Глава 10. Адель

Сердце сделало кульбит где-то в горле.

Оказавшиеся под натиском магических цепей мужчины упорно молчали. Только сморгнув размывшие комнату слезинки, я поняла, что впившиеся в шеи шипы, скорее всего, парализовали неизвестным ядом их связки.

Паника скрутила живот. Хотелось оттолкнуть от себя Люцифера и молнией броситься…

Но к кому?

Как бы прискорбно это ни звучало, как бы я ни игнорировала захороненную в могилу уверенность в собственной лжи, что Кайлан мне безразличен, хитрый Повелитель Ада ржавой отмычкой откупорил загнанную в гроб безрассудную влюбленность.

Холодным рассудком убийцы я понимала, что нельзя играть по навязанным правилам. Стоит уступить эмоциям и спасти Кайлана – и нам обоим уже не выйти сухими из воды. Люцифер получит подтверждение всем ухищрениям, сплетенным мной и Аваддоном, чтобы уберечь главный секрет Асмодея, и все равно его казнит.

– Вы ведь возжелали поменять Принцев местами? – зацепилась я за недавнюю идею Люцифера, как за соломинку. На удивление, говорила я ровно, хотя от нервов дышала ртом. – Весьма расточительно бросаться пустыми словами со стороны Повелителя Ада. Впредь ваши обещания могут расценивать как пустой звук.

Люцифер довольно хмыкнул, словно возгордился моим замечанием или тем, что я попыталась найти лазейки в, кажется, безнадежной ситуации.

– Я Дьявол, Адель. Чего ожидать от прогнившего до мозга костей существа, кроме лжи и страданий?

Я шумно сглотнула, не сумев повлиять на плачевно сложившийся исход Совета.

– Минута. У вас. Одна. Минута.

Внезапно Люцифер провел кончиком носа вдоль моей щеки и жадно втянул мой запах, точно наслаждаясь исходящими от моего тела феромонами страха.

Желчь подкатила к горлу. Прежде чем я отшатнулась, в комнате звеняще завибрировала магия, и цепи едва не вывернули конечности Принцев.

Аваддон до крови закусил губу, сдерживая то ли брань, то ли стон боли, а Кайлан… Он больше не пытался поймать мой мечующийся взгляд, неотрывно глядя на обездвиженную Лилит, точно одновременно утешал ее и молча старался что-то донести.

Повелитель Похоти будто наперед знал, что его судьба предрешена, ведь я не стану сражаться за него из-за былых обид, перечеркнувших краткий блаженный месяц расследований и притворства, когда я чувствовала себя защищенной, правильной… нужной.

– Тридцать секунд, – напомнил над ухом Люцифер и постучал пальцем по циферблату нагрудных золотых часов, прицепленных цепочкой к плащу. – Надеюсь, это подтолкнет вашу нерешительность.

Новая давящая волна древней силы прокатилась к столу. Цепи снова зашевелились, а выросшие на них шипы вонзились глубже. Из приоткрытых ртов мужчин хлынула кровь, быстро заливая влагой столешницу.

По впалым щекам Лилит заструились слезы, Астарот схватился за голову двумя руками, но вмешиваться не посмел.

Чертов трус!

Кайлан и Аваддон наклонились, их лица все ближе припадали к столу. Цепи выкачивали их силу и замедляли регенерацию.

А кровь! Ее было слишком много!

Алые струи непрерывно стекали на пол, образуя в ногах мужчин густую лужицу. Будь они людьми, то погибли бы еще в начале смертоносного урока.

Пик моих чувств сосредоточился на борющемся с цепями Кайлане. Его лицо опасно побледнело, рога исчезли вместе с чернильными венами, демонстрируя привычный для меня человеческий вид. Передо мной сидел правитель Франсбурга, отказавшись от которого я теряла себя. Мигом взглянула на обессилевшего Аваддона. В его сизых глазах, лишившихся змеиных зрачков, читалась странная мольба.

