Глава 20. Адель

По меньшей мере дюжина возмущенных взглядов разом устремились ко мне, вызывая отвращение. Мужчины непонимающе хмурились, а некоторые чесали затылки.

– И мы должны верить тебе, девчонка? – выплюнул лысый и, протяжно скрипнув стулом, встал из-за стола. В трактире вновь поднялся гомон перебивающих друг друга голосов.

– Ваше право, но вряд ли кто-то другой захотел бы оказаться на моем месте после похабных предложений быть униженной и сожженной.

Споры загорелись с новой силой, пока я плыла в центр зала, держа руки крепко прижатыми к бокам. Во мне что-то изменилось, с треском сломалось, точно от терзающей себя по ночам за убийства смутьянов девушки ничего не осталось. В душе пела арию стальная решимость расплаты над всеми, кто вздумал мстить теневому призраку.

Я остановилась в пятне тусклого света от пыльной люстры и ждала, пока мужланы угомонятся.

– Смотрю, вы не торопитесь исполнять обещанное, – подстегнула я толпу.

– Адди! – попыталась привести меня в чувство Клара, но я отмахнулась от ее жалких попыток.

Зато лысый пьяница сделал шаг вперед.

– Ну же, не стесняйтесь! Хотите грязно надо мной надругаться, отомстив моим предкам? Валяйте! – Я поманила мужланов пальцем. – Желаете жестоко убить? Обнажайте оружие!

В левом углу рассмеялся пухлый парень с русым хохолком.

– И правда, чего мы ждем? – спросил он у собравшихся. – Если красавица настаивает на наказании, негоже заставлять даму ждать, будь она принцесса или обычная свихнувшаяся девка. – Он потянулся к брюкам и принялся расшнуровывать их. Гости трактира согласно закивали, поднимаясь со своих мест.

– Ах да! Забыла предупредить об одной маленькой детали: решение напасть на меня будет стоить вам ваших жалких жизней. – Наигранная улыбка была настолько натянутой, что заболело лицо. – У вас пара секунд на размышление. Остаться и умереть или мирно покинуть трактир, навсегда позабыв мое имя, прежде чем от вас и мокрого места не останется.

Раскат хрюкающего смеха поставил точку в подписании смертного приговора для этих идиотов.

– Смотрю, ты возомнила себя бессмертной, – вставил лысый, в предвкушении потирая руки. – Сама вызвалась принять наши члены и смеешь дерзить… Что ж, скоро мы заткнем твой болтливый ротик.

Следом поднялся и его коренастый друг, вытаскивая из-за пояса железный кинжал.

– Не переживай, твои хорошенькие подружки тоже не останутся без нашего, хм… внимания, – грубо добавил пухлый парень и облизнулся.

Закипавшая ярость превратила тело в оголенный провод. На мгновение я задумалась: стоит ли вообще спасать Абракс от вторжения демонической падали, когда некоторые его жители не лучше чудовищ? Им только копыт и хвостов не хватало для полного антуража. Но в голове цветной полосой мелькнула картинка, на которой невинные дети рыщут в мусорных баках. Вспомнилась задиристая, но внимательная к клиентам пухлощекая продавщица сладостей и другие люди, не очерствевшие из-за власти Елены и не утратившие человечность при осаде королевства исчадиями ада.

Добро и зло кроются в каждом, я не исключение. Как и сказал когда-то Кайлан: главное то, к чему тянется вера.

Сегодня мое «хорошее» проиграло желанию отомстить за унижение. Ядовитое чувство пропитало собой вены и завладело разумом, точно кто-то специально добавил в кровь розжига.

Я поняла все слишком поздно…

Лысый мужлан с воплем бросился ко мне, и, пока он не приблизился вплотную, я вновь огорошила собравшихся:

– А мать твоего дружка была права. – Я повела подбородком в сторону самого юного простолюдина, нервно покачивающегося на пятках возле бара. – Семья Грей и вправду далека от праведников.

Взмах руки – и тени вырвались потоком из тела, черным дымом заполняя зал.

