Глава 26. Кайлан

Послание отца Адель ощущалось булыжником в кармане. Я не надеялся на лучший исход, но новое условие Гавриила поставило в тупик.

– Милорд, проблема с главным элементом призыва решена, – объявил Лионель и подул на раскрасневшиеся от мороза ладони в надежде их согреть.

Он кутался в пальто с высоким воротом и шмыгал носом. От пропитанных чужой кровью перчаток Лиону пришлось избавиться, спалив их в небольшом костре. Огонь помогал видеть исчерченный древними рунами круг на снегу, рядом с которым я и стоял, опираясь на трость.

Пару часов назад мой неизменный помощник заявился в гостиную и, ругаясь на чем свет стоит, известил, что для завершения ритуала понадобится человеческая жертва. А точнее, кровь невинной девушки, которой должны напитаться древние символы.

Я даже бровью не повел.

Предсказуемо? Да. Проблематично? Не особо.

Лионелю хватило сорока минут, чтобы отыскать кандидатку – дочь местного пьянчуги, жившего с семьей в конце улицы.

Я безразлично воззрился на тело рыжеволосой незнакомки в одной льняной сорочке, ничком валяющейся в сердце подготовленного круга.

– Надеюсь, ты убил ее быстро?

Честно, мне было плевать на ранний уход возможной матери семерых детей или будущей распутной бабы в трактире, ведь цель спасения всего человеческого мира оправдывает средства, но вот, если девчонка кричала, ее визги могли услышать шныряющие неподалеку от Санта-Алана демоны среднего ранга – прислужники отца и Аваддона.

– Сломал шею во сне, а отца и сестер вырубил. Так что точно без свидетелей, – прочитав между строк, ответил Лионель.

Я похлопал его по плечу, выражая признательность.

– Что скажем остальным? Вряд ли смертные придут в восторг от обескровленного трупа девушки на заднем дворе.

Лион вытер уголки губ рукавом, и я догадался, что ему пришлось притащить тело сюда и перегрызть бедолаге горло.

– У них нет выбора, как и у нас. Либо пусть смирятся с обстоятельствами, либо смотрят, как души их любимых пожирает возведенное Люцифером новое чистилище.

Кровь от девушки заполняла тонкие борозды в снегу, собираясь в ручейки. Алая жидкость медленно стекала к выцарапанным на мерзлой земле рунам, образуя витиеватый рисунок на белом настиле.

Лионель выдохнул пар изо рта.

– Следи, чтобы кровь девчонки не застыла прежде, чем наполнит резервуар семи рун, а я пока попробую решить вопрос с Адель.

Я вскинул голову к небу, словно мог рассмотреть там Гавриила и прожечь ненавидящим взглядом в его пернатой заднице дыру. Блеклый свет луны, как слабый росток, пробивающийся через сухую почву, подмигивал мне через тучи, точно издеваясь в ответ.

– Скажешь ей? – Лионель скрестил руки на груди. Друг отличался таким же внушительным ростом, как и я, так что мне не пришлось опускать лицо, чтобы он различил отразившийся на нем гнев.

– Нет. Если Адди станет известно про запрет Гавриила быть со мной, то со своим упрямым характером она встретит папочку, сидя у меня на коленях. И это в лучшем случае. А Гавриил нужен нам, чтобы после свержения Люцифера разрушить арку. Сила одного архангела, подкрепленная эфиром Грааля, в нашем случае кровью Адель, способна запечатать проход, но в этот раз мы пойдем дальше… Портал в Ад необходимо уничтожить и наконец закончить извечное противостояние сил Тьмы и Света.

Лионель содрогнулся. Каждый раз, когда я затрагивал тему грядущего заключения в Аду, он хмурился. Мы оба привязались к людской жизни и будем скучать по Франсбургу, но, в отличие от меня, у друга, Марго и Мари оставался выбор. Они были вольны следовать за мной до конца или остаться в полюбившемся городе.