Все хотят жить!

Но все же в них блестело что-то иное – отринутое и полузабытое. Будто он уже находился в похожей ситуации и ломался вовсе не от физической боли, а от моих сомнений и метаний между ним и Кайланом.

Я мысленно считала секунды, и, если не ошибалась, Принцам Ада оставалось не более десяти ударов сердца. Цепи сжимали их горло до синевы кожи…

Наверное, я тронулась умом, потому что во мне огненным всплеском поднялась решимость. Любые логические доводы в пользу супруга были уничтожены завладевшим телом страхом за любимого, и я со всех ног бросилась к угасающему на глазах Кайлану.

Загнанное в угол животное утрачивает холодность разума.

Кайлан Ле Селье, Асмодей, Повелитель Похоти – у него было много имен, но только он один наполнял меня жизнью, учил принимать темную часть себя. Его порок стал моей тенью, и я не могла позволить ему погибнуть.

Пронзивший воздух стрелой последний удар часов Люцифера ознаменовал окончание испытания. Я поймала Кайлана за плечи прежде, чем он коснулся лбом залитого кровью стола.

– Я выбираю его! Его! – Вместе с криком изо рта вырвался надрывный всхлип. Тени сгустились рядом со мной, скрывая от любопытных глаз интимность момента, в котором я нежно растирала ладонями спину Селье, желая забрать его боль.

Кайлан осторожно выпрямился в кресле. Мои руки ощупывали сильные плечи, гладили ключицы, а потом неосознанно ползли к шее, к месту, где в Повелителя Похоти впивались ядовитые спицы.

Я потянула за толстую шершавую цепь, стараясь ее ослабить и позволить Селье свободно дышать, но артефакт начал раскручиваться сам, а шипы втягиваться обратно в металл. Стоило им покинуть тело Кайлана, как серый оттенок его лица быстро уступил знакомой бронзе.

– Адель… – просипел он, трогая раненое горло. Глубокие раны от магических цепей затягивались, но медленно, поэтому, когда Кайлан с трудом сглотнул, чтобы снова что-то сказать, я взмолилась:

– Побереги силы, все позже!

Я бросила испуганный взгляд на Аваддона. Нутро сжалось от тревоги, что я увижу бездыханное тело или что еще похуже. Но супруг, как и Повелитель Похоти, избавившись от сковывающего артефакта, сжимал и разжимал кулаки, проверяя моторику.

Облако беспокойства на краткий миг рассеялось, но вскоре небо мимолетной радости заволокло грозовыми тучами.

За спиной я уловила движение, должно быть, Люцифер освободил Лилит от плена. Повернув голову, растерянно наблюдала за тем, как она глухо зарыдала и опустилась на колени, сокрушенная собственным приливом облегчения.

Я тряслась и непонимающе хлопала мокрыми ресницами, борясь с приступами тошноты от пережитой нервной встряски.

К Кайлану возвращалась сила вместе с привычным жаром. Не стесняясь собравшихся, он притянул меня к себе, и я машинально уперлась носом в изгиб его плеча. Его пальцы легонько запорхали по моим лопаткам, утешающе поглаживая, словно я была долгожданным подарком.

Хотелось позорно расплакаться, вжаться в знакомую грудь, найдя в крепких объятиях умиротворение, которого в моем личном мире почти не осталось. Рвано вдыхая пьянящий аромат цитруса и дыма, позволила себе утонуть в наполненном неподдельным успокоением миге.

Аваддон резко вскочил с места, опрокинув кресло. Лилит ахнула, а Кайлан до скрипа сжал челюсть. Повелителя Смерти немного пошатывало, но змеиные чешуйки снова играли радугой на его щеках и запачканной кровью шее.