Лысый так и не добрался до цели, замерев статуей в нескольких шагах от меня. Мужлан боялся шелохнуться, наивно полагая, что тьма его не заметит, если он перестанет шевелиться. От такой самонадеянности смех заколотился в горле.

Раньше я до спазмов в легких ненавидела оторопелое выражение на лицах жертв, понявших, кем именно является их противник, но сейчас, наблюдая, как они кривятся, получила неописуемое удовольствие от застывшего ужаса в глазах ублюдков.

– Укройтесь под столом! – приказала я подругам и позволила теням змеями ринуться к мужланам.

Самые малодушные протяжно завопили. Хозяин трактира нырнул под прилавок, грубая подавальщица с подносами поспешила к дверям кухни, но путь ей преградила поднявшаяся у бара тьма.

Гости трактира поделились на два лагеря: кто-то отступал к стенам, подняв руки в знак примирения, но большинство, вооружившись чем попало – столовыми ножами, вилками, припрятанными старенькими револьверами, начали обступать меня с разных сторон, беря в кольцо.

Тени скручивали их руки, заламывая за спины, а ноги пригвождали к полу раньше, чем незнакомцы успевали пройти хотя бы пару метров.

Можно было не церемониться и убить их сразу, как только опущенцы оторвали задницы от своих стульев, но я, как пантера, желала насладиться агонией жертвы.

– Ах ты, теневая сука! – завопил коренастый и, пока не пришел его черед быть связанным тьмой, запустил в меня нож.

Я ловко уклонилась – железо ударилось о стену за спиной, с лязгом упав на пол. Развернувшись, превратила покалывавший нутро холод в тени и пассом руки набросила на шею мужлана магическую удавку. Как только тьма уплотнилась, подчинившись моему стремлению придушить ублюдка, изо всех сил потянула на себя. Коренастый захрипел, хватаясь за глотку, а я упивалась его мучениями, как самым сладким вином многолетней выдержки.

Что-то в моем зловещем порыве казалось чуждым, но я была слишком увлечена разворачивающейся бойней, в которой выступала палачом всего живого, чтобы уловить между всплесками чувств проблески влияния Аваддона.

Когда мужчина обмяк, завалившись лицом на липкий пол, я проделала похожий фокус с десятью другими незнакомцами, обвив тенями их глотки.

Они сдавленно завопили, и тьма сжалась сильнее, перекрывая подачу кислорода в легкие. Ублюдки извивались, царапали себе шею, желая продлить жалкие жизни и побороть удушающий их магический дым.

Обреченные крики, тяжелое дыхание жертв – все это давно стало привычной симфонией, пробуждающей инстинкт убийцы.

Пальцы растворились во мраке, темные завитки потекли выше к запястью, пока моя правая рука не проникла в бестелесность межмирья.

После моего исчезновения Абракс на короткое время перестал полниться слухами о безжалостной твари, выдирающей из грудных клеток сердца. Страх людей передо мной поборол животный ужас перед демонами, и я решила напомнить о скрывающемся в темноте теневом призраке.

– Клара, тебе лучше закрыть глаза, – посоветовала я подруге, боковым зрением заметив, как она жмется к Луизе под столом.

С высоко поднятой головой я побрела навстречу лысому мерзавцу, у ног которого валялся выбитый тенями револьвер. Я шла нарочито медленно, испытывая терпение всех, кто извивался в капкане тьмы.

Посиневшие от удушья мужланы слабели, но, пока их зрение не померкло и они не отправились к Люциферу, я вскинула руку и пробила ею грудь приглянувшейся жертвы.

Победно расхохотавшись, запрокинула голову к прогнившему потолку. Необъяснимое удовлетворение от вида, как черты незнакомца заострились под шквалом неописуемой боли и дикого ужаса, обволокло каждую частичку внутри меня теплом.

Пробившись через кости, мои пальцы сжались на сокращающемся сердце. Оно тикало в кулаке, точно нагрудные часы, механизм которых я должна вот-вот остановить.

От увиденного пьянчуги с новым рвением принялись выпутываться из теней, неуклюже дергаясь, а я рванула погруженную в мужлана руку обратно, заменяя липкий жар на пальцах прохладой трактира.

