Глава 24. Адель

Кровь зашумела в ушах. Карательный отряд тетки годами искал главного зачинщика, пытая и уничтожая сотни невинных людей на пути к искоренению смуты, и не нашел ни одной наводящей на его личность зацепки.

– Не слишком ли ты молод для плетения столь грандиозных интриг, Бирксон? – ощетинилась я и позволила теням предостерегающе обернуться черными браслетами вокруг запястий.

Почуяв надвигающуюся угрозу, Лионель ринулся к опешившей от новостей Кларе и по-рыцарски завел ее себе за спину.

В комнату влетела запыхавшаяся Мия, принося с собой аромат пряностей. Наверное, она услышала грохот упавших книг или мой напряженный тон и решила узнать, все ли в порядке.

Храбрая девушка. Или чересчур любопытная.

Но разве можно винить ее за желание наверстать упущенное, если учесть, что большую часть жизни Мия провела без сознания?

Лионель оскалился на Калеба, обнажив острые как бритвы зубы Велиара, однако, заметив страх в глазах Мии и то, как она пугливо попятилась к появившемуся в дверном проеме Ричарду, вернул им обычный вид.

Вот тут я все-таки закатила глаза.

К чему разыгрывать мыльную оперу, когда главный дирижер оркестра способен расплавить мозги всему живому в этом доме? Ах да, мужское самолюбие и возможность покрасоваться перед дамами.

Не замечая разворачивающегося балагана, Калеб стряхнул несуществующую пыль с синей рубашки и положил книги на ближайший диванчик.

Похрустывая костяшками пальцев, Кайлан испытующе пялился на него, решая, стоит ли припомнить сыну Гарри дерзость на балу и отомстить, но тут вмешалась я:

– Лучше не испытывай мое терпение, Бирксон. Я весьма искусно умею развязывать смутьянам язык.

Калеб едва заметно вздрогнул, а я принялась выхаживать вдоль спинки разделяющего нас диванчика, как волк вдоль прутьев клетки.

– Смутьянами руководила моя почившая матушка. У нее давно имелись счеты с Еленой и палатой лордов. – Вот и правда показалась на поверхности океана лжи, омывающего Абракс гнусными заговорами. – Я занял ее место пару месяцев назад и сразу отправился во Франсбург, чтобы разыскать Ричарда и заключить новую сделку. Праздник в маноре моего отца стал прекрасной возможностью под шумок доложить лорду Мэтью об изменениях в рядах восстания.

Вот почему в день смерти Жизель от Рича пахло сыростью. Должно быть, Калеб совещался с ним в подвале.

Меня охватил озноб, а вернувшийся в гостиную Ричард устало привалился плечом к косяку двери, точно его лишили опоры.

Все, что я знала о нашей работе в отряде, рухнуло к чертям!

Обогнув диванчик, я тараном понеслась к другу. От очередного обмана в груди закопошился змей, и, не успев его придушить, я позволила ему наполнить жилы убивающим здравый смысл ядом.

Кайлан не стал останавливать мой порыв во всем разобраться. Взяв выжидающую паузу, он грозовым облаком остался стоять в центре зала.

– Ты врал мне, Рич! Столько лет нагло водил за нос, утаивая не только свой дар целителя, но и скрывая от меня побратимство со смутьянами!

Яростно жестикулируя, я едва сдерживала себя от желания влепить другу пощечину. Тени черными кольцами поползли к предплечьям, но ни я, ни Ричард не реагировали на буйство тьмы.

Мое терпение напоминало песочные часы – с каждой упавшей песчинкой места для нового предательства становилось все меньше.

Нижняя губа подрагивала от желания расплакаться, поэтому пришлось ее прикусить. Я напирала на Ричарда, а он отступал, пока не уперся спиной в каменную стену коридора.

– Адель, всеми моими поступками руководило стремление обезопасить тебя и Мию. – Ричард потупил взгляд в пол, а потом принялся массировать виски, точно его беспокоила головная боль.

