, ни даже потенциального свекра на горизонте.

Лишь Одри, с которой мы встретились в столовой, передала мне приглашение, посетовав, что хотела зайти в нашу комнату, но та оказалась пустой. Я на это смущенно улыбнулась и пояснила, что по примеру Одри тоже переехала… но не успела договорить, как подруга кинулась мне на шею.

– Как я за тебя рада!!!

– Сама не верю, чувствую себя точно героиней сказки или любовного романа, – призналась я ей.

После этих слов на миг по лицу блондинки пробежала тень. Впрочем, она тут же исчезла, а мы продолжили обсуждать торжество, которое должно было состояться завтра вечером. А после попрощались.

И вот наступил он. День императорского бала. Я после занятий выпорхнула из академии в объятья Дира, и мы вместе отправилась к нему. А пока ехали в карете, я перебирая в памяти варианты: куда бы заехать за вечерним платьем. Адресов подходящих салонов было немного. А денег, увы – еще меньше.

На шикарный наряд мне бы точно не хватило, но память прежней Кимерины хранила многое, в том числе и секреты, как, особо не тратясь, выглядеть хорошо. Потому как барон был скуп на наряды, а прежняя я не желала становиться посмешищем при дворе. Так что многие платья для выхода одалживала у знакомых модисток за небольшую сумму, и сейчас я планировала сделать то же самое.

Но выяснилось, что один дракон уже обо всем позаботился. Меня ждало в комнате платье цвета алого осеннего заката – шикарное и, что самое удивительное, идеально сидевшее на фигуре. Причем выглядело так, что казалось: любое место, в которое приду, станет императорским балом.

Я стояла у большого напольного зеркала, с распущенными волосами, в вечернем туалете, когда раздался стук в дверь. А после того она тихо приоткрылась, пропуская Дира.

В его руках была внушительная шкатулка. Инистый взглянул на меня и на миг замер, кажется, забыв, зачем он здесь. В его глазах вспыхнули те самые серебристые всполохи, от которых у меня каждый раз что-то сладко замирало внизу живота. Дир смотрел на меня с восхищением, смешанным с животным, почти первобытным желанием.

Казалось, вот сейчас он сделает шаг и… Дир гулко сглотнул, моргнул, отчего из его глаз исчезли серебряные всполохи, и, вернув себе самообладание, выдохнул:

– Ты ослепительна, Ким.

А после медленно приблизился, не сводя с меня взгляда, словно боясь, что видение исчезнет. И только когда он достал из шкатулки ожерелье в тон кольцу и протянул мне, то, кажется, окончательно уверился: я не мираж.

– Это должно завершить образ. Позволь мне помочь, – как-то хрипло выдохнул инистый.

– Да, конечно, – отозвалась я, и мой голос показался каким-то вороньим карканьем.

Дир встал позади меня, и я почувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань платья, его горячее прерывистое дыхание, которое щекотало мне шею, его чуткие, осторожные пальцы, скользившие по моей коже.

Я прикрыла глаза, отдаваясь этим ощущениям. Застежка тихо щелкнула, и Дир, словно желая продлить мгновение, провел мизинцем по линии позвоночника у самого основания шеи, вызвав во мне дрожь предвкушения.

А после резко, словно опасаясь сам себя, отстранился и рвано выдохнул:

– Я буду ждать тебя внизу…

Медленно открыла глаза и коварно улыбнулась своему отражению. Кажется, еще немного – и железная драконья выдержка треснет. Хотя моя-то уже давно лежала в руинах…

Когда же я спустилась по лестнице, то оказалось, что Дир уже ждет меня с плащом в руках. Он не просто накинул тот на меня – медленно, почти церемониально опустил ткань на плечи и неожиданно произнес:

– Я люблю тебя, мое безумие.

– А я тебя больше, – выдохнула я в ответ.

– А я тебя дольше… – отозвался Дир и посмотрел мне в глаза так, что я в них утонула. Ухнула сразу – и на самое дно. Без надежды и, главное, желания всплыть.

