Глава 22. Адель

Мой крик звонко отразился от каждого предмета мебели, оглушая. С трудом, но я умудрилась оторвать руки от Кайлана. От завладевшего моим телом потрясения движение получилось слишком порывистым, и я упала с матраса, глухо приземлившись на задницу.

Все, что пришло на больной ум, – это отодвинуться от Селье как можно дальше. Я быстро отползла к тумбочке, оцарапав гудящие силой ладони о шершавые половицы, и уперлась в нее спиной.

– Кай! – на срыве позвала я, проглатывая подступающие к горлу рыдания. Он сидел неподвижно, облокотившись на матрас. Золото больше не подсвечивало его вены, угасая, но кровь изо рта продолжала пачкать крепкий торс.

Я поднесла трясущиеся руки к лицу, ожидая увидеть лучившийся из них свет, однако они больше не походили на эпицентр золотого урагана. Моя кожа стала привычно бледной, а пританцовывающие на пальцах тоненькие теневые вихри словно поглощали вырвавшийся из глубин свет.

– Кайлан! – завопила я, на мгновение уступив гуляющей возле края самообладания истерике, но Селье не отвечал. А когда я присмотрелась к нему лучше, сердце пропустило удар и грозилось больше никогда не заработать.

Его грудь вздымалась через раз, слишком долго задерживаясь на выдохе, рога растворялись в ночи, а бронза лица неумолимо серела. Мгновение – и Кайлан рухнул на матрас, так и не придя в себя. Его глаза закатились и… Потрепанное клетчатое покрывало под ним в мгновение ока приобрело бордовый оттенок.

Совсем как на испытании Люцифера, Кайлан терял кровь слишком быстро, даже для великого Принца Ада, только в этот раз мне никто не выдал руководств для спасения.

– Нет! Умоляю, НЕТ! – Моя громкая мольба, взывавшая к кому угодно, лишь бы сохранить Кайлану жизнь, должна была сотрясти трактир. Я искренне не понимала, как в комнату не сбежались Клара, Лионель и Лу.

Может, мне только казалось, что я кричу? А на самом деле разрывающая душу боль забрала все силы?

Повелитель Похоти не может… С ним все будет хорошо. Наверное, меня одурманили. Или Аваддон нашел новый способ водить меня за нос с помощью брачной метки.

Мысли путались, но ужасающая картина не менялась. Распластавшись на матрасе, Кайлан оставался без сознания, а его кровь текла быстрыми струями, приближая Селье к Бездне Тьмы с каждым мгновением моего промедления.

От страха за любимого пульс ускорился до немыслимых значений, еще немного, и я бы бросилась вон из комнаты, дабы найти подмогу, но брачную метку вовремя закололо.

Я умоляюще взглянула на Звезду Моргенштерна так, будто могла видеть через нее сизые глаза супруга, и произнесла одними губами:

– Помоги мне! Он умирает… – Я всхлипнула, но не позволила слезам намочить ресницы.

Аваддон осведомлен о природе моей скрытой силы больше, чем кто-либо, и если кто-то и мог дать необходимые ответы, как уничтожить в Кайлане разъедающий его яд золотинки, то это Повелитель Смерти. Спонтанное решение уже пустило корни в теле. Еще во время бала в маноре семьи Бирксон я поняла, что не позволю Селье погибнуть, даже если придется вспороть ножом все свои секреты и глотку.

– Взамен требуй все, что захочешь.

Я. Дам. Тебе. Все.

Несколько секунд гробовой тишины показались вечностью. Жжение в метке испарилось, а вместе с ним и надежда.

– Ты ведь знаешь, каково терять любимых, Аваддон! – Я не спрашивала, а утверждала.

Собравшись с силами, поползла на коленях к Кайлану. Горло жгло от подступающих рыданий, но я держалась ради него. Бессмысленные причитания и гнев ничем не помогут. Сколько раз я лила слезы на заданиях Елены, но все равно убивала. Мысленно я представляла перед собой Аваддона и тянувшийся к нему через метку мостик.

