Глава 8. Адель

Аваддон нашел меня бесцельно блуждающей возле лестницы, ведущей на гостевые этажи.

Череп заполнил оглушающий звон, а в душе бушевали вихри угасающей страсти и смятения от встречи с Кайланом. Я все еще ощущала покалывающий отголосок поцелуя на губах. И чтобы унять легкую дрожь, осторожно прижала ладонь к припухшим устам.

– Адель! – окликнул супруг, и я вздрогнула от испуга.

– Тебе бы научиться шаркать или сопеть, чтобы хоть как-то предупреждать о присутствии.

– Лучше не забывай о бдительности, сомневаюсь, что твои враги повесят на шею колокольчик, – огрызнулся Повелитель Смерти, остановившись напротив меня. Его лицо алело от злобы и алкоголя, которым он заглушал первое.

Я запрокинула голову к потолку с ангельской фреской и спросила:

– Намекаешь на моего отца…

Остальное так и осталось непроизнесенным вслух, потому что Аваддон рывком прижал меня к стене, схватив за горло. Над головой тревожно замерцало пламя факелов, а удар спиной о камень вышиб из легких кислород.

Задыхаясь, впилась ногтями в удерживающую меня руку. Тени превратили их в когти, вспарывая бледную кожу Аваддона. Его кровь капнула на платье, оставив багровые следы на бархатной ткани корсажа. Повелитель Смерти никак не реагировал на неудачные попытки убрать его пальцы, а я судорожно глотала ртом воздух, но он, увы, не насыщал организм.

– Что тебе сболтнул Люцифер?

Я захрипела, и Аваддон отпустил. Прокашлявшись, потерла шею, на которой, скорее всего, останется ожерелье из синяков.

– Боишься, что раскрою всем твой главный секрет?

Повелитель Смерти округлил глаза, а затем недоверчиво оглянулся, дабы убедиться, что поблизости нет нежелательных слушателей. И хотя по украшенному драгоценными костями коридору никто не шнырял, так как демоны до сих пор толпились в тронном зале, танцуя и празднуя, – даже у стен имелись «уши». Поэтому, понизив голос, Аваддон прошипел:

– Не смей угрожать мне, Адель! Иначе я напомню, каким безжалостным могу быть.

Пока я пыталась отдышаться и смахнуть с глаз слезы, супруг грубо схватил меня за запястье и поволок к лестнице.

Я пропустила угрозу мимо ушей. Мы поднимались на пятый этаж, а я тщательно продумывала, как вытащить из него больше информации о прошлом.

– Значит, ты был архангелом, – едва слышно прошептала я и что есть мочи уперлась пятками в пол.

Аваддон по-звериному зарычал, оголив длинные, как у змеи, клыки.

– Это тебя не касается, Адель!

Супруг потянул сильнее. Споткнувшись о складку на ковре, я нехотя побрела за ним. Вскоре мы достигли дверей покоев, но я продолжила пререкаться:

– Да неужели?! Разве «любящие» супруги не должны знать друг о друге все? Тем более когда мой горячо обожаемый муж – бывший пернатый святоша…

Аваддон зажал мне рот ладонью. Я постаралась укусить его, но не успела, так как он грубо развернул меня и впихнул в комнату. Я едва не распласталась на полу, с такой силой Повелитель Смерти толкнул меня в спину. Спасибо теням, которые не позволили упасть, придержав за талию.

То, что поведал Люцифер во время бала, – своеобразная ловушка из очередных интриг. Он хотел запутать меня, показать, как призрачна живущая во мне надежда на спасение и лучшие времена для Абракса. Ведь волку гораздо проще контролировать напуганную овцу, чем гордую львицу. Повелитель Ада вручил мне оружие, козырь против Аваддона, чтобы проверить, насколько крепки наши чувства. Будь я глупой девицей, то стала бы шантажировать правдой супруга, выбивая себе свободу от навязанных уз. Люцифер добивался доказательств лживости нашего брака и, получив их, обвинил бы Аваддона в измене и забрал бы меня в свой Круг.

– Ты ходишь по лезвию ножа, девчонка! – искря злобой, выплюнул Аваддон.

Он так и не решился отойти от закрытой двери. Вероятно, боялся, что кто-то войдет, а может, старался держаться на расстоянии, чтобы унять соблазн наброситься на меня и похоронить секреты вместе с моей свернутой шеей.

