Глава 28. Адель

В лицо ударил промозглый ветер. Я поежилась, пряча быстро покрасневший нос за воротом принесенной Луизой накидки.

Лже-Кайлан свернул на протоптанную в снегу тропинку, ведущую на задний двор. Мы с Кларой плелись следом. Я бы обрадовалась редкой прогулке под спокойным снегопадом, если бы не знала, что скоро это пушистое покрывало окропит святая кровь.

До заднего дворика с каменным фонтаном и заросшими сухими садами мы добрались за пару минут, хотя владения семьи Калеба тянулись до хвойного леса.

Наше приближение заметили сразу. Лионель вскинул руки к небесам – мол, свершилось, а стоящая рядом с ним Мия радушно нам помахала.

Клара легонько вздрогнула, увидев мертвую девушку в центре начерченного рунического круга. Я успокаивающе сжала ее ладонь, а сама безразлично пожала плечами. Черствое сердце теневого призрака перестало остро реагировать на трупы, да и фрейлина после плена в Аду больше не закатывала глаза в предобморочном состоянии.

– Начинай обряд, чего стоишь?! – рявкнула подходящая к рунам Луиза и заняла место неподалеку от Лионеля. Надо отдать ей должное, грубый, не оставляющий возможности отказать приказ вышел вполне в духе Селье.

Мы шли на риск, буквально балансировали на острие ножа, стараясь обмануть самого демона Лжи.

– Ричард Мэтью желал присутствовать на обряде. – Лионель обвел взглядом округу, точно ожидая, что Рич вот-вот выскочит из-за куста.

– Он передумал, – не колеблясь отрезала Лу.

Лионель подозрительно прищурился, будто почувствовал подвох, а я затаила дыхание и затормозила на случай изменения стратегии, но Луиза весьма убедительно рыкнула сквозь зубы, и Лион потянулся к Мие, с пристрастием изучавшей ветхую книгу в кожаном переплете. Девушка смущенно заправила прядь волос за ухо, как только демон забрал у нее том.

Расслабившись, мы с Кларой замерли у границы круга справа от лже-Кайлана. Я дернула ее за рукав пальто, намекая, что, как только Лион начнет читать заклинание призыва, фрейлина должна будет увести Мию в особняк.

Любопытство взяло верх, и, вытянувшись на носочках, я заглянула в открытую книгу. Перелистнув несколько страниц с золотыми письменами, Лионель хрустнул корешком.

Как только рассветное солнце всплыло оранжевым пятном над пушистыми макушками сосен, помощник Селье принялся читать на грубом наречии первые строки заклинания призыва.

Лже-Кайлан подбадривающе кивнул, а Клара, выглянув из-за его широкой спины, жестом поманила к себе Мию. Однако упрямая девчонка, отрицательно покачав головой, осталась топтаться возле Лионеля.

В груди бурными водами поднялось волнение, как только демон начал вырисовывать в воздухе пальцами неизвестные символы, подкрепляя их треском магии от прочитанного.

Однако я привыкла успокаивать эмоциональные бури, волнами смывая на берег хладнокровия неуместный страх перед убийствами.

Плохо будет после…

Залитые кровью руны засветились золотом. Безжизненное тело незнакомки принялось таять, словно утренний туман над полями, разгоняемый восходом.

На место ушедшего волнения пришло отвращение к древнему обряду. Налетевший из ниоткуда ветер растрепал волосы, приводя меня в чувство. Лион закрыл глаза, полностью отдаваясь магии призыва, которая запахом гари въелась в свежий зимний воздух. Он покачивался из стороны в сторону и беспрерывно что-то бормотал.

Вот он, момент.

Теневое щупальце, сорвавшееся с моей руки, незаметно для остальных ткнуло Луизу между лопаток. Лже-Кайлан сглотнул и, пока Лионель находился в трансе, начал отступать к фонтану.