Я выжидающе скрестила руки на груди, касаясь локтями друга, и только потом заметила искусный портрет зеленоглазой женщины, висевший справа от места, в которое вдавливался спиной Рич.

Незнакомка средних лет с мягкими чертами лица и русой косой на плече подозрительно походила на Калеба.

Теперь ясно, кому принадлежал этот особняк.

– Идти против Елены в открытую – безумство, – продолжил Рич, а я внимательно слушала, не позволяя струившимся по рукам теням жалить друга холодом. – Единственным вариантом вытащить нас из отряда зачистки стала двойная игра, которую я с радостью возглавил. Водя твою тетку по ложному следу смутьянов, я выигрывал время для пополнения арсенала восстания оружием из Соласа и получения политической поддержки от главных ненавистников Елены – Северного Королевства, с которым она собиралась воевать после того, как заполучит порт Франсбурга. – Ричард качнул головой. Его светлые пряди разметались по плечам, а моя враждебность полностью развеялась. – Я боялся открыться раньше из-за Елены. Королева приказала скрывать свое клеймо мага, чтобы ты не задавала лишних вопросов, грозя обетом молчания и жизнью Мии.

Рич тяжело сглотнул. Обстоятельства приперли его к стенке в прямом и переносном смыслах, и он не стал сопротивляться воле судьбы, несмотря на то что комнату наводняли лишние уши.

– А о дезертирстве умолчал, чтобы не впутывать тебя в новые смертельно опасные авантюры. Если бы меня поймали и королевские маги начали вести допрос с помощью снадобий правды, я бы нехотя выдал всех, кто замешан в сговоре против нынешней власти. Незнание уберегало тебя от расплаты.

Зажав переносицу пальцами, я постепенно переместила их на глаза. Заплясавшие перед взором цветные мушки отвлекли от натиска смешанных чувств.

Я понимала рвение друга идти ва-банк в одиночку, лгать, пусть и во благо, но и одновременно осуждала за беспечность и необдуманный риск.

– Кого я тогда убивала? Если смутьяны во время нашей зачистки прятались здесь?

Клара подплыла к нам и заинтересованно выглянула из-за моего плеча – видимо, нас беспокоили одинаковые вопросы.

Моя грудь поверхностно вздымалась. Я страшилась глубоко вдохнуть, пока не узнаю, кого именно так жестоко лишала шанса на жизнь.

– Для поддержания работы нашего отряда и пускания пыли в глаза Елене я находил отщепенцев. Тех, кто утонул в бедности и пошел во все тяжкие, устраивая грабежи и распространяя магический дурман. Либо тех, кто сломался под жестокостью власти и искал отмщения в насилии и убийствах.

Ричард провел свободной рукой по лицу, словно испытал облегчение от сброшенного груза хранимых им тайн. Клара расслабленно выдохнула за нас обеих, сообразив, какой скрытый смысл несли последние вопросы.

Невинные. Скольких я убила?

– Ты хочешь сказать, что я годами марала руки о безнравственных ублюдков?

Рич прокашлялся.

– В основном. Конечно, иногда приходилось уничтожать целые семьи или случайных свидетелей нашей «работы», чтобы нас не раскрыли, но да, Адель, чаще всего твоими жертвами становились те, кто давно продал душу Дьяволу.

* * *

После раскаяния Ричарда мы разошлись по комнатам, чтобы подготовиться к древнему обряду призыва архангелов.

Магическую книгу с заклинаниями из личной библиотеки Люцифера выкрал Лионель, пока мы с Кайланом лицедействовали в пьесе на выживание во время Совета, и теперь внимательно изучал страницы в соседней комнате.

Кайлан остался в гостиной, пренебрегая редким часом спокойствия перед новым водоворотом тяжелых реалий. Я не стала повторять его подвиг, позволив себе немного понежиться на мягкой кровати перед самым своим жутким деянием.