– Что еще наплел мой «папаша»?

– Хочешь знать весь наш разговор? – Я хмыкнула, скрестив руки на груди. – Что ж, тебе несказанно повезло, любимый. – В последнее слово я вплела издевку и теперь наблюдала, как глаза Аваддона сначала удивленно распахнулись, а затем подозрительно сузились. – Мое паршивое настроение с удовольствием пробьет брешь в твоем «прекрасном» расположении духа.

Я прочистила саднящее горло и на одном дыхании выпалила пересказанную Люцифером историю:

– Ты еще один самозванец, не достигший высот на Небе и падший в Ад!

Со временем многое забывается или подвергается лживым пересказам и запугиваниям. Таким хитрым приемом пользовалась Елена, внушая жителем Абракса, что демоны давно покинули королевство, а маги сидят на ее коротком поводке.

– Ты обманом заставил демонов поверить, что наравне с Принцами создан Бездной. Но это не так! Если Люцифер после низвержения каким-то образом принял силу Тьмы мироздания, то тебя еще ангелом выбрал Сумрак как своего стража. Ты порожден Светом, Аваддон, но не смог устоять перед искушением мрака. Удивительно, как ты еще не сгнил подобно своему лжепапочке!

– Хватит! – оборвал меня супруг.

Приглушая враждебность, он запустил пятерню в растрепавшуюся косу.

– Раз уж мы вскрываем правду. – То, как изменился его привычный баритон, заставило насторожиться. – Твоя теневая магия, кровь Грааля… Адель, это далеко не полный список выдающихся качеств, унаследованных тобой от родителей. Думаешь, жалкой, помазанной Всевышним родословной Ульема хватило бы, чтобы создать новый совершенный артефакт в теле обычной девушки? – Аваддон хохотнул, словно умалишенный, и начал медленно подкрадываться ко мне. – Задайся вопросом: почему твой отец выбрал отчаявшуюся Софию? Почему Елена так тщательно скрывала его имя?

Я ощетинилась, стараясь спокойно дышать, чтобы не уступать панике. Странная догадка маячила на периферии сознания, но она была настолько абсурдной, что я не позволила ей засесть в голове.

– Может, стоит перестать говорить загадками? И нам обоим станет легче.

– Не станет. Боюсь, ты еще не готова столкнуться с истиной, она сведет тебя с ума.

Приблизившись, Аваддон постучал указательным пальцем по моему виску. Скривившись, я отшатнулась и, поняв, что он больше ничего полезного не поведает, направилась к письменному столу, чтобы не сгореть под его пожирающим взглядом.

– А нахождение в Аду, разрушение моего королевства зловещими тварями во главе с мужчиной, которому я доверилась, и предложение Люцифера пополнить ряды его любовниц, как только наскучит играть с Принцами Ада, благополучно скажутся на рассудке?

Аваддон со свистом выдохнул и с разворота врезал кулаком по платяному шкафу, стоящему недалеко от входа в купальню. Я едва заметно дернулась. В дереве остался след от кулака, а протяжный скрипучий звук сообщил о том, что дверца слетела с петель.

– Неужели тебя так разозлило похабное поведение Люцифера? Он ведь твой настоящий брат, да? – Подпрыгнув, я нагло уселась на край стола и принялась покачивать ногой. Я хотела вновь попытаться вывести Аваддона на эмоции, чтобы добиться желаемых ответов, но он меня опередил.

Окутанный тьмой, он молниеносно оказался возле моего лица. От неожиданности я выронила взятое со стола позолоченное перо. Кружась, оно осело на пол, добавив мрачному ковру яркое пятнышко.

– Ты любишь его?

Я непонимающе моргнула.

Один. Два раза.

– Кого?

– Прошу, не строй из себя дуру, Адель! – Супруг оперся ладонями о столешницу, поставив сильные руки по обе стороны от меня. – Асмодея?

Внутри все всколыхнулось. Я потянулась вперед, чтобы Повелитель Смерти ощутил мое дыхание на нежной коже губ. Он облизнулся, пробуя мой вкус, и едва сдержал стон.

– Ненавижу, – сквозь зубы процедила я. – До глубины души презираю!