Следующая на очереди, кого я намеревалась спровадить с будущего места кровавой бойни, была Мия. Тени аккуратно погладили ее по щеке, заставляя повернуть голову в мою сторону.

«Уходи!» – одними губами прошептала я и…

Наверное, мое везение проклято.

Игравший в волосах ветер вмиг обратился свистящей бурей, от которой заслезились глаза. Земля задрожала, точно по ней били огромной кувалдой, и меня повело.

Не устояв на ногах, Клара с визгом осела на снег, а Мия попятилась от эпицентра зарябившего в кругу воздуха к фонтану.

Лионель вновь воздел руки к небесам, но в этот раз он словно вытягивал из них луч света, направляя его в сверкающие на снегу руны.

Клара на четвереньках отползла подальше. Пошатываясь, она встала, схватила Мию под локоть, чтобы уволочь к особняку, но тут на тропинке появились фигуры Ричарда и Калеба. Оба неслись к нам, вооруженные револьверами, и что-то кричали.

Точно проклято.

Удерживая равновесие, я повернулась обратно к кругу, мысленно вознося просьбу к Всевышнему, чтобы друг не добрался до меня раньше, чем явятся архангелы.

Один удар сердца. Второй.

Рич и Калеб подступали все ближе, а Мия, от шока превратившись в статую, не позволяла Кларе увести ее в подземелье.

Мой рискованный замысел рушился, как недостроенный корабль в шторм, разбиваясь о скалы невезения и непредвиденных обстоятельств.

Я стремилась обезопасить друзей от столкновения интриг прошлого и настоящего, но не могла потерять преимущество от внезапной атаки, а другого случая отомстить Гавриилу и выполнить условие сделки с Повелителем Смерти могло не представиться.

Дрожащий в центре круга воздух уплотнился, казалось, еще чуть-чуть – и его можно будет резать ножом. В этот же момент золотистый свет рун перестал мерцать и засиял так ярко, будто падающие звезды нашли пристанище на треклятом заднем дворе особняка Калеба.

– Не приближайтесь! – заорала я во все горло, ощущая, как громкий крик ободрал связки.

Успев обогнуть фонтан, Калеб притормозил, Рич же, наоборот, ускорился, на всех парах двигаясь к Мие и Кларе, точно от их благополучия зависела его жизнь.

Уловив неладное, Лионель раскрыл зажмуренные веки, и, не обнаружив рядом с собой Селье, прекратил басистое бормотание.

Прежде чем свет рун померк, а Ричард, удостоверившись, что с девушками все в порядке, храбро двинулся ко мне, целясь револьвером в центр круга, я высвободила магию.

Из меня потоком вырвались тени, черной стеной преграждая другу путь. Ричард выругался, отскакивая от вихрящейся преграды, а я метнулась к Лионелю. Выхватив спрятанный за поясом кинжал Рафаила, позволила золотинке напитать блестящее лезвие убийственной для демона среднего ранга энергией.

– Читай! – грубо приказала я, вдавливая острие в горло Лионеля, пока по его коже не потекла тоненькая алая струйка.

От неожиданности помощник Селье обронил книгу в снег.

– Ты ведь не глуп, Велиар. Подсознательно уже догадался, что я не только Грааль и мне больше не нужен Небесный Хрусталь, чтобы отправить тебя на встречу с Бездной Тьмы.

Кадык Лиона дрогнул, задев лезвие, а его зелено-голубые глаза оценивающе оглядели меня с ног до головы. Не найдя в моей позе ни намека на притворство, он побежденно развел руки ладонями вверх и снова заговорил на древнем языке.

– Адель! – из-за теневой завесы долетел приглушенный крик Рича.

– Оставайся за стеной, Ричард Мэтью, что бы ни случилось. Это приказ! – гаркнула я, не отрывая пронзительного взгляда от приставленного к Лионелю кинжала. И снова прозвучала брань по ту сторону ширмы, но на болтовню с другом не осталось времени. – Осмелишься нарушить его – и навек потеряешь меня.