Неминуемой расправой над собственным отцом.

Меня передернуло. Потолочные балки, на которые я невидяще пялилась последние двадцать минут, вновь закружились. На чаши весов возложили слишком много: жизни друзей в обмен на голову неизвестного мужчины из туманных снов. Нутро подсказывало, что Гавриил, несмотря на крылья за спиной, давно погряз в пороке, но все же перспектива получить статус отцеубийцы отнюдь не вызывала восторга.

Чтобы отвлечься и не застрять на серой границе межмирья, мазнула отрешенным взглядом по окружающей обстановке. В уютной комнате с письменным столом и шкафом из темного дерева пахло хвоей. Свежесобранный букет еловых веточек стоял в вазе на тумбе, наполняя воздух ароматом древесной смолы и свежести.

Полчаса назад ко мне постучался Ричард. Он не осмелился подойти, сев на стул в углу покоев. Его одежда выглядела помятой, точно он таскал что-то тяжелое. Наши взгляды, голубой и серый, схлестнулись как небо и дым. Мы молча прощали, ненавидели и обвиняли друг друга за недосказанность.

В жалкой попытке извиниться за недоверие и тот факт, что усомнилась в его преданности перед вторжением Елены во Франсбург, приоткрыла рот. Язык предательски приклеился к нёбу, не позволив поведать верному другу, что я впервые в жизни влюбилась и, возможно, уже завтра пожалею об этом.

Разорвав наш зрительный диалог, в котором Ричард прочитал все, что я так и не осмелилась произнести вслух, он понуро проговорил:

– Я не держу на тебя зла, Адель. Насильно мил не будешь. Но Повелитель Похоти… – Рич тяжело вздохнул. – Такой ли жизни ты искала?

Промолчав, села на кровати и поджала под себя ноги.

Да и что бы я сказала? Что мотылек все равно летит к огню? Что лучше один раз вспыхнуть и сгореть, поддавшись настоящим чувствам, чем каждый день тлеть рядом с тем, кто безразличен сердцу как любовник?

Я и так слишком долго подчинялась чужим приказам, отвергала себя, чтобы выслужиться перед Еленой.

Надоело.

Пусть я балансировала на краю пропасти, зато как живо откликалось внутри предвкушение падения и влекущая опасность.

И вновь долгая тишина заменила ответы.

Улыбка Ричарда померкла, как затянувшаяся облаками луна, превратившись в мрачную гримасу. Встрепенувшись, чтобы вновь не погружать нас в тоску, он робко вытащил из-за спины букет пушистых еловых веточек.

Под мой изумленный взгляд Рич двинулся к шкафу. Распахнув дверцы, он взял с верхней полочки вазу, сдул с нее пыль и поставил букет на прикроватную тумбу. Друг ласково погладил иголки, будто вместе с ними усмирял и мой колючий характер.

– Нам предстоит через многое пройти, Адди. Впереди война с Люцифером и становление твоей власти в Абраксе. – От озвученной перспективы сесть на трон меня затрясло. – Но что бы ни случилось, помни: я всегда рядом.

В груди защемило от невысказанных чувств, и я наконец решила признаться:

– Я люблю тебя, Рич. – Я прижала к раскрасневшимся щекам резко похолодевшие ладони.

Ричард опешил и, потеряв бдительность, укололся о «букет». На подушечке его пальца проступила алая бусинка. Вытерев кровь о край камзола, друг опустился рядом. Матрас прогнулся под его весом и заскрипел.

– Годами я мечтал услышать эти заветные слова, Адель.

Прижавшись к нему, я склонила голову на крепкое плечо, как бы говоря, что вновь доверяю ему. Ричард опустил щеку на мою макушку.

– С тех самых пор, как в твое пятнадцатилетие увидел тебя в роскошном синем платье на балу, я грезил об ответных чувствах… И вот ты преподносишь мне самый бесценный подарок, но за красивой оберткой заветного желания – пустота. Одни слова, одно признание, но смысл разный.