– Люди говорят, что грех исчерпывает бессмертие души. О, нет! Что действительно тлетворно, так это любовь, – объявил Люцифер. Он сцепил руки за спиной и начал медленно бродить вдоль стола, размышляя. Его словно подменили. Из обезумевшего демона, жаждавшего расплаты над заговорщиками, он превратился в отчужденное существо, смотрящее на все свысока. – Это глубокое, вплетающее в себя слепое обожание, пристрастие и бремя чувство создал Всевышний в назидание всему живому. Одна-единственная эмоция, а сколько от нее бед?

Растерянный Аваддон запутался в собственных ногах, когда попятился от стола, как от эпицентра разразившегося смерча. Бури, истязающей каждого из нас изнутри и вырывающей с корнем проросшую в костях притворность.

– Хватит игр, Люцифер! Я устал… Просто выполни обещанное и отправь меня в Бездну, – попросил супруг, и я выпуталась из рук Кайлана, гонимая новым порывом объясниться с Повелителем Смерти.

Но близко подойти не удалось, Аваддон остановил меня, вытянув руку. Не желающий принимать сострадание, он вдруг показался мне совершенно незнакомым. Супруг небрежно запустил руку в длинные волосы и поднял голову, будто пытался разглядеть на потолке далекие образы прошлого или, наоборот, подсознательно блокировать их.

Растерев затекшие от долгого сидения плечи, Кайлан встал и направился к Лилит. Придерживая мать под руки, он осторожно поднял ее с колен и что-то быстро шепнул на ухо. Кивнув на просьбу сына, Лилит поспешила удалиться с Совета.

Я все ждала новый подвох. Неужели Дьявол наступил на горло своим убеждениям, решив помиловать Аваддона, или в его хитросплетенном уроке крылось что-то куда более губительное, чем каждый из нас мог представить?

– Существуют вещи страшнее Смерти. Тебе ли об этом не знать, Аваддон? – Люцифер остановился возле трона и, расцепив руки, схватился за костяную спинку.

Кайлан двинулся обратно ко мне, но Повелитель Ада покачал головой, призывая сына держаться на расстоянии, и тот послушно замер в пяти шагах от меня, чтобы не подливать масла в огонь.

– Ты все видел сам… – Люцифер спокойно обратился к Аваддону. Исчезло многоголосие, а вместе с тем растворилась и вибрация древней магии в комнате. – Сожалею, что пришлось встряхнуть тебя подобным образом, брат, но ты нужен в бою против Неба, против тех, кто отнял у тебя Серафиму.

Незнакомое имя резануло слух, как летящий в цель кинжал. Я все ближе подступала к тайнам Аваддона, но подобрать правильный ключ к сундуку его секретов пока не сумела.

– Не смей даже произносить ее имя, – угрожающе зашипел Повелитель Смерти и от злости пнул валяющееся неподалеку кресло.

Люцифер все спланировал гениально – распалил Принцев, надавив на болезненные мозоли прошлого.

Зачем разжигать новый костер, когда достаточно подбросить хвороста в старый?

Меня даже охватила зависть к его неповторимой расчетливости.

Неожиданно Люцифер громко рассмеялся.

– Перестань тешить себя иллюзиями, Аваддон! – Он махнул на меня рукой, жаркий воздух обдал лицо. – Если у девчонок один отец и одинаковый цвет глаз, это еще ничего не значит.

– Закрой рот! – не на шутку рассвирепел супруг, нагло перебивая брата, а у меня легкие сжали тиски. – Ты не понимаешь…

Поначалу узнавать волнующие подробности о себе было боязно и больно, однако сейчас новые откровения походили на плохую шутку. Складывалось впечатление, что мое рождение – кульминация сотни заговоров, этакая вспарывающая клубок змей спица.

– Хорошо. Однако carissimi[9] вновь выбрала не тебя, – высказал Люцифер.

Это стало последней каплей в переполняющемся колодце гнева Аваддона. Наплевав на предупреждение отца, Кайлан ринулся ко мне, почувствовав неладное. Призвав сошедший с потолка мрак и выставив между нами стену из теней, я не позволила Селье завести себя за спину.