Отец воспользуется любой моей слабостью, чтобы избежать гибели, в этом я не сомневалась.

Ричард больше не старался до меня докричаться, вняв предупреждению. Гул ветра стих, как и дрожь земли. Вторгшееся на задний двор безмолвие гораздо сильнее действовало на нервы, чем пережитый до этого переполох.

Праведность приходит тихо, как и смерть…

Я не могла рисковать любимыми, поэтому взмахом руки преобразовала высокую теневую стену в огромное кольцо, оберегающее всех, кто остался за его пределами.

Увы, нам с Лионом не повезло.

Набравшись решимости встретиться с отцом, я оторвала кинжал от Лионеля и в полной тишине, в которой даже собственное дыхание слышалось громом, обернулась к прибывшим гостям.

В центре круга, отбрасывая блестящие переливы от бесподобных белоснежных крыльев на созданную мной толщу теней, возвышались невероятной красоты мужчины в золотых рясах.

Я крепко сжала кинжал, до боли пронзая ладонь выпирающей гравировкой на рукоятке, чтобы не забыться от пленительного зрелища.

Учтиво склонив голову, Лионель поприветствовал наших союзников.

Я подарила поклон только Михаилу, с любопытством рассматривавшему вихри теней по периметру. От застенчивого лекаря-заики с растрепанными каштановыми волосами практически ничего не осталось, кроме редких веснушек и бледной кожи. В остальном сын Всевышнего напоминал идеально выточенную статую – красивую, но бесстрастную.

Брачная метка обожгла запястье, предупреждая об опасности, таившейся за обманчиво ласковой улыбкой Гавриила.

Отец был высок и статен, а его пшеничные волосы завитками ложились на широкие плечи, подчеркивая ясность серых глаз, эдакое благочестие во всей красе.

Не будь я воспитана в замке, то плюнула бы ему под ноги.

– Адель? – Гавриил прищурился, пристально изучая меня. Его лицо походило на посмертную маску, застывшую с одним-единственным выражением – надменностью.

Хотелось бы знать, видел ли он во мне сходство с его старшей дочерью или вспоминал мою маму, подарившую ему еще один шанс на искупление. А может, он размышлял над тем, что со мной сделал ихор Аваддона, и ненавидел меня за греховность.

– Для вас, Гавриил, я – Адель София Грей, принцесса Абракса и теневой призрак. И вы здесь, чтобы молить о пощаде. Только вот ее не будет.

Лионель свистяще втянул носом воздух, удивляясь неожиданному повороту событий. Михаил вскинул бровь, поражаясь моему безумству, а отец весело хохотнул. Перья на белоснежных крыльях задрожали – те самые, что я преподнесу Аваддону как плату за его помощь и трофей за страдания.

Гавриил бесшумно вышел вперед, точно ступал не по земле, а по облаку.

– София сделала тебя такой, дочь моя, чтобы спасти своего грязного любовника. В том, что ты нечестива и испорчена, нет моей вины. – Он указал подбородком на тени, узорами переплетающиеся в магическом круге за моей спиной.

– Серафима тоже слышала похожие слова перед смертью, не так ли? – Этот вопрос – прямой удар в раздражающую меня маску, осыпавшуюся пылью и явившую его шок.

Михаил непонимающе нахмурил высокий лоб. Может, архангел плохо помнил прошлые человеческие жизни, но имя погибшей племянницы заставило его задуматься.

– О чем ты говоришь, Адель?

Всплеснула руками. Если бы я только могла призвать Серафиму и заставить отца посмотреть на ее страдания. Глаза наполнили злые слезы, и я решила покончить с никому не нужным вступлением перед битвой.