– Прикажешь отправить капитану армии послание, чтобы воины Франсбурга заняли позиции? – уточнил Лион, правильно растолковав, что лучше перевести тему с моей болезненной привязанности к Паучку.

Исходя из старого плана, мы искали поддержки у архангелов и возможность заполучить Небесный Хрусталь для оружия против высших демонов. А после их призыва и объединения с людским восстанием должны были занять замок Абракса и встретить полк Люцифера со всеми «почестями». Франсбург охранялся возведенным Адди барьером, а мои верно служащие воины уже выдвинулись к столице.

– Пока не уберем с дороги Аваддона, дальнейшие действия не имеют смысла. – Опустил голову и свободной от трости рукой потер лоб. Признание досадных промахов давалось непросто. – Я сглупил, позволив Люциферу оставить Елену в живых, должен был догадаться, что отец не просто так связал нам с Астаротом руки. И вот теперь Аваддон перебил мой туз козырной картой. Пока Абракс под защитой магических чар, Повелитель Смерти для нас недосягаем. Армия Ада, которая вот-вот прорвется на людские земли, отныне второстепенная проблема. Если раньше для удержания столицы Аваддону и Люциферу были необходимы демонические воины, то сейчас бойня – отвлекающий маневр. Теперь Повелитель Смерти способен развернуть в сердце королевства чистилище и без подкрепления. Если Гавриил и Михаил вовремя не вытравят его из-под купола, считай, мы уже проиграли. Поэтому я не могу рисковать поддержкой отца Адель, ведь только человек или архангел способен пересечь барьер.

Лионель приподнял широкую бровь, молча намекая, что у нас затесалась еще парочка кандидатов.

– Как бы я ни желал взглянуть на вывернутых наизнанку Ричарда Мэтью и сына Гарри Бирксона, но посылать их на верную гибель не стану, да и отряд восстания без нашего подкрепления Аваддону на один зуб.

Меня перебил легкий шелест шагов со стороны особняка. Мы с Лионом синхронно повернули головы, чтобы оценить угрозу. Однако вместо надвигающейся опасности к нам, путаясь в шлейфе длинной накидки, спешила Мия.

Интересно, это фамильная черта Мэтью – лезть куда не просят?

Я выругался и встал так, чтобы закрыть обзор на валяющийся в кругу из рун труп.

В свете луны светлые кудри Мии казались практически белыми, придавая ей легкую схожесть с Луизой. Только, в отличие от демонессы, девушка лучилась чистотой духа. Покачивая бедрами, она несла в руках кружки с дымящимся напитком.

Лионель разулыбался, как мальчишка.

– Демон Лжи и святая наивность – не самое лучшее сочетание, не думаешь? – поддел я друга, откровенно залюбовавшегося приближающейся девушкой.

Лион отмахнулся от едкого замечания и, будто опомнившись, провел большим пальцем по губам, проверяя, не осталось ли на них крови убитой незнакомки.

– Прошу простить мое внезапное появление, но я принесла вам чай, – нежным голоском объявила Мия и склонила голову.

Она остановилась в метре, и, пока ее внимание сосредоточивалось на игре в светскую барышню, можно было не беспокоиться об обмороке, который ее обязательно настигнет, как только девушка заметит растекающийся алый рисунок на снегу.

– Благодарю, – тут же отозвался Лионель и протянул красные от холода ладони к чашке.

Мия передала ему напиток, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Девушка дернулась, как от разряда, и недовольно пробубнила:

– Такие холодные… Неужели у всех демонов конечности напоминают лед?

Мы с Лионом переглянулись и проглотили рвущиеся наружу смешки, чтобы не смущать сестру Ричарда. Дожидаясь ответа, Мия предложила чашку мне.

– Вынужден отказаться, из горячих напитков я предпочитаю глинтвейн.

Раскрасневшаяся от холода милая девушка обиженно захлопала длинными ресницами и оставила чай при себе.