Черт!

Я всхлипнула.

Я действительно любила Ричарда, но как самого близкого друга. Мужчину, который выслушает страхи и исполнит нелепые капризы, стоит только попросить.

Рич крепко зажмурился. Я скорее ощутила это, чем увидела. Через несколько натянутых минут, звенящих от выкорчевывания его последней надежды на взаимность, друг нежно чмокнул меня в лоб, навсегда закрывая книгу нашей любви.

– Отдохни. Сомневаюсь, что после прибытия сыновей Всевышнего у нас останется время на подобную роскошь.

После этих слов Ричард выпустил меня из объятий, напоследок потрепав по голове, и вышел из комнаты, тяжело шаркая ногами.

* * *

С трудом разлепив глаза, я уставилась в кромешную темноту. Затекшую руку покалывало, я сжала и разжала кулак, прогоняя онемение.

Не помню как, но я умудрилась провалиться в сон, стоило свернуться калачиком под пушистым одеялом.

Дрова в камине догорели. Легкие оранжевые искорки вместе с треском обуглившегося дерева взлетали в воздух. Я повернула голову к двери, досадливо отметив, что и масляные лампы погасли.

Хорошо, что передвигаться в темноте помогали тени, тянувшие магнитом к цели, как проводники. Стоило воодушевиться мыслью о розжиге очага и свесить ноги с кровати, коснувшись ступнями мягкого ковра, как затылок закололо от чьего-то присутствия.

Побежавшие по спине мурашки стали предвестником паники, которую я тут же подавила. Холодный ум убийцы выступил на первый план, сковывая металлическим ошейником неуместный страх.

– Кто здесь? – рявкнула я и порывисто развернулась к источнику магической вибрации.

Тени сгустились возле меня плотной аурой, делая черноту комнаты еще более зловещей. Брачная метка тревожно запульсировала.

С другой стороны кровати с пола поднялась белесая дымка, приобретая хрупкие человеческие очертания. Я не поверила глазам, но от порыва протереть их кулаками останавливали завитки теней на пальцах.

За годы службы Елене я повидала много ужасающих вещей: вырванные сердца, реки крови, горелые ошметки плоти, обезображенные трупы женщин, мерзкие демоны, но я впервые воочию лицезрела духа.

Завихрившись, густой туман явил полупрозрачную молодую девушку. Ее призрачные волосы развевались на несуществующем ветру, как и шлейф длинного платья, напоминающий серую вуаль.

Я прикусила язык, чтобы сдержать возглас удивления и не спугнуть загадочную гостью, приказав теням впитаться обратно в поры.

Незнакомка упорно молчала, паря над половицами. От нее волнами исходило приглушенное серебряное свечение, разгоняя поселившийся в покоях мрак. Легкий свет позволил рассмотреть в призрачных глазах девушки отчаянную мольбу о помощи, и желание сбежать уступило место любопытству.

Было в ней что-то до боли знакомое, точно я смотрела на свое искаженное дрожащим воздухом отражение, и от леденящего кровь зрелища волосы на макушке вставали дыбом.

Брачная метка перестала неприятно пульсировать, и впервые со дня ее нанесения пощипывание и покалывание сменилось ласкающим теплом.

Призрак склонила голову набок, и ее длинные локоны поплыли по воздуху. Она ответно изучала меня, а я пыталась устоять на ногах, поражаясь собственному сходству с мертвой девушкой.

– Серафима? – одними губами выдавила я, но этого хватило, чтобы призрак кивнула.

Нас нельзя было назвать сестрами-близнецами, но похожая внешность и миниатюрное телосложение были неоспоримы. Серое личико Серафимы отличалось от моих острых черт семьи Грей более миловидными линиями и носиком-пуговкой, а вытянутые «лисьи» глазки придавали ее взгляду плутовской хитрости.