Мой выбор еще не даровал ему прощение!

Аваддон вскрикнул – и из его рта брызнула кровь, а следом из груди мощной волной вырвалась сила Смерти. Я вовремя отскочила в сторону, прикрываясь теневым щитом, чтобы магия супруга не сбила с ног. Кайлан и Астарот вернули себе полные демонические облики и с достоинством приняли удар, слегка покачнувшись.

Прежде чем неудержимый черный вихрь добрался до Люцифера, я почувствовала, как невидимые крючки Повелителя Похоти подцепили мою волю, но потом резко отпустили, нацелившись на разум Аваддона.

Астарот снял с широкого пояса обоюдоострый меч, а рядом с ним из спирали плотного дыма вышли три склизких полутрупа, которые едва не утопили меня в реке. Мерзкие уродцы не пошли в атаку, а вместо этого сгруппировались для защиты хозяина.

Меня передернуло от вида того, как вместе с водой с них на пол ошметками падала сгнившая кожа.

Всплеск тьмы Аваддона начал затухать, лениво растворяясь в спертом воздухе, как и мои тени. Его лицо приобрело пустое выражение, нетрудно было догадаться, что теперь Кайлан управлял его мыслями и силой.

– Спасибо, Дей, – небрежно отряхнув плащ от осевших на него пылинок, поблагодарил Люцифер. – Не хотелось бы собственноручно лишать брата головы в присутствии его ненаглядной супруги.

– О-тпу-сти, – по слогам потребовал Аваддон.

От натуги вена на его лбу вздулась и быстро запульсировала, а на висках проступила испарина. Он с неимоверным усилием пробивался через накинутую на его контроль магию подчинения.

У Кайлана из носа ручейком потекла кровь, смешиваясь с засохшими кровоподтеками на белоснежной рубашке, но он не уступал. Исчерпавшийся древними цепями резерв демонической силы высасывал мощь из его тела, и, только когда Повелитель Смерти миротворно вскинул руки, Селье вернул ему власть над разумом.

Разгневанный, как тысяча быков, Аваддон быстро дышал через рот, упираясь ладонями в колени.

– Посмеешь еще раз провернуть подобное, Дей, и я изуродую твою задницу мглой!

Повелитель Похоти скучающе почесал над бровью, оставив угрозу без ответа.

Многовековая закалка характера определенно играла им на руку. Однако в их с виду идеально выстроенной броне проглядывали трещины. И Люцифер это предельно ясно доказал, воспользовавшись мной, как кувалдой. Один точечный удар в уязвимое место – и скрывающий ранимую душу щит полетел к чертям.

– Она моя, Асмодей! – выпрямившись, неожиданно заявил супруг, заставив меня сжаться. – Ты проиграл, смирись с этим.

– Адель так не думает, – нагло парировал Кайлан, с удовольствием отмечая, как у Аваддона задвигались желваки. От накала страстей между мужчинами я и позабыла, что за моей спиной пачкали трупной слизью пол ужасающие помощники Астарота.

Люцифер с неподдельным интересом наблюдал за перепалкой Принцев, задумчиво потирая подбородок, – он вычленял из их громких заявлений будущие козыри.

– Мы принесли клятву над Книгой Ада. Тебе ведь известна расплата за нарушение законов преисподней? – Повелитель Смерти выплевывал каждое слово, как дракон – пламя. Кайлан слишком театрально усмехнулся, и у меня пересохло во рту.

Я искренне не понимала причин его гримас. Возможно, он пытался донести до Аваддона, что ему все равно на угрозы, а может, желал продемонстрировать, что давно остыл ко мне.

– С законами Ада я знаком получше твоего. Стоит ли напомнить, что именно в библиотеке Круга Похоти писался первый непреложный том?