– Конечно нет, – подал голос Лионель, разъясняя наши особенности. – Демоны высших и средних рангов схожи с людьми, мои руки замерзли, потому что я… хм… чертил руны на снегу. – Он оторвал ладонь от согревающей чашки и протянул ее девушке. – Не бойтесь.

Мия заинтересованно вытянулась, чтобы со всех сторон рассмотреть его руку, и, зажмурившись, точно кожа моего помощника ее ужалит, ткнула пальчиком в его ладошку.

– Действительно, мягкая и уже теплая, – заключила она и осторожно убрала руку.

Лионель ободряюще ей подмигнул, но неожиданно в расширенных от ночи зрачках Мии отразился страх. Отвергнутая мною чашка упала в снег, дымящийся чай залил Лионелю ботинки. Я уже был готов зажать девичий рот ладонью или подцепить ее на крючок магии подчинения, если сестра Рича решит завизжать, но страх в ее голубых глазах быстро сменился пытливостью.

– Там что, кровь? – Мия указала подбородком за наши спины и поправила шерстяной шарф, рывком перекинув его свисающий конец через плечо.

Лион больше не утруждался сокрытием улик, он вытер испачканные ботинки о снег и, вновь пригубив чай, бесцветно ответил:

– Да, миледи.

Вот говнюк!

Своей магией, сосредоточенной в умении внушать окружающим ложь, Лионель мог с легкостью заставить поверить девчонку в любую ерунду, но решил не водить ее за нос.

Как, вашу мать, благородно для демона!

Сестра Ричарда сдвинулась вбок, чтобы лучше рассмотреть рунический круг и обескровленное тело незнакомки. Удивительно, но я не угадал ни с обмороком, ни с визгом, только взметнувшиеся вверх светлые брови и приоткрытые буквой «о» полные губы выдали ее потрясение.

– Просто скажите, что подобная жестокость необходима, – срывающимся голосом потребовала Мия и вернулась в исходное положение. Наши могучие тела вновь заслонили обзор, и она облегченно выдохнула. Подняв оброненную чашку, девушка задумчиво в нее потупилась.

– Встреча с архангелами требует платы. Благо для многих чаще всего оборачивается жертвой одного, – объяснил я, надеясь, что она не уловила в секундной паузе сомнение. После этого я спросил: – Ричард ведь запретил тебе покидать подземелье без должного сопровождения, кто еще поднялся в особняк?

Мия явно не была обделена умом, хоть и провела половину сознательной жизни в кровати. Она тщетно попыталась сдержать рвавшиеся вверх уголки губ, догадавшись, что, жонглируя словами, я пытаюсь выведать о местоположении принцессы.

– Адель решила прогуляться по дому. – Мия указала на мутную серлиану[20]. – Оттуда мы вас и увидели.

* * *

Не знаю почему, но меня тянуло разыскать Паучка. Мия наотрез отказалась возвращаться в особняк, решив составить компанию Лионелю. Ее поведение вдребезги разбило все преждевременные суждения о кроткой аристократке, выросшей в замке.

Стоило резервуарам рун наполниться невинной кровью, и я покинул будущее место призыва. Рассвет – еще один необходимый элемент ритуала, так что оставшийся час я решил провести с пользой. Попытаться аккуратно донести Адди, что в присутствии Гавриила нам лучше держаться порознь, чтобы не спровоцировать конфликт. Открыто про новое требование ее отца я говорить не собирался, запреты чаще всего порождают противодействие, особенно когда речь заходит об Адель, а влезать Гавриилу в голову после каждой стычки, зачищая его воспоминания, накладно для моей магии. Разум архангелов защищали древние барьеры, пробивая которые я терял львиную долю энергии.

Под подошвой скрипел снег. Я стремительно шагал к прогнившему крыльцу с массивными и когда-то искрящимися на солнце мраморными колоннами.