– Прошу…

Я привстала на коленях, склонившись над Кайланом. Если бы не алые потеки из уголка рта и несвойственная ему бледность, Повелитель Похоти походил бы на себя спящего. Умиротворенного и до боли прекрасного.

Метку кольнуло.

Невидимая сильная рука схватила меня за запястье. Пусть я больше не ощущала лед кожи Аваддона, но была готова поклясться, что прикосновение Смерти – обреченное и пустое, как глухая скорбь, – принадлежало ему.

То, что губительно для одних, для других спасение, – прозвучал в моей голове голос Аваддона. – Тени, Адель. Они заберут Небесную Силу из организма Асмодея.

Больше я не слушала. Прислонила руки к своему сердцу и резко их оторвала, будто вырвала из себя часть души вместе со сгустком теней. Повинуясь мысленному приказу, они направились к Кайлану, обволакивая его коконом.

Я не знала, что делать дальше, поэтому интуитивно попросила тьму подобно золотому свечению наполнить Повелителя Похоти, чтобы уничтожить чужеродную магию Неба. Черные завитки впитались в его поры, и на секунду я испугалась, что они заберут Селье в межмирье, но он остался в комнате.

С губ сорвался облегченный выдох. В отличие от золотинки, незваным гостем поселившейся во мне, тени наконец поняли, насколько дорог сердцу этот коварный мужчина, и больше не пытались ему навредить, а наоборот…

Мрак поедал остатки золотого свечения, рекой распространяясь внутри Кайлана. Я с мольбой в глазах наблюдала, как его вены подпитываются моей силой, чернеют, а спрятавшийся в нем золотой огонек испуганной птичкой рвется к поверхности тела.

Все произошло быстро. Тени, как оголодавшие звери, набросились на магию Неба, вытравив из Кайлана сияющий лучик. Просочившись через его грудь, он вспыхнул яркой искрой, разносясь золотой пыльцой по воздуху.

Словно сообразив, что дело сделано, следом за «ядовитой убийцей» тени покинули организм Кайлана. Потянувшись ко мне темными щупальцами, они вновь втянулись в кончики моих пальцев.

Мой прояснившийся от буйства света взгляд упал на слишком бледного Кайлана. Тыльной стороной ладони я нежно провела вдоль его щетинистой щеки, но он никак не отреагировал.

Тревога загнала силу Неба вглубь души, туда, где прятались самые сокровенные тайны. Я обуздала себя и пробудившуюся магию, вновь заключив золотинку в клетку из теней. Слезинка все-таки намочила лицо, повиснув на подбородке.

– Ну давай же, – прошептала я, а затем, невзирая на его испачканные ихором губы, склонилась и нежно поцеловала Кайлана, точно хотела забрать мучения и передать ему часть жизненной энергии.

Кончики моих волос утонули в алой луже, как и одежда, но мне было плевать на все, кроме него.

Краткое мгновение – и тяжелый выдох Кайлана опалил уста. Я отстранилась и широко заулыбалась, радуясь, что он вернулся в объятия реальности: карие глаза распахнулись, а прерывистое дыхание выровнялось, став сильным и наполненным.

– Что произошло? – хрипя, спросил Селье, а потом утер рот ладонью, дивясь отпечатку собственной крови на коже.

– Я тебя чуть не убила, – тихо призналась я и наконец дала волю эмоциям.

Пока давилась всхлипами и размазывала слезы кулаком по лицу, Кайлан полностью пришел в себя и даже сел, запахнув рубашку.

– А еще нам больше не нужен Небесный Хрусталь для усиления моей крови. Кажется, я сама могу расправиться с Люцифером.

* * *

Про случившееся мы решили никому не говорить. Всему свое время. А я пришла к грустному выводу, что пока не разберусь с золотинкой и не научусь ее полностью контролировать, то не стану вновь сближаться с Селье, чтобы не рисковать.

И вот мы поменялись местами. Как, черт возьми, прозаично!

– Выглядишь странно, – продрав глаза, заключила я, когда Кайлан, за ночь полностью восстановившись, вошел в комнату, подкатывая рукава на несоразмерной серой рубашке: ее полы выбивались из-под пояса брюк при каждом движении, а пуговицы, казалось, вот-вот оторвутся из-за натяжения ткани на груди.