Супруг пропустил вопрос мимо ушей и вальяжно приблизился к Кайлану. Мужчины были практически одного внушительного роста, но каждый пытался смотреть свысока. Задрав заляпанный кровью рукав рубашки, Аваддон вскинул руку. Звезда Моргенштерна оказалась прямо перед носом Кайлана. Ощутив жжение в брачной метке, я неосознанно потерла запястье.

– Вздумаешь хитрить – и я узнаю об этом. Звезда передает любые изменения пульса Адель.

Селье резко скрестил руки на груди, словно сдерживая себя от усложняющих все порывов. Земля на мгновение ушла из-под ног, обрушенная в пропасть еще одной «прекрасной» новостью. Я отвела ногу назад, чтобы удержать равновесие.

– И поверь, я способен отличить быстрые поверхностные удары сердца, гонимые страхом, и трепещущий от страсти пульс. Так что осмелишься возлечь с моей супругой – и вкусишь весь спектр расплаты за содеянное!

Кайлан отшатнулся от Аваддона, как от чего-то мерзкого, и нахмурил лоб. Убийственные искры в его взгляде красноречиво высказали то, что он не стал произносить вслух, дабы сильнее не обострять ситуацию. Но нутро подсказывало, что вендетта не заставит долго себя ждать.

– Как прекрасно! – весело подметил Люцифер и хлопнул в ладоши, радуясь сотрясающему воздух накалу страстей между его братом и названым сыном.

Поняв, что столкновение не на жизнь, а на смерть Принцы Ада решили отложить в дальний ящик, Астарот щелкнул пальцами. С пронзающе-отвратительным звуком, напоминающим хлюпанье ботинок в луже, его мертвецы исчезли.

Аваддон резко развернулся ко мне. Растрепавшиеся волосы и подтеки крови на одежде лишили его щегольского лоска.

Я физически ощущала пробивающееся в нем разочарование. Супруг преднамеренно заставил мою магию отступить, чтобы между нами не осталось никакой преграды, кроме стола.

– Я предупреждал тебя, Адель Грей, что каждый выбор имеет последствия. Что ж, будь готова познать цену своего решения. – От изречений, полнившихся горечью с примесью злобы, захотелось вжаться в угол.

Повелитель Смерти позволил Сумраку излиться вовне и полностью им завладеть. Вихрь тьмы поднял в комнате шквальный ветер, и от раскалившегося воздуха заслезились глаза. Я прикрыла лицо рукой, а второй вцепилась в юбку, придерживая ее.

Пространство задрожало, оглушая пронзительным гулом. Я невидяще пятилась к стене, а когда столкнулась лопатками с камнем, все стихло. Опустив ладонь, едва не сползла вниз, но ноги одеревенели, не давая осесть на пол. Не поверив глазам, я даже потерла их кулаками.

На месте разбушевавшейся магии, наполнившей воздух едким запахом пепла, сидел огромный черный змей, свернувшийся в кольцо и потрясывающий хвостом.

Чудовище превосходило размерами самого крупного слона, а его голова с шиповидными отростками хищно раскачивалась. Я потеряла дар речи вместе с воздухом, в немом возгласе покинувшим легкие.

Раздвоенный язык устрашающе показался из пасти змея, когда он зашипел и пополз к двери, сбивая на своем пути стулья, шкафы и расставленные вдоль стен статуи. Все с грохотом падало и, разбиваясь, усыпало разноцветными осколками ковер.

Протиснувшись в арку входных дверей, монстр уполз в коридор, красиво поймав чешуей радужный перелив подсвечников.

– Да, Адель, я никогда не подталкивал людей к порокам. – Люцифер провел указательным пальцем по завиткам маски, точно та служила горестным напоминанием. – Грех на людских землях первым посеял Вериил[10], архангел, чье имя вычеркнули из истории Неба, а люди ошибочно повесили его вину на мои плечи, – ответил на крутящийся на кончике языка вопрос Люцифер, пока я вжималась в стену, словно ожидая момента, когда вновь смогу проникнуть в межмирье, чтобы пройти сквозь кирпич и сбежать отсюда…