Я не кривила душой. Ненависть к Асмодею была настолько же всепоглощающей, как и любовь, сорняком проросшая в позвоночнике. Я млела перед Кайланом Ле Селье, но он оказался выдумкой, призрачной оболочкой беспощадного аморального монстра.

– Докажи! – потребовал Аваддон. Царапая ногтями столешницу, он удерживался от соблазна запустить пальцы в мои волосы и соединить наши уста, так как знал, что после произошедшего в коридоре я его оттолкну. – Докажи, что могу доверять тебе, Адди.

На мгновение я задумалась. Сквозившее в речах супруга отчаяние подтолкнуло к мысли о том, насколько же он одинок. И все вертевшиеся вокруг него женщины так и не смогли заполнить пустоту в сердце.

– Ты не признаёшь любовь, потому что обжегся? Поэтому вставал на пути отношений Азазеля и Софии? Не только из-за возмездия Люцифера, но и из-за страха, что Азу разобьют сердце. Кем она была, Аваддон? Девушка, из-за которой ты пал?

– Для своего юного возраста ты слишком проницательна. Это раздражает, – подытожил супруг, немного склонив голову. Волосы на его макушке пощекотали мне нос. – Ego semper dilexit vos tantum.

Я уставилась на Повелителя Смерти, как на что-то невероятное. Наречие, на котором он говорил, всколыхнуло внутри меня искры давно забытого тепла. Так случается, когда резко настигают далекие воспоминая.

– Иногда я припоминаю чей-то красивый голос. Мужской, он перекликается в памяти с криками матери о том, что она пожалела и передумала выполнять условия.

Аваддон закусил губу, но упорно молчал, пока я изливала детские бредни.

Приподняв руку, позволила завиткам теней погладить мои пальцы, но их контур не размылся.

– Преисподняя забрала возможность проникать в межмирье. Но раньше, когда краски реальности сменялись серыми тонами пустоты, я боялась застрять там навечно.

Что именно заставило разоткровенничаться, я не знала. Но интуиция подсказывала, что Аваддон должен знать один из моих давних секретов.

– Лишь однажды я задержалась там дольше дозволенного. Мне было пятнадцать. В тот день я случайно подслушала разговор служанок и узнала, что Ричард тайно в меня влюблен. Эта новость больно ранила. Казалось, что Рич предал нашу дружбу, и я нырнула в тени. В межмирье я видела единственное не лишенное цвета овальное зеркало на изогнутых ножках. Оно напоминало маяк в ночи. Помню, как робко заглянула в его мутную поверхность. – Меня прошиб озноб от воспоминания, которым я ни с кем не делилась. Успокаивая нервы, принялась теребить торчавшую из шва пояса ниточку. – От увиденного хотелось закричать. Зеркало показало меня старше на несколько лет. За спиной развевались крылья, однако они были сотканы не из привычной тени, а лучились светом. Но приводил в ужас вовсе не ангельский облик – белые перья покрывала кровь, она буквально стекала с крыльев на пол. И тут в зеркале мелькнул женский лик… Больше я там не задерживалась…

Аваддон издал протяжный мучительный стон и попытался отойти от стола, но я не позволила, схватив его за лацкан.

– Отомстить Кайлану за предательство, приструнить моего отца, доказать Люциферу свою важность, завладев неповторимым оружием… Мне понятны мотивы нашего брака, но ведь есть главная причина. Твое уязвимое место?

Аваддон осторожно отцепил мою руку от фрака, сменив гнев на милость.

– Я не могу. Не сейчас. Извини… – еле слышно прошептал он и неожиданно дотронулся губами до моего лба – так невесомо, как недавно упавшее перо коснулось пола. Меня всегда обескураживало то, как вспышка гнева Аваддона перетекала в заботу и ласку, точно в нем жило два разных существа. – Приглашу к тебе Клару, они с Лу ждут позволения навестить тебя.

Супруг отошел от меня, и на этот раз я позволила ему уйти. У каждого свои скелеты в шкафу, а я далека от заботливой женушки, которая поможет справиться с переживаниями и разобраться в себе. Наши отношения скорее можно было назвать больными, захворавшими от гноящейся ненависти, переизбытка лжи и чувства безысходности, не более.

Сообразив, что не получится незаметно подсунуть Аваддону Небесный Хрусталь, чтобы подслушать планы на совете Люцифера, я уточнила:

– Ты вернешься перед завтраком? – Я не стала расспрашивать, как и с кем он собирается провести остаток ночи.