Пока кто-то шумно избавлялся от остатков ужина, я швырнула в стену вырванное сердце, и лысый ничком рухнул на пол.

– Бойтесь своих желаний! – пророкотала я и, даже не вытерев кровь с руки, изогнула пальцы.

Я будто стала дирижером оркестра, только вместо умелых музыкантов, извлекающих трели из различных инструментов, бесстыдно управляла жизнями незнакомцев. Кольца теней взмыли вверх, поднимая в воздух моих несостоявшихся обидчиков. И прежде чем тьма с пронзительным хрустом свернула им шеи, мою спину пробрал мороз.

Нет, не холод моей силы, а леденящий кровь испуг за собственное решение. Я будто увидела все со стороны: залитый кровью зал; горько рыдающая у бара подавальщица с разорванным передником; вжавшиеся в стену мужчины, которые отказались вступать в смертельную схватку; и ублюдки, подвешенные тьмой к потолку.

Секундного замешательства хватило, чтобы Клара, решительно оттолкнув удерживающую ее за руку Лу, вылезла из-под стола и на всех парах помчалась в центр зала. Ее ноги путались в юбке, но она продолжала огибать разбитую посуду и опрокинутые стулья, пока не оказалась в шаге от меня. Мокрые дорожки слез бороздили бледные щеки, и, шмыгнув, Клара пискляво взмолилась:

– Отпустите их, Адди! – Фрейлина обвела трясущейся рукой зал и, кашлянув, перевела дыхание после бега. – Месть не заполнит дыру в груди, не пятнайте больше душу.

Вспомнив про несуществующие, но слишком мучительные рубцы под ребрами, края которых с каждым убитым кровоточили сильнее, я вырвалась из гипноза.

Клара была права. Неважно, чье сердце я отправляла пылиться в железный ящик Елены – невинной женщины или распутного мужлана, сам факт того, что именно я опорочена чужими смертями, уже делал из меня монстра.

Что же изменилось теперь?

Взор опустился на спрятанную под одеждой брачную метку Аваддона. Я закатала рукав до локтя и быстро развязала бинты.

Можно было и не тратить время на бессмысленную проверку. Учиненный из-за слишком ярого пыла погром и так указывал на чужое влияние. Аваддон вновь сплел нашу суть в один огромный клубок боли, страданий и желания отомстить всему миру.

Как я и предполагала, Звезда Моргенштерна вернула себе прежний вид, полностью избавившись от недавно пересекавшего ее разреза. Только тонкая белая полоска напоминала о ране вдоль сухожилий.

Пальцы разжались, вытянутая рука упала, а вместе с ней с грохотом повалились на пол и потерявшие от удушья сознание незнакомцы.

Должно быть, Аваддон как-то воздействовал на меня регенерирующей силой, ускорив заживление пореза.

Тени рассеивались, возвращая трактиру свет от старых люстр, а я с мольбой о прощении взглянула на подрагивающую как от лихорадки Клару. Пока рвение уничтожать всех подряд вновь не укоренилось в сознании, я сняла с пояса кинжал Рафаила.

– Нет! – в сердцах выкрикнула подруга, подавшись вперед, чтобы не позволить мне снова вспороть запястье.

Занесенное над кожей лезвие остановилось в считаных миллиметрах над чернильной меткой. Однако виной ступора стал отнюдь не порыв Клары выбить у меня оружие.

Уколов между лопаток, в меня проник ментальный крючок, подчинивший чужой воле. Подруга тотчас передумала выполнять опасный трюк, а в ее резко расширившихся зрачках я прочитала смесь облегчения и страха.

Только один мужчина мог вызывать такой противоречивый водоворот чувств и вонзаться под кожу в прямом смысле.

Убери нож, Паучок.

Бархат вибрирующего магией голоса Кайлана окутал флером, заполняя мысли. Я, словно марионетка, за ниточки которой дергал опытный кукловод, сунула кинжал обратно в ножны.

– Умница, – произнес Селье уже вслух.