Столько всего было в его тьме с отливом серебра. Мольба. Вопрос. Надежда. И я отвечала. Доверяясь. Отдаваясь… И тонкий огонь своими жгучими иглами бежал по моим венам, касался мужской руки, державшей мою, и, кажется, перетекал в инистого, а его магия струилась по моим запястьям, обвивая их так, что наши волосы начали парить облаком. Мои кудрявые локоны. Его разметавшиеся по плечам светлые пряди…

Нам не нужно было сейчас никаких зеркал. Мы были отражением друг друга, видя себя в глазах, что на нас смотрели. И…

– Карета подана, лорд, – прозвучал с порога гостиной голос дворецкого, заставив меня вздрогнуть.

Дир с силой, почти с болью выдохнул:

– Мы опаздываем…

Я нехотя отпустила его ладонь, пусть моя магия этому и противилась.

– Идем, – еще раз, кажется, скорее себе, нежели мне, произнес инистый, и его голос прозвучал хрипло. – Прежде чем я передумаю и пошлю к демонам все свои принципы и этот проклятый бал.

Когда мы вышли из особняка, карета и вправду стояла у входа. А я подумала, что это и есть сказка. В которой я – золушка. Только повествование не от третьего лица, а от…

И тут в мозгу словно что-то перещелкнуло. Повествование! Ну конечно! Оно же шло от имени Одри! Как я сразу не поняла, что третья ножка нашей табуретки, выражаясь словами ректора, это Хайрис!

Заклинание Брианы там, на эшафоте… Скорее всего, она брала один якорь, себя – потому что боялась: сил не хватит на перенос сквозь время. Но магия стремится к устойчивости, и сама… расстроилась! Ударив разом и по рыжей, и по мне, и по Одри.

И нас всех вынесло в междумирье, а оттуда – в иные реальности и времена. Но, если история Одри оказалась в моем мире, как книга о вымышленной вселенной, это значит, что мы с подругой угодили в одно время и практически в одно место! Только, похоже, что в отличие от меня она все помнила и… Может, рассказала все как байку знакомому автору. Хотя… там было столько деталей, что вывод напрашивался сам собой: Хайрис и есть автор той книги, которую мне в палате читала Карина.

Это невероятное совпадение, провидение или… рикошет от заклинания, которое стремится все стабилизировать и вернуть на круги своя! Скорее последнее, ибо в случайности я не верила. Так что кто знает, может, и то, что сейчас случается с нами, кажется лишь волей случая, а на самом деле – остаточный след чего-то глобального, о чем мы не знаем или забыли…

Я так погрузилась в свои мысли, что, кажется, на время выпала из реальности. И вернул в нее меня обеспокоенный голос Дира:

– Ким, что с тобой? Тебе плохо?

Я очнулась.

– Нет, нет, все в порядке. Просто кажется, я только что дополнила последний фрагмент мозаики.

– Расскажешь? – приподняв бровь, уточнил инистый.

– Сначала все хочу обдумать и проверить, – отозвалась я и бросила взгляд в окно. Оказалось, мы как раз уже подъезжали к дворцу.

Карета подкатила к императорской резиденции, и у меня на мгновение перехватило дыхание. Казалось, само здание дышало мощью и историей, а его стены видели больше заговоров, чем наша академия – лекций. Дир, чувствуя мое напряжение, крепче сжал мою руку в своей. Его прикосновение словно без слов говорило: ты здесь не одна.

Мы вышли из экипажа и миновали шеренгу гвардейцев в сияющих доспехах, чьи взгляды, точно у болванчиков, были устремлены в пустоту, и, поднявшись по лестнице, миновав галерею, оказались в бальном зале. Тот ослеплял. Хрустальные люстры пылали тысячами магических светляков. Шум голосов, смех, торжественные аккорды оркестра – все сливалось в один мощный, волнующий гул. Я невольно прижалась к Диру, чувствуя себя песчинкой в этом море блеска и величия.

Но едва мы смешались с толпой, пестрой и немного эльфьей, как раздались удары скипетра церемониймейстера, и этот самый гул стих, сменившись почтительной тишиной. Все взоры устремились к огромной резной двери.