В столовой старался совладать с собой, размышляя о том, как правильно поступить. Как раскрыть любимой женщине, что конец нашей трагедии предрешен, что последние дни до войны придется играть роли врагов. И чтобы Гавриил поверил в горе-постановку, я принял решение отдалиться.

Чем хуже пьеса, тем лучше актеры.

Быстро миновав ступеньки, я вместе с завыванием ветра ворвался в особняк. Сквозняк скулил и метался, как раненое животное. Как мое сердце, рвущееся к Адель, но остающееся за решеткой реальности.

Первым делом я проверил упомянутую Мией комнату, но Адди там не оказалось. Только тонкий шлейф ее излюбленных горько-сладких духов, сравнимый с оседающей на спелый гранат пыльцой, подтверждал слова сестры Ричарда.

Вспомнив про выходящую на противоположную от заднего дворика гостиную с большими окнами и сломанным роялем возле двери, я поспешил туда.

Адель стояла лицом к стеклу, скрестив руки на пышной груди. Вокруг нее валялись пыльные осколки когда-то разбитых ваз и остатки роскошной мебели.

Во рту пересохло от одного вида ее упругих бедер и длинных волос, темным водопадом струящихся до поясницы. Адди была потребностью, моей жизненной необходимостью.

Застыв в дверном проеме, я вальяжно подпер плечом полукруглый свод, ожидая позволения нарушить уединение Паучка. Адель переоделась: ее серое шерстяное платье с налипшим на рукава тестом сменил поистине королевский наряд из черного кружева.

Заметив, как я хищно осматриваю каждый тканевый завиток, расшитый мелкими драгоценными камнями, она нарушила молчание:

– У покойной матушки Калеба был весьма недурной вкус, да и подходящий размер.

Адель оттянула высокий ворот и продолжила слишком внимательно всматриваться в темноту за мутным окном, словно могла разглядеть в ночи будущее.

– Если признаюсь, что в потрепанном после поездки платье ты нравилась мне больше, поверишь?

В отражении окна я заметил, как лицо Адди украсила холодная мрачная улыбка. Маска прекрасного и такого далекого теневого призрака.

– Даже не знаю, стоит счесть подобное заявление комплиментом или оскорблением. – Адель говорила сухо, напряженно, вторя моему поведению в столовой. И я не мог ее за это винить.

Теплое пальто и близость Паучка разогрели кровь. Я прислонил трость к стене, освобождая руки. Поочередно расстегнув пуговицы, вдохнул полной грудью прохладный воздух. В озадаченный взгляд Адель прокрался всполох желания, делая их серость туманной.

Монстр внутри шевельнулся, пробудившись от заплясавшей между нами искры.

– Простенькая одежда и немного растрепанная коса помогает забыть на время о том, какое бремя ты несешь, делая тебя более досягаемой, по-домашнему уютной.

Адди хмыкнула в ответ на мои откровения.

– Не думала, что для Повелителя Похоти существуют недоступные женщины. Вам ведь достаточно приказать – и любая падет к вашим ногам, так к чему фарс?

Теперь хмыкнул я.

– Магией не заслужить ни доверия, ни прощения, а тем более любви, Адель Грей. Я был слеп, когда думал иначе.

Адди шумно сглотнула. Монстр внутри, нацеленный на Паучка как на самую желанную добычу, подмечал любое ее движение.

– Почему из всех архангелов выбор в союзники пал на Гавриила и Михаила? Какова роль моего отца в вашем плане по спасению миров?

Адель оставалась беспристрастной. Единственное, что выдавало шаткость ее идеально выстроенной брони, – учащенно подрагивающая жилка во впадинке между ключиц. Та самая, что я бы с удовольствием успокоил поцелуем.

Паучок неспроста решила расспросить о плане войны именно сейчас. Она хотела убедиться, что я не стану использовать ее как разменную монету в «партии» с ее отцом.

– Они единственные, кто откликнулся на магическое послание. Михаил задолжал мне. Ведь именно я оберегал его секрет веками, пока он искал способ переродиться в теле архангела. Смерть его последней оболочки в ночь ритуала распечатывания арки помогла его духу освободиться из плена людского тела, позволив вернуть истинный облик.