Не ввязавшиеся в драку мужчины застыли у стены, как и пухлая тетка, наконец переставшая раздражающе рыдать. Клара отпрянула, а Кайлан, закрыв за собой двери, прошел в зал.

Он невозмутимо перешагивал через валявшихся без сознания простолюдинов, приподнимая трость, чтобы та не испачкалась в крови мужлана, оставшегося без сердца.

Внезапно мне на голову огромным валуном обрушилась вся тяжесть произошедшего. Крючок еще держал на привязи, но я знала, что стоит воспротивиться демоническому влиянию – и Кайлан отпустит.

Луиза подоспела к Кларе, обняв ее за содрогающиеся в безмолвном плаче плечи, а Селье поравнялся со мной. Я буквально приросла к полу, только глаза бегло цеплялись за все подряд, оценивая масштаб учиненных разрушений.

– Посмотри на меня, – потребовал Повелитель Похоти, но не стал подстегивать слова магией.

В уголках глаз собирались слезы, ноздри защипало. Я, как нашкодивший ребенок, боялась столкнуться с осуждающим взглядом мужчины, который научил неистово любить и так же сильно ненавидеть.

– Ну же, Адель! – Кайлан впервые за время нашего знакомства на меня прикрикнул, и остолбенение пропало, растаяв под смущением, обжигающим лицо.

Селье нависал рядом, дожидаясь, пока я попадусь в зрительную ловушку. Как только клетка захлопнулась и я погрязла в темных глубинах с искрящимися золотыми крапинками, он вновь заговорил:

– Я все исправлю, слышишь? Ублюдки забудут, что произошло в трактире после вашего появления. Лионель сожжет труп, а я подчищу память деревенским. Подавальщица уберет кровь и осколки, а мы отправимся отдыхать в наши комнаты, будто ничего не произошло.

Я медленно и безучастно кивала.

Проступающие под глазами Селье черные вены растеклись вниз молниями.

Подавальщица ожила и как заведенная потопала к бару. Низко наклонившись, она вытащила из-под стойки ведро воды и швабру, а затем, намочив тряпку, начала механически протирать пол.

Дверь вновь распахнулась, и на пороге появился растрепанный Лионель. Зелень его глаз испарилась под натиском черноты зрачков. Он стянул припорошенную снежинками шляпу и прижал ее к груди.

– Какого дьявола тут произошло? – Лион с приоткрытым ртом оглядел трактир, полный бессознательных мужчин, разбросанного оружия и крови. После второго круга его вниманием завладела я, стоявшая в эпицентре переполоха лицом к лицу с Селье.

– Всего лишь недоразумение, – ровным тоном ответил Кайлан. – И если тебе дорога голова, которую ты прохлаждал на улице, вместо того чтобы приглядывать за девушками, то ты сейчас же примешься решать эту неудобно сложившуюся ситуацию.

Демон Лжи моментально внял угрозе. Указав рукой вправо, он предложил Кларе и Луизе подняться на второй этаж по деревянной лестнице, которую я до этого момента не замечала.

Фрейлина не шелохнулась. Она впервые видела, как я убивала, и мне не давала покоя залегшая на ее лбу глубокая складка.

Если Клара отвергнет нашу дружбу после стольких лет, я этого не переживу!

Словно прочитав мои тревожные мысли, Селье шепотом предложил:

– Я могу изменить память мисс Дэ Винс.

Несмотря на приятное покалывание от близости Кайлана, я дернулась, как от пощечины. Последнее, чего хотелось, – это чтобы бедняжка Клара подверглась магии Повелителя Похоти.

– Не нужно, – понуро ответила я. Пропитанный горечью голос дрожал, как и тело.

– Тогда идемте в комнату, Адель, вам нужно отдохнуть перед завтрашним путешествием в Санто-Алан.

– Я теряю себя, Кай. – Глубокое раскаяние походило на исповедь, только слушал меня отнюдь не священник…

Порывисто схватилась за запястье. Звезда Моргенштерна накалилась, точно Аваддон вновь пытался подкинуть дровишек в мой костер самовозгорания.

– Знаю, и мы обязательно это исправим.