– Признайся в содеянном, Гавриил. Раскрой веками хранившуюся тайну о том, что это ты безжалостно отнял жизнь у единственной дочери. И ты еще смеешь говорить мне об испорченности? – Ткнула себя пальцем в грудь, но отец не шелохнулся. – Я хотя бы не скрываю порочность, а вот ты… Неужели думал искупить грех, возродив часть души Серафимы в младенце? О нет, папенька, такое не прощают даже архангелам.

– Что? – Михаил побледнел и попятился к краю рунического круга. Я же цепко ухватилась за шанс раскрыть архангелу часть правды, не упоминая про запретные чувства Аваддона и Серафимы, и переманить его на свою сторону.

– Гавриил соврал Небу. Его дочь погибла вовсе не от хвори. Она влюбилась в неправильного мужчину и понесла за это самую жестокую кару. Ты же, Михаил, веками расплачивался перед Всевышним за промах с Люцифером и первым Граалем. Так что скажешь? Какой расплаты достоин тот, по чьей вине разверзся Ад?

Все замерло. Время словно перестало отсчитывать секунды жизни.

– Ты видела ее? – разрушая иллюзию, догадался Михаил, явно осведомленный о моем редком даре.

– Да. Серафима навек заперта в межмирье, как и дух моей матери, заключенный в Оманксе, за их роковое решение спасти любимых. Каждый понес цену за содеянное в прошлом. Пришло время и Гавриилу ответить за злодеяния и ложь, ты так не думаешь?

– Я не стану мешать. – Видимо, прозорливость – качество, присущее всем воплощениям Михаила. – Но осознаешь ли ты в полной мере, Адель Грей, бремя задуманного? Не сломаешься ли под тяжестью отцеубийства?

Я думала об этом, но тайная сделка с Аваддоном, грозящая отнять у меня все, и появление Серафимы связали мне руки оковами мести.

Раскатистый смех Гавриила отразился от теневой стены и заметался по кругу, как обезумевший зверь.

– Серафима сделала свой выбор, зная, что за этим последует. Я пришел сюда по просьбе Асмодея, чтобы помочь отстоять Абракс и запечатать портал в Ад, а не выслушивать нотации недалекой девчонки, смеющей глупо угрожать самому архангелу.

Тщеславие его и погубило.

Моя холодная усмешка удивила Лионеля, застывшего рядом. Наверное, помощник Селье уже мысленно примерял на себя гнев Кайлана за то, что опростоволосился и совершил обряд без него.

– Сам того не осознавая, Гавриил, ты помог создать совершенное оружие против Тьмы и Света. Меня.

Для подкрепления собственных слов я подпитала магию душевной болью, зеркально поселившуюся в груди от страданий Серафимы.

Клубы теней от моих ног поползли по снегу к отцу, как змеи к добыче. Как и обещал Михаил, он не стал мешать и позволил мне пойти в наступление. Гавриил окинул его презрительным взглядом и расправил крылья. Мгновение – и из воздуха в его левой руке материализовалось золотое копье, направленное в мою грудь.

– Ты веками лгал всему Эдему, а сам распутничал и убивал, – выплюнул Михаил и сделал шаг к теневой стене, давая мне полную свободу. – Даже такие как мы равны перед заповедями Всевышнего.

Безусловно, в прямом бою убить архангела сложно, но у меня было припасено несколько преимуществ. Во-первых, Гавриил никогда не сталкивался с теневой магией, способной отнять его бессмертие, а во-вторых, я вовсе не собиралась сражаться честно.

Еще после первых убийств, отдаваясь Ричарду в дурно пахнувшем помоями переулке, я усвоила одну простую истину.

Я хотела жить. И неважно, каким способом я заполучала желаемое.

Так что никакого доблестного сражения.

Прежде чем Небесная сила наполнила ярким светом копье и Гавриил ринулся на меня, занеся оружие над головой, я уплотнила тени. Они жгутиками взмыли вверх и, подобно цепям Люцифера, обвились вокруг рук и ног архангела.