Адель нашла мои глаза в отражении, проложив между нами зрительный мост. Точно завороженный, я осторожно шагнул к ней как к капкану.

– Гавриил же намерен усадить тебя на престол Трех Королевств и править людским миром руками дочери. – Конечно, отец Адель молчал об истинных мотивах помощи в войне с преисподней, но я прожил слишком долго и научился из крупинки информации собирать целую картину.

Скрип зубов Адди заставил остановиться на полпути.

– Что вы скрываете, Кайлан?

Многое!

Но видит Дьявол, если откроюсь Адель полностью, уже не смогу оставить въевшуюся в душу девушку. Мне не вынести ее слез и новых страданий по далеким несбыточным мечтам, которые я вновь разрушу.

Адди, сама того не ведая, подкрадывалась к самому больному – к нашему неминуемому расставанию. Она заслуживала прожить нормальную жизнь вместе с друзьями вдали от демонов и ужасов преисподней, которую я в скором будущем намереваюсь возглавить.

Впервые в жизни, вопреки собственным эгоистичным желаниям навеки привязать Паучка к себе, я решил поступать правильно и даровать любимой долгожданную свободу, поэтому не стал вдаваться в подробности:

– Сил одного Михаила недостаточно в борьбе с полчищем Люцифера. Архангелы не вхожи в Ад, так что, когда мы с тобой присоединимся к Астароту и покинем поле боя, чтобы расправиться с моим отцом, кто-то должен будет перебить оставшихся на людской земле демонов.

Отчужденное выражение лица Адель сменилось задумчивым, точно она выстраивала в уме план.

Я больше не мог противиться немыслимой тяге коснуться ее. Невесомо, как дым, но я жаждал пройтись подушечками пальцев по бархату ее кожи. Встав позади, позволил ей разглядеть под моими глазами проступившие чернильными нитями вены. Верный знак того, что я сбросил притворство. Однако Адди не спешила отдаваться во власть овевавшему нас чувственному туману.

Мой живот соприкоснулся с девичьей спиной, и Адель резко выдохнула. Обдавший стекло пар сделал его более мутным, скрыв наше отражение.

Напряженные мышцы Адди и сведенные вместе брови выдавали озадаченность происходящим.

А может, она сама хранила тайны и пресекала муки совести?

Я не стал разбираться. Приобретенная за годы жизни во Франсбурге капля совести не позволяла требовать абсолютной честности, ведь я сам погряз в недомолвках.

Руки легли на тонкую талию, приобняв Паучка со спины. Мои движения не полнила настойчивость, я оставлял Адель право оттолкнуть меня, но, к моему облегчению, она не стала вырываться.

Внутренний монстр замурчал, точно довольный кот, свернувшийся клубочком на груди. Излучаемое Паучком тепло усыпляло грех, как колыбельная, баюкающая непослушное дитя.

Ладони сами поползли выше, поглаживая ее ребра, пока не достигли груди. Адель ахнула, ее соски напряглись, но разве Повелитель Похоти мог уповать на очевидное? Обманывая ожидания Паучка, я не стал ласкать выпирающие бусинки, а устремился выше, к горлу.

Одна рука сдавила тонкую шею, а вторая, поддразнивая, осталась у лифа.

Сладостная нотка похоти вплелась в исходящий от Адди аромат граната, и монстр передумал поддаваться дрессировке. Ведомый внезапно пронзившей потребностью вкусить девичью плоть, я отбросил носом длинные волосы и нежно облизал мочку ее уха.

Адель обмякла в моих руках, а я, повернув ее голову вбок, очертил кончиком языка чувствительные точки под подбородком.