– Это лучшее, что удалось найти у хозяина трактира.

Потянувшись, я села и причмокнула губами после сна. Порванное покрывало сползло к талии, выставив на обозрение мои выпирающие от прохлады соски, скрытые тонкой атласной комбинацией.

– Ты расплавил мозги «милейшего» мужичка в берете за возможность носить его провонявшую нафталином одежду?

Кайлан хохотнул и со скрипом плохо смазанных петель закрыл за собой дверь. За окном бушевала метель, так что с восходом солнца в нашей комнате светлее не стало. Но танец сумрака в скудных рассветных лучах был к лучшему – мне не хотелось видеть разлитую вокруг матраса кровь.

– Какого высокого ты обо мне мнения, Паучок. С мужика хватит вчерашней зачистки памяти, а то, боюсь, от такого количества магии подчинения он станет ходить под себя. – Кайлан пожал плечами, отчего край рубашки вновь задрался, вызывая его отборное ругательство. – Никто не отменял оплату галеонами.

Я придержала дрогнувшие в улыбке уголки губ.

– И тебе лучше одеться, а то даже угроза кончины не остановит меня от обладания твоими шикарными бедрами.

Меня обдало жаром, но я проигнорировала прилив возбуждения к интимным местам. Нельзя было уступать соблазну, пока я оставалась угрозой.

– Не подадите мне одежду? – Я указала подбородком на платье, разложенное возле небольшого очага самодельного камина. От тлеющих углей комната так и не нагрелась, но я не теряла надежду, что за ночные часы застиранная юбка и корсет немного просохли.

После того как к Кайлану вернулась сила и полностью прояснилось сознание, он отвел нас в небольшую купальню с ведрами ледяной воды. Его залитую кровью рубашку спасло бы только чудо – белоснежная ткань насквозь пропиталась бордовыми лужицами. С моей одеждой дела обстояли лучше, так что ее вполне можно было реанимировать, чтобы не переодеваться в лохмотья гостей деревенского трактира.

Хорошенько вымывшись, мы вернулись в тесную комнату-мансарду.

Уснула я быстро, впервые за долгие месяцы провалившись в крепкий, но короткий сон. И все потому, что за окном не сверкали молнии преисподней, а Кайлан, вопреки таившейся во мне угрозе, прижимал меня к груди и поглаживал по волосам, нашептывая на ухо успокаивающие грезы.

Селье протянул мне платье, зачесав свои всклокоченные после сна волосы пятерней. Я поморщилась, ощутив противную влагу на шерстяной подкладке.

– Все лучше, чем поношенные юбки простолюдинок, – пробубнила я и, встав с матраса, облачилась во влажное платье.

Когда мы спустились к завтраку в главный зал трактира, я втянула шею, переживая, как после вчерашней выходки публика отреагирует на мое появление.

Несмотря на то что Селье исправил воспоминания постояльцев, а Лионель избавился от единственного доказательства присутствия в Рокфорде теневого призрака – бездыханного лысого ублюдка, я ощущала себя ожидающим казни преступником.

– Вы бледная. – Писклявый голосок Клары – бальзам на душу.

С утра в главном зале, кроме хозяина трактира, никого не было, и мы могли спокойно позавтракать. Я села за столик рядом с подругой, и лед на сердце оттаял, когда я поняла, что она не надумала сторониться меня.

– Выдалась тяжелая ночка, – уклончиво ответила я и зевнула.

Кайлан занял свободный стул рядом с Лионелем и, сделав вид, что не понимает, о чем я говорю, отпил чай из чугунной кружки.

Запахнутое пальто Селье скрывало чужую рубаху, так что единственная подсказка о том, что наше сближение пошло не по плану, было спрятано от любопытных глаз друзей.

Луиза вдруг заерзала, толкнув плечом Клару, и та выронила взятый с тарелки черствый бутерброд с маслом. Пришлось и мне нехотя утащить порцию с общей тарелки, сдавшись под пристальным взглядом Кайлана. Я обмакнула хлеб в чай, чтобы не сломать зубы, и отправила «лакомство» в рот.