– Вернусь, – коротко бросил супруг и, окинув меня блуждающим взглядом, вышел из покоев.

* * *

С Кларой и Лу я так и не встретилась. Может, они и заходили, вот только стоило мне вылезти из пропотевшего от жары и нервов платья и дотронуться щекой до подушки, как я задремала.

Аваддон восстановил магическую завесу клубящегося в дверях мрака, так что, кроме подруг, в покои никто бы не пробрался, поэтому я позволила себе утонуть в объятьях грез.

Во сне я надеялась увидеть ответы на тревожившие меня вопросы о таинственном отце, запертой в проклятой реке матери и возлюбленной Аваддона. Но в грезах жила только непроглядная тьма.

Под утро сердце странно заныло, его словно кто-то тянул в разные стороны. Мне вспомнился Ричард, по которому я безумно скучала. Изящная и беззащитная Мия, переживания за которую впивались иглами под ребра. И невинные люди во власти демонов.

На минуты меня все же настиг глубокий сон, я даже почувствовала, как взмокли шелковые простыни под моим метавшимся по кровати телом.

Тьма рассеялась, очистив центральную площадь Абракса, ту самую, на которой Елена казнила смутьянов и магов. Ноги утопали в глубоком снегу, а на его поверхности пестрили алым кровавые брызги.

Стуча зубами от пронзающего холода и ужаса, я не могла заставить себя пошевелиться. Рядом со мной, со стеклянными, пусто смотрящими в хмурое небо глазами, лежали сотни изломленных трупов мужчин и женщин.

Я подавила клокочущий крик глубоким вдохом, но тут взор наткнулся на знакомые пшеничные волосы. Ричард лежал в пяти шагах от меня. Неподвижно, с приоткрытым ртом, из уголка которого струйкой стекала кровь.

Желудок скрутило спазмом, и меня согнуло пополам, но исторгнуть боль потери я так и не сумела, так как боковым зрением уловила среди множества трупов движение.

С трудом вскинув тяжелую голову, наблюдала за тем, как высокая фигура в черном плаще движется вдоль края площади. Лицо скрывал огромный капюшон, поэтому я не смогла уловить в незнакомце какие-либо отличительные черты.

Я потянулась к теням, чтобы выставить перед загадочной фигурой магический щит, но сила не слушалась. Разум заполнила вибрация чужого присутствия, будто кто-то добавил к мыслям свои.

Незнакомец подошел вплотную, смотря на меня сверху вниз. Мановение руки, скрытой кожаной перчаткой, – и обезображенные трупы на поляне заполыхали огнем.

– Ричард! – взвизгнула я, ощущая, как из глаз брызнули слезы. Поляну быстро затянуло плотным дымом и тошнотворным смрадом горелых волос и обугливающихся костей.

Вновь позорно поперхнувшись, я попыталась броситься к лучшему другу, но сильная рука незнакомца сжала плечо. Я придушенно ахнула, когда поняла, что острые когти вспороли кожу через ткань пальто.

– Жалеть о былом глупо, Адель…

Даже если бы мужчина меня не удерживал, я бы все равно пустила корни на этом злосчастном пятачке. Пропитанный хмельным медом голос шокировал наравне с происходящим кошмаром. Заметив мою растерянность, незнакомец заглянул в мои заплаканные глаза.

– Ты считала меня монстром, что ж, теперь это звание оправдано.

Он схватился за край капюшона и дернул. Мой изумленный возглас оцарапал горло, но так и не сорвался с губ, затухнув в омуте страха перед открывшимся лицом.

На прекрасном мужчине сияла золотом маска Люцифера, не теряющая своего великолепия даже в дыму.

– Кайлан, – сипло прошептала я, не веря своим глазам.

– Асмодей, – с властным нажимом поправил он. – Новый Повелитель Ада…

* * *

Холодный пот стекал по спине, впитываясь в мое кружевное серое платье, а мокрые от слез ресницы так и не просохли. Поволока сна не отпускала, как удерживающий пса поводок.

Я растирала виски, стараясь не реагировать на бесперебойный галдеж Клары. Она с наигранными вздохами возмущалась всему: вчерашнему жуткому балу, беспардонному поведению Люцифера и тому, что я не соизволила оповестить подругу, что все хорошо, прежде чем уснуть.