Она застонала. И этот страстный, порочный звук – услада для моих ушей – нашел отклик в паху. Кровь кипятком устремилась вниз живота, пробивая плотину сдерживающего магию барьера. Невидимый крючок силы ускользнул из-под власти и подцепил Адди. Она дернулась, а я выругался:

– Ты – мое чистое безумие! Ни с одной женщиной я не терял контроль так быстро.

Присмиряя магию, сглотнул. Отвлекшись от ласк всего на мгновение, резко ощутил, как Адель превратилась в натянутую струну.

– Кайлан, не нужно, – неожиданно пресекла она чувственный порыв.

Хлесткая просьба пробралась занозами под кожу, встретившись с обосновавшейся в жилах тьмой. В ушах зазвенело. Демон подкрадывался к поверхности, отказываясь терять последнюю возможность насытиться любимой.

– Отвергаете меня, Адель? Или переживаете, что вновь не сдержите магию Света?

Низкий вибрирующий шепот взбудоражил ее до мурашек. Паучок побаивалась моих умений контролировать разум, но я не спешил прибегать к плещущейся внутри силе. Сомневаюсь, что Адди простит грубое вторжение в ее мысли.

– Если причина кроется в последнем, то знайте: мое сердце в ваших руках, как и жизнь. Вы доверились мне в особняке Франсбурга, невзирая на опасность быть иссушенной в момент соития, я же всецело принадлежу вам. И плевать, если я вновь истеку кровью, вдали от вас я и так не живу.

Окружающая тишина давила на плечи многотонным грузом. Адель опустила ресницы – длинные тени украсили полосами ее бледные щеки, – но она не спешила отвечать. Паучок решилась возложить мою голову на плаху палача, своим отказом лишив последней опоры.

Впервые за долгое время я отшатнулся. Руки безвольно повисли, больше не согреваемые теплом Адель.

– Ты выбрала меня! – напомнил я ее решение.

Рядом со мной весьма кстати оказался сломанный стол. Сдержав порыв стукнуть по прогнившей мебели кулаком, я впился ногтями в ладони. Я заслужил порицание, ненависть и все, чем Адель вознамерилась сломить меня, но отказывался верить во внезапное исчезновение ее чувств после нашей разделенной опасной ночи.

Шурша подолом по пыльному полу, Паучок развернулась ко мне лицом. Между нами простиралось меньше метра, но это незначительное расстояние походило на непреодолимую пропасть.

– Да, и в этом кроется главная проблема…

Я не знал, что обычные слова умеют ранить. Бить, хлестать, резать, смертоносным острием прорывая себе путь в самое сердце.

Пока не дал слабину и не схватил Адди за плечи, тряся ее и требуя опровергнуть отказ, спрятал руки за спину.

– Что ж, Адель Грей, прошу простить мое неподобающее поведение. – Вернув частичку самообладания размеренным вдохом, я перешел к светскому завершению болезненного разговора.

Адди насупилась, точно мы видели в одной ситуации разные смыслы. Лунный свет, ореолом подсвечивающий ее контуры, делал принцессу похожей на прекрасную нимфу из темной сказки. Моей личной недостижимой мечты.

Поклонившись, прижал кулак к занывшей груди и хотел уйти, но Адель не позволила покинуть комнату, остановив пробирающей до костей фразой:

– Мы как маятник, Кайлан, а раскачивающая его сила – борьба за возможность принадлежать друг другу. Я полюбила тебя, чтобы возненавидеть. Так возненавидь меня, чтобы полюбить…

В голове загудело от столкновения мыслей, но в кучу они так и не собрались. Адель молниеносно оказалась рядом, перекинув через разделившую нас пропасть шаткий мост. Одно неверное движение – и все рухнет.

Я даже выпрямиться до конца не успел, как изящные пальчики запутались в моих волосах на затылке, а жар рта Адди соединился с моим.

Накрывшая с головой волна противоречивой смеси облегчения и напряжения была настолько неожиданной, что за штурвал встал демон.

Руки скользнули на осиную талию, прижимая Адель ближе. Я терялся в ее умопомрачительном вкусе, втягивая губами хмельные уста, точно желал испить из ее души.