– Скучаю по хорошему сексу, – ни с того ни с сего призналась Луиза и насупилась.

– Так осталась бы с Аваддоном. Какого бы мерзавца он из себя ни строил, по слухам, любовницы всегда покидали его постель удовлетворенными, – ровно высказал Селье, наблюдая за моей реакцией.

Неужели он все еще не верил, что я не повелась на шарм Повелителя Смерти?

– Да, но благодаря таланту перевертыша… В общем, хотелось бы, чтобы мужчина наслаждался именно мной, – расстроенно ответила Лу и вжалась в стул.

Метель за окном успокоилась, уступив место мгле и серому туману, в плотных клубах которого спрятались перекошенные домики. Далеко не пейзаж мечты, но он хорошо отвлекал от щекотливого разговора.

– Если что, я всегда готов помочь даме в беде, – отставив чашку и сложив пальцы домиком, объявил Лионель.

Клара хмыкнула, а Лу усмехнулась.

– Вы – демон Лжи. Уж лучше играть со Смертью, чем с притворством.

Лионель подавился и закашлялся, лицо Клары вспыхнуло алым, а тяжелая аура Кайлана стала чересчур ощутимой.

– Если вы наболтались о ерунде, предлагаю поскорее отправиться в путь, пока погода окончательно не лишила нас хоть какой-нибудь видимости.

* * *

Путь до Санто-Алана показался бесконечным. Клара и Лу досыпали в качающейся на сильном ветру карете. А я, немного подремав, внимательно прислушивалась к обрывкам разговора мужчин, сидевших на облучке.

– Значит, мадам Бирксон блефовала, опьяненная снадобьем Зака? – вдруг спросил Лионель у Кайлана. Их голоса приглушало подвывание ветра и толщина стены кареты.

– Конечно. Елена передала несчастной необходимый текст и выбрала жертву для представления. До фарса королевы женщина ничего не знала ни обо мне, ни о преисподней.

Лошади заржали. Кайлан управлял животными без вожжей, поработив их разум. Пошевелив пальцами, я приказала малюсенькому витку теней просочиться сквозь стену, чтобы четче слышать разговор.

Повисло молчание, а я занервничала, покусывая ногти.

– Вам удалось узнать, что было в первой найденной Адель записке? Той, про которую упоминал лорд Мэтью в последнем доносе об обстановке в Абраксе?

Я встрепенулась, едва не подскочив с места. Хоть Кайлан и рассказывал, что сотрудничает с Ричардом после того, как помог ему сбежать из замка, все равно слышать имя лучшего друга из уст опасного демона волнительно. Однако бывшие неприятели нашли друг в друге необходимую для их общей цели поддержку. Ричард, скорее всего, понял, что одним из самых важных пунктов для распечатывания прохода в Ад стала его необдуманная сделка с Аваддоном, уберегшая меня от костра Елены. А Кайлан решил, что лучше обзавестись соратником среди восстания смертных, чем врагом.

Сколько трагических событий можно было бы избежать, если бы люди не боялись правды.

Шептуны и Ламия, поселившиеся во Франсбурге, доказали, что низшие демоны могли проникать в мир людей и без распечатывания портала, повинуясь призыву королевских магов. Так что это был вопрос времени, когда Абракс неизбежно падет.

– Ничего особенного, обычные указания для лжекуртизанок. Главной уликой стал герб, подтверждающий, что Елена давно обо мне все пронюхала. Такие письма отмечают как особо важные, дабы гонец скорее передавал их лазутчикам. Девушки хранили их, чтобы в случае провала попытаться стрясти с королевы обещанное за работу золото, пригрозив разоблачением.

Тень транслировала шуршание, точно развернули бумагу.

– Что там? – поинтересовался Лионель. Должно быть, Кайлан открыл переданное им послание.

– Сука! – выругался Селье, и карета покачнулась. – Аваддон активировал барьер Абракса. Оставшиеся в замке при осаде королевские маги, которых не смог вовремя освободить Ричард, поведали ему, что Небесный Хрусталь переплавлен в церковные кадила, а семья Грей – их активатор.