Лу с грохотом поставила на деревянный стол у окна стопку книг, отвлекая от порыва запустить в Клару серебряное яблоко, специфической кислотой которого я приглушала тошноту. Я поморщилась от резкого звука. Голова гудела, а горло саднило, будто я действительно кричала.

Утром меня разбудила фрейлина. Не церемонясь, она плеснула мне в лицо стакан ледяной воды. Ее можно было понять – я металась в бреду и рвала простыни, а тени заполонили комнату, грозясь опрокинуть мебель.

После моего «доброго утра» мы отправились в библиотеку на третий этаж, чтобы под предлогом дамских посиделок разведать что-нибудь о мужчине, подарившем мне жизнь. У нас оставалась четверть часа до Совета, на котором верховные демоны во главе с Люцифером разработают хитроумный план, как превратить Абракс в Инферно.

Подаренный Лу кинжал приятно холодил кожу. Я прикрепила его к бедру тонким ремнем Аваддона, чтобы на всякий случай иметь при себе редкое оружие. А в тандеме с моей кровью – его смертельную ипостась.

– Это все писания, которые я смогла обнаружить об архангелах, – прощебетала Лу и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Видимо, демонессе не дало выспаться сопение Клары, о котором я знала не понаслышке.

Снаружи нас охраняли братья-близнецы в обличье свирепых медведей, так что мы могли не шептаться, зная, что к дверям и близко никто не подойдет.

Обещания навестить меня перед Советом Аваддон так и не сдержал. Зато Лу умудрилась встретить его рано утром в коридоре и подсунуть Небесный Хрусталь в карман рубашки. В интимные подробности ее «трюка» я предпочла не углубляться.

– Спасибо, мне хватит и этого, – поблагодарила я демонессу, оценивающе осмотрев стопку книг. Конечно, распинаться о настоящей цели визита в библиотеку я перед Лу не стала, списав резко возникшее желание почитать легенды об Эдеме[8] и архангелах на банальное расширение кругозора.

Лу кивнула и села в кресло с высокой спинкой возле окна.

Библиотека была величественной и до жути мрачной, как и весь замок. Но было что-то притягательное в этой пыльной комнате с доходящими до потолка стеллажами из темного дуба, длинными столами по периметру и витражными окнами, в которые просачивался мистический алый свет преисподней. Он, словно пролитая кровь врагов, покрывал полосами половицы, пугая и восхищая одновременно.

Клара встала рядом со мной, помогая перебирать книги с разноцветными корешками. Мы искали любого рода зацепки, способные вывести на след моего отца. Нутро подсказывало, что мама, желая освободить Азазеля, пошла на куда более радикальные меры, чем введение в себя крови высшего демона.

Подруга вытащила из принесенной Лу стопки белоснежный том с витиеватыми заглавными буквами на переплете и открыла его. Она принялась внимательно вчитываться в строки, но уже через пару мгновений скривилась.

– Ничего не разобрать. – Облизав кончик указательного пальца, Клара перелистнула несколько страниц. Потом перевернула книгу вверх тормашками, потрясла ее и добавила: – Здесь текст на неизвестном языке.

Злость на собственную недальновидность окрасила щеки румянцем. Только круглая дура могла поставить на то, что в библиотеке Дьявола найдутся старые как мир писания на современном абракском наречии.

В глупой надежде, что не все потеряно, я схватила другую книгу и раскрыла на первой попавшейся странице.

– Вот дерьмо! – несдержанно ругнулась я и отпихнула томик на другой конец стола, печально склонив голову.

– Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни демоны не могут отлучить нас от любви… – Заглянув через мое плечо, Лу ловко прочитала написанные в отброшенной книге строки. – Михаил. Последнее послание к людям, – заключила она и отодвинулась, смущенно перебирая жемчужные пуговицы на рукаве темно-синего платья. – Простите, я подумала, что могу помочь.

Клара вздернула нос, прозрачно намекая, что мы справимся и без посторонних, но я не разделяла ее вредность и стремление отыскать ответы по картинкам.

– Лу, что тебе известно об архангелах? Всех архангелах…

Не знаю, поняла ли она намек, что Люцифер поведал мне правду об Аваддоне. Да и знала ли она вообще о прошлой светлой жизни Повелителя Смерти вне преисподней? Но попытаться стоило.