Монстр требовал большего, здесь и сейчас. Он скреб когтями ребра, рвал зубами кости, выбираясь на свободу.

Я подтолкнул Адель обратно к окну, не разрывая упоительного поцелуя. Она поддалась и, когда ее спина встретилась с прохладным стеклом, прикусила мою нижнюю губу.

Ломка!

Наконец-то я подобрал слово, чтобы описать потребность в Паучке, а монстр, ведущий наш общий корабль на скалы, ослабил контроль магии.

Первый уколовший Адель крючок заставил ее прогнуться в спине. Ее выпирающие через ткань платья соски потерлись об меня, и в следующее мгновение я упал с чертового моста прямо в пропасть неудержимого влечения.

Крючок передал мне ее похоть, подпитывая силу и распаляя тело. Член затвердел, и на мгновение я испугался, что могу причинить Адди боль, упираясь ей в живот своим каменным желанием.

Пальцы Паучка, выпутавшись из моих волос, нащупали пуговицы рубашки, но я перехватил ее руки, крепко стиснув запястья.

– Если бы сегодняшняя ночь стала для нас последней, чего бы ты пожелала?

– Всего… – Адель немного отодвинула лицо и, жадно глотнув воздуха, выпалила: – Каждого удара твоего греховного сердца, каждого наполненного пороком стона, жара идеального тела и запаха страсти.

Мгновение мы смотрели друг на друга тяжело дыша, а уже в следующую секунду я принял решение даровать любимой желанное.

Монстр ликовал, воцарившись на троне контроля.

И имя ему Асмодей.

– Будь по-твоему, принцесса.

Прежде чем Адель насупилась от нелюбимого прозвища, выпустил ее руки и потянулся к ремню брюк. То, что я собирался сделать… Проклятье, даже фантазия заставляла член пульсировать.

Щелкнула бляшка, окончательно отвлекая Адди от возмущения. Ее пронзительный взгляд потемнел, сосредоточившись на том, как я со свистом избавляюсь от ремня. Она облизнула губы и прижала ладони к холодному стеклу позади себя, словно остужала накалившуюся плоть.

Пробивающиеся наружу рога жалили голову с двух сторон. Избавляясь от неприятного чувства, я тряхнул волосами, окутав Адди своим потяжелевшим от желания запахом. Черные вены разукрасили шею и плечи, держа путь к паху.

– Прекрасен… – на выдохе произнесла Адель, а я, потянув за крючок, бесстыдно усилил ее возбуждение. Она протяжно застонала, едва устояв на ногах. Ее выдержке можно было позавидовать: обычно малейшая доза чистой похоти уже склоняла передо мной женщин, но Адди во всем их превосходила.

– Повернитесь и немного наклонитесь, – приказал я, позволив вибрирующим тонам магии проникнуть в голос. На стенах шевельнулись тени, но к нам не подступили.

Я сжимал в кулаке ремень, зная, что Адди запросто может от него избавиться, но все же мысль о ее скованности будоражила нервные клетки. Моя сила подчинения не оставила Адель возможности на сопротивление. Она повернулась к стеклу, упершись в него щекой и ладонями.

Ее восхитительный зад столкнулся с моим напряженным пахом. Закусив щеку изнутри, я едва сдержался, чтобы не задрать кружевную юбку и не заполнить собой тугое лоно.

– Не дергайтесь, Адель Грей, – посоветовал я и, путешествуя вдоль выпирающего позвоночника пальцами, заставил Паучка сильнее прогнуться. Отлепив ее руки от стекла, завел их за спину. Один вид полного подчинения Адди разогнал кровь в венах. – Мы оба знаем, что ремень вас не удержит. Но, проклятье, как же вы восхитительны, когда кажетесь беззащитной. – Сложив девичьи ладони вместе, я крепко обмотал их ремнем, завязав на несколько узлов.