Жаль, они не блокировали магию.

Паника заплясала в его серых глазах, об их схожести со своими я старалась не думать, наслаждаясь тщетными попытками отца освободиться. Гавриил дергался и, сжав руки в кулаки, тянул оковы тьмы, точно мог их порвать, но они только крепче впивались в запястья.

Я потянула невидимые поводки теней, заставляя их укоротиться и поставить отца на колени. Копье выпало из его рук, затухнув в снегу, будто исходивший из оружия свет залили водой.

В груди что-то заклокотало.

Сомнение?

Предчувствие подвоха?

Разобраться не успела и двинулась к прикованному к земле архангелу. Его ряса намокла от снега, а светлые локоны прилипли к суровому лицу.

– Осторожнее, – предупредил Лионель и оскалился, демонстрируя Гавриилу готовность заступиться за меня. Вряд ли это был жест доброй воли, скорее один из способов не усугубить собственное наказание, ведь если Грааль пострадает, Кайлан вряд ли погладит своего помощника по головке.

Несмотря на позу пленника – руки и ноги были связаны тенями, уходящими глубоко под землю, – Гавриил не терял гордости, все так же криво ухмыляясь. А я до боли в висках хотела стереть с его лица любое проявление надменности. Показать его жалким и трусливым. Настоящим.

Если бы я располагала бо́льшим временем, то подходила бы к отцу медленно, давая ему прочувствовать дуновение смерти, а так приходилось действовать быстро, но все-таки я не удержалась от драмы.

Между лопатками вместе с мурашками заструился холод, являя мои теневые крылья. Я не знала, как в реальности превратить их в ангельские, не познав золотинку полностью, но и этого хватило, чтобы губы Гавриила дрогнули.

Приблизившись вплотную, позволила теням обвиться вокруг кинжала Рафаила, заглушая его блеск. От задуманного отделял один решающий удар, и все же в поры испариной пробралась мимолетная нерешительность.

Заметив мою проступившую уязвимость, Гавриил вновь басисто расхохотался. Убивать сложно, а вершить правосудие над родителем, кем бы он ни являлся и что бы ни натворил, – еще сложнее.

Замах вышел слабый, рука дрогнула, и архангел воспользовался этим.

Его крупное тело засияло золотым ореолом, точно все это время отец смиренно дожидался моего приближения, разыгрывая беззащитного. Связывающие его теневые цепи ослабли под натиском пробивающихся сквозь них лучей, и вскоре свечение разрушило черное марево.

Взмахнув крыльями, Гавриил рывком поднялся. Порыв воздуха ударил мне в грудь, выбивая из рук кинжал, и я глазом моргнуть не успела, как кислород перекрыла смертельная хватка на горле. За спиной шевельнулись Лионель и Михаил, точно хотели броситься мне на помощь, но отец приказал им не двигаться, пригрозив моей сломанной шеей.

– Возомнила себя всесильной, дочь моя? Судьей чужих поступков? – Гавриил сдавил сильнее и оторвал меня от земли. Ноги заболтались в воздухе, кинжал выпал, а ногти заскребли по удерживающей меня руке.

Брачная метка неистово пульсировала, словно сердце Аваддона стучало вместо моего, но в глазах темнело непростительно быстро, так что я не смогла ответить.

Тени острыми осколками набросились на обидчика, желая изрешетить его, но магия Света отгоняла их, как ветер разгоняет пыль.

Единственным шансом на спасение стал бы прыжок в межмирье, но лишенный кислорода мозг слишком медленно отдавал команды обмякшему телу.

Но я была бы не Адель Грей, если бы не сражалась до самого конца.

– Серафима любила тебя, а ты предпочел дочери чистоту репутации, которую сам неоднократно пятнал, – едва слышно прохрипела я на последнем издыхании, и меня окутал ледяной кокон тьмы, утягивающий на границу миров.

Она