Лу замялась, и в ее алых глазах блеснул испуг. Неожиданно для себя я потянулась к сминающей платье руке демонессы и ободряюще сжала.

– Клянусь, этот разговор останется между нами. Тебе ничего не угрожает, – успокаивающе пообещала я.

Настороженно взглянув на насупившуюся Клару, Лу принялась раскрывать нам тайны далеких миров.

Из двадцатиминутной болтовни Луизы мы узнали, что точное число ангелов неизвестно. Всевышний строго следил за тем, чтобы демоны и люди не узнали количество его последователей. Однако архангелов – его сыновей от Единой Богини – не так много, а точнее, всего семь, двое из которых пали много веков назад, а один после Великой Войны затерялся на землях людей.

Еще из поведанных Луизой легенд стало известно, что Самаил – старший сын Всевышнего – отрекся от отца и возглавил Ад, соблазнившись могуществом Бездны. За ним последовал еще один брат, личность которого скрыта древними заклинаниями забвения. Что именно заставило второго архангела отвернуться от человечества, Лу не поведала. Самаил обхитрил Тьму, впитав большую часть силы мироздания в свое тело. Но Бездна не желала всевластия самозванца, поэтому создала Принцев Ада, помогающих ей питаться заблудшими душами смертных. С пережитой вечностью Принцы нарекли себя приемными сыновьями Люцифера.

Во время рассказа демонесса часто вздрагивала и посматривала на входную дверь, словно ожидая, что сейчас кто-то ворвется и лишит ее головы за раскрытие секретов, но ничего подобного не происходило.

Также она сообщила, что именно от обронившего первый Грааль Михаила пошла родословная моих предков. Он добровольно напоил своей кровью первого короля Абракса, чтобы семья Грей стала проводником между людьми и Всевышним. Но два века назад, когда демоны осаждали королевство, священная связь оборвалась. На этом моменте Луиза многозначительно посмотрела на меня и вновь ударилась в рассказ, раскрывая новые детали прошлого.

Как оказалось, Михаил выступал главным архангелом, несущим возмездие. Он возглавил войско против старшего брата – Самаила. Кровопролитная война между ангелами и демонами длилась столетия, но в конечном итоге предатель Неба был повержен. Его навек запечатали в преисподней, и только после отречения от могущества Бездны Тьмы Люцифер сможет ступить на человеческие земли.

Пожертвовав Небесной силой, чтобы победить брата и защитить людей, Михаил не смог вернуться в Эдем и доживал свои дни, притворяясь человеком. Лишившись могущества, он потерял и бессмертие, перерождаясь в телах людей, однако Всевышний даровал сыну шанс вернуться на Небо, если тот разрушит свою оболочку в ночь древнего обряда соединения миров.

Клара каждый раз пятилась от стола, когда Лу произносила имя архангела, созвучное с именем ее трагично погибшего возлюбленного. От демонессы не ускользнуло, как фрейлина побледнела и схватилась за грудь, растирая через ткань корсажа сердце.

– Ты любила мужчину, который так же, как и Михаил, принес себя в жертву во благо вашего народа? – догадавшись о причинах резко изменившегося настроения моей подруги, поинтересовалась Луиза.

Клара опустилась в кресло неподалеку от нас и, спрятав лицо в ладонях, горько разрыдалась, так и не ответив на вопрос. Я легонько коснулась плеча демонессы, намекая, что не стоит бередить старые раны, и, благодарно улыбнувшись за раскрытие тайн, поспешила успокоить Клару.

Неожиданно кинжал, прикрепленный к ноге, стал невыносимо холодным, как многовековой ледник. Я взвизгнула, замерев на полпути к креслу.

Всхлипы и подвывания Клары мигом прекратились. Она вскочила с места и рванула ко мне, корчившейся и изо всех сил старавшейся отстегнуть от бедра оружие. Кожа под ним словно плавилась, а ремень упорно не поддавался, пока Лу не резанула по нему ножом для пергамента. Кинжал глухо упал на ковер, блеснув в свете люстр.

Я принялась растирать пульсирующий красный след в форме клинка. Желание пнуть обидчика возобладало над здравым смыслом. Я занесла носок бархатной туфли, но тут из лезвия, отражающего мое злобное лицо, послышался чарующий голос Кайлана.