– Его Императорское Величество Арвор Седьмой, император Ригорийской империи, Повелитель Драконов и людей, Хранитель Вечной Магии, Защитник Земель от Мрака, Владыка Небес, – выдохнул церемониймейстер и, набрав воздуха в грудь, продолжил: – Ее величество, императрица Ривелия Вторая Луноликая, супруга Повелителя Драконов, Покровительница Искусств и Наук, Защитница Слабых и Невинных.

Мне показалось, что на последних словах объявляющий лопнет. Так он покраснел и напыжился. Но нет, мужик подналег и выдал:

– А с ними Его Императорское Высочество, кронпринц Ричард, Первородный Сын Драконьей Крови, Наследник Ригорийского Престола и Грядущий Хранитель Вечной Магии с леди Одрианой, урожденной Хайрис, наследницей Хранителей северного порубежья…

После этих слов скипетр церемониймейстера ударил еще три раза об паркет и грянул туш.

В зал вошел император. Мужчина в расцвете сил, с холодным, пронзительным взглядом, обводящим зал, как собственность, он вел под руку супругу. А за ним…

Сердце пропустило удар. Одри. Она шла рядом с Ричардом, и на ее лице сияла такая чистая, ничем не омраченная радость, что стало почти больно смотреть. Подруга была прекрасна в платье цвета утренней зари, а ее улыбка была такой, что солнце казалось этому миру лишним.

Ричард, обычно сдержанный, смотрел на подругу с такой нежностью, что в его любовь можно было поверить без всяких объявлений.

Император поднял руку, и музыка смолкла.

– Мои верноподданные! – его голос был низким и властным, без усилия заполняя пространство. – Сегодня не просто бал. Сегодня мы празднуем будущее империи. Я счастлив объявить о помолвке моего сына Ричарда и его истинной избранницы Одри Хайрис!

Зал взорвался аплодисментами. Подруга залилась румянцем, счастливо прижавшись к плечу Ричарда. Музыка грянула с новой силой, и владыка, взяв руку своей супруги, открыл бал. После нескольких менуэтов и мазурок, которые, как выяснилось, тело знало лучше головы, я наконец смогла добраться до подруги.

Обняла ее, поздравила и только произнесла:

– Одри, нам надо серьезно поговорить. Давай отойдем вон к тому эркеру, – я кивнула на свободную нишу, желая спросить в лоб: попадала ли подруга, как и я, в иной, не магический мир. – Это вопрос наших жизней…

И тут же за спиной раздался вальяжный и надменный голос:

– Леди Бросвир. Вас желает видеть его императорское величество.

Я обернулась. Передо мной стоял Вайрис. Его тонкое, высокомерное лицо я узнала бы из тысячи. Еще бы! Столько статей о нем пересмотреть. Хотя с академии Левард сильно изменился… Будучи адептом, не было в нем столько бесстрастности. Да и взгляд не казался на магографии в личном деле таким испепеляющим.

Так вот ты какой, северный ол… мой кровник! Столько готовилась к этой встрече, а она случилась так внезапно. Правда, я рассчитывала понаблюдать за Вайрисом, первым советником императора, издалека…

– Следуйте за мной, – холодным, не терпящим возражения тоном закончил наследник врага моего рода.

Сердце упало куда-то в каблуки. Все внутри сжалось в ледяной ком. Император. На днях он вызвал к себе Дира. Теперь, похоже, настал мой черед…

Я бросила отчаянный взгляд на Дира, который был всего в дюжине шагов, но его уже окружила толпа придворных и фрейлин. На Одри, которая застыла в недоумении.

Но спорить было бесполезно. Кивнув Вайрису, я сделала шаг вперед, прочь от блеска и музыки, навстречу холодному, всевидящему оку императора.

Правда, шли мы на аудиенцию к владыке, все больше удаляясь от толпы. Шумный зал оказался уже позади, когда мы, миновав галерею, вышли к одному из балконов.

– А где… – начала было я и осеклась, потому как увидела взгляд Вайриса.

Холодный и настолько острый, что об него можно было и порезаться.

– Как же ты меня достала… – как-то буднично произнес он.

И ударил сырой силой в грудь. Волной меня отбросило на несколько метров назад. Потом я ударилась поясницей о перекладину балкона и, перевалившись через нее, полетела вниз на камни.

«Твою ж…» – успело промелькнуть в моей голове.