Тепло, разливающееся от метки, потекло к сердцу, обволакивая его нежным трепетом перед незнакомкой.

Эмоции Аваддона. Неподдельная любовь.

– Что тебе нужно? – В этот раз вопрос смог пробиться через оцепенение, но призрак не ответил и медленно развернулся.

Вместе с Серафимой всколыхнулось и ее платье, будто ткань плыла по воде. Она убрала длинные волосы со спины, а я шумно сглотнула.

Полупрозрачные лопатки уродовали глубокие рваные раны с неровными краями. Они сочились черной кровью, точно кто-то вырубил их на хрупкой спине топором.

– Крылья, – догадалась я, и вставший поперек горла ком перекрыл кислород. Порывшись на задворках памяти, я извлекла оттуда исторические факты о нефилимах[17], живших на склоне горы Люмион задолго до того, как демоны впервые напали на Абракс.

Серафима снова кивнула, вернув волосы на место. Она развернулась, и на ее щеках заблестели дорожки слез.

– Поведай свою историю, Серафима, – взмолилась я и закатала рукав, чтобы показать Звезду Моргенштерна. Холодный взгляд, колющий тысячами невидимых игл, прошелся по открывшемуся запястью. – Ты здесь из-за Авад… Вериила? – поправилась я, догадавшись, что погибшая девушка могла не знать о новом имени возлюбленного. – Я связана с ним. Он чувствует твое присутствие через метку. – Соглашусь, прозвучало не очень понятно, но как лучше объяснить тянувшиеся к ней эмоции Повелителя Смерти, я не придумала.

В этот раз призрак не утруждался кивком, лишь молча закрыл глаза, позволяя подсохшим слезам превратиться в неудержимый поток серебра.

– Это Вериил свел с тобой счеты? После того как ты предпочла другого?

Девушка распахнула веки, и в ее водянистых глазах проскользнул тусклый блеск. Нет, не вспышка ярости или искрящаяся ненависть, а раскаяние.

Ясно, Аваддон непричастен.

– Тогда кто? – Догадка стучала в висках, причиняя практически физическую боль. – Архангелы?

Вновь быстрый кивок.

Серафима сделалась прозрачнее, а льющийся от нее свет померк. Однако я не могла позволить ей исчезнуть, не разобравшись в мотивах Аваддона свести счеты с моим отцом.

– Гавриил? – гадала я, поймав себя на том, что приближаюсь к разделяющей нас с Серафимой кровати, как кошка к мышке. – Он вот-вот явится в Санта-Алан, чтобы помочь в войне против преисподней, и я единственная, кто может ему отомстить. Поэтому ты здесь?

Серафима дрогнула, как оторванный ветром лепесток. Сложив руки, она прижала их к просвечивавшейся груди. Под ее ладонями замерцало золотое свечение, словно там пряталось искрящееся сердце.

– Межмирье, – хрипло, точно каждое слово опаляло горло, произнесла она и исчезла, растаяв в темноте.

– Межмирье, – с досадой повторила я и завела руки за затылок. Таинственное место, помогающее прятаться в тенях и проходить сквозь стены. Граница миров живых и мертвых, которая высасывала душу, преломляя тело между материальностью и неосязаемостью. Пространство, в котором я боялась затеряться навсегда.

Осознав, что деваться некуда, я спустила с цепи сознания тени и позволила им окутать каждый миллиметр воспаленной от беспокойства плоти. Призрачный холод ласкал кожу, маня окунуться в его обитель, а я все не решалась полностью исчезнуть из реальности живых. Но чем дольше оттягивала неизбежное, тем сильнее слабела моя воля, а мне необходимо было узнать тайны отца прежде, чем я приведу смертельный приговор в исполнение.

Удар сердца – и теневая вуаль поглотила меня. Взмах ресниц – и окружающая обстановка потеряла краски, став серой и мрачной, как черно-белая фотография.