Под ее рукавом что-то блеснуло, но затуманенный предвкушением блаженства мозг не придал значения этой роковой детали.

Вожделение Адель вновь наполнило воздух сладким запахом. Я наслаждался этим ароматом, как демоническим дурманом, смакуя каждую многогранную нотку. Рога заблестели в ночи, насыщаясь магией, и Адди прошептала:

– Дей, молю!

Разве я мог отказать Паучку в просьбе?

Хотя я и ненавидел свое настоящее имя в устах любимой, но все же восхищался тем, как Адди умело разделяла мои личности. Хитро улыбнувшись – так, чтобы она непременно это заметила, – начал опускаться на колени.

– Ох, твою мать, – бранно подчеркнув отношение к моей весьма откровенной идее, отозвалась Адель.

Натягивая ремень так, чтобы зад Паучка оставался маняще выпячен, я скользнул свободной рукой под мягкое кружево юбки, задирая ее. Постепенно оголяя стройные ноги, упоительно наблюдал за тем, как от моих касаний упругие бедра покрываются мурашками.

– Скажи это, Адди. Потребуй, чтобы я грязно взял тебя!

Монстр разошелся не на шутку, желая окунуть Паучка в постыдный разврат. Она пробубнила что-то нечленораздельное, а я обнажил ее бедра, забросив юбку ей на талию.

Тоненькие кружевные трусики, которые она позаимствовала в Аду, намокли, и я несдержанно зарычал.

Свободная рука сжала член через брюки, унимая распирающее чувство, а губы принялись расцеловывать округлые бедра, прокладывая путь к заветной точке.

Я ласкал и царапал заострившимися клыками нежную кожу Адель, оставляя розовые полосы. Однако Паучок упорно молчала, и тогда я вознамерился сломить ее упрямство.

Отодвинув трусики, одновременно накрыл ее плоть ртом и сдавил ягодицы.

– Ах! – вскрикнула Адель, почувствовав в лоне мой язык. Она заерзала и тут же замерла, сообразив, что таким образом насаживается сильнее.

Плоть Адди сочилась влагой. Я жадно выпивал каждую блестящую каплю, наслаждаясь бесподобным вкусом, как нектаром.

Паучок всхлипнула, стоило немного протолкнуться в ее тело, и я решил не торопить события, позволить нам в полной мере насладиться последними минутами близости.

Мой язык исследовал нежные складки круговыми движениями. Я мастерски увеличивал нажим в нужном месте, задевая точку скопления женских нервов, а Адди таяла от трения ее эрогенных зон.

Опустился на пятки, придав себе устойчивости, чтобы полностью насладиться любимой. Язык очертил вход и вновь дразняще скользнул внутрь.

Адель затрясло. Я послал в нее новую порцию похоти и сопроводил жесткую пытку ритмичными посасываниями.

– Асмодей…

Я не реагировал на ее мольбы, смиренно дожидаясь, пока Адель сломается и выпустит наружу распущенность. Она смущенно раскраснелась от интимности нашей позы: ее лицо прижималось к окну, а вот мое…

Свободная от ремня рука сама задвигалась вдоль члена, удовлетворяя изнывающую плоть. Позвоночник прошиб всплеск наслаждения, и я немного отстранился, превозмогая сладострастный прилив.

Заметив мои «мучения», Адель вдруг довольно блеснула идеально-белыми зубами и все же сдалась:

– Возьми меня, Асмодей…

Рога завибрировали, впитывая нашу общую истому, а в венах забурлил ихор. Каждый раз предаваясь страсти с Паучком, я сдерживался, чтобы наши силы не схлестнулись в смертельном вихре, а Адди, познав, насколько я распутен, не бросилась прочь.

Адель смотрела на меня с вызовом. Я не знал, сумела ли она найти подход к Небесной силе, раз так уверенно требовала пересечь последние грани, да это было и неважно. Я уже стоял перед возлюбленной на коленях, даруя ей власть над своей судьбой.