– То есть колья не обязательно смазывать именно кровью Адель? – уточнил Лион, а я сильнее прислушалась, чтобы разобраться в принципе работы защищающих город чар.

– Нет, для активации новых Небесных кольев подойдет любой из помазанной Всевышним родословной.

– Елена! – воскликнул Лионель, и у меня засвистело в ушах от порыва ветра, уносящего с собой имя моей тетки, как пыль.

– Да, она в темнице. Люцифер прозорливо приказал нам с Астаротом не убивать королеву, предвидя наше предательство и возможность того, что в ближайшем будущем понадобится защита столицы. Барьер не убивает демонов внутри магического купола, главное, не пытаться его пересечь, но вот войти в сердце Абракса с ихором в жилах не сможет даже Принц Ада.

Лионель зло заскрипел зубами, а Кайлан вновь подбросил бранных слов в разговор.

– И что теперь? – уточнил демон Лжи. – Как выкурить Аваддона из неприступной крепости и не позволить армии Люцифера выдвинуться к нему на подмогу и окружить город? У нас пара дней, прежде чем портал наберется сил и сюда нагрянет тысячное войско.

Я затаила дыхание, дожидаясь ответа Селье.

– Нам нужна Адель и архангелы, остальное тебе пока знать необязательно…

Мое разочарование туманными речами Кайлана залегло камнем на сердце. Он не делился точными намерениями или стратегией, с помощью которой собирается выиграть в грядущей войне, так что, подслушивая, я надеялась уловить хотя бы какие-то зацепки.

Голоса резко затихли, как и скрип колес на снегу. Клара и Лу проснулись, отодвинувшись друг от друга. Зевая, фрейлина отдернула занавеску, и я рассмотрела за окном величественный особняк с каменной кладкой и массивным крыльцом. Когда-то дом явно поражал воображение своей помпезностью, сейчас же большинство окон были мутными, разбитыми или заколоченными досками.

За стенкой началось шевеление, мужчины спрыгивали с облучка, а кони нетерпеливо фыркали, но я не спешила покидать карету, гипнотизируя взглядом входную дверь дома со вставкой в виде серебряной летучей мыши. От ожидания сдавали нервы. Я впервые не виделась с лучшим другом так долго. Воображение подкидывало образы измученного осадой демонов Рича, решившего храбро собрать отряд небезразличных к судьбе Абракса горожан и самолично бороться с тварями и отстаивать королевство, когда соседние страны от нас отвернулись.

С этим я еще разберусь!

Я боялась, что Ричарда ранили или изуродовали. Да, тварей пока было немного, но даже сотня уродцев преисподней сумела привести столицу и ближайшие деревни к краху.

Двери кареты распахнулись, впуская внутрь прохладный воздух. Клара и Лу покинули экипаж, шелестя юбками.

А я все ждала…

С ним все хорошо, Паучок.

Вплетаясь в тревожные догадки, в голове зазвенел тембр Кайлана, но я не отвернулась от окна. Лионель что-то говорил девушкам, а Луиза, не привыкшая к морозу, стучала зубами и шмыгала носом.

Селье больше не стеснялся общаться мысленно, зная, что я не струшу перед ним.

– Тогда почему Рич не выходит? Логично, что особняк должны круглосуточно патрулировать, чтобы не пустить на территорию монстров. Если наше появление никто не заметил, то это как минимум говорит о том, насколько охрана дома неэффективна.

– Они не совсем в особняке… – прервал мои разглагольствования Кайлан, и я наконец развернулась.

Селье стоял, придерживая дверь кареты, и, прежде чем я попыталась уточнить кто «они», Звезда Моргенштерна запылала. На кожу словно вылили раскаленное масло. Я стиснула зубы, подавляя мучительный писк, но огонь отступил так же быстро, как и появился, а в мысли скользнуло невозмутимое присутствие Аваддона.

Смерть твоего отца – плата за спасение жизни Асмодея. Нарушишь уговор или проболтаешься, и я сотру с лица Земли всех, кто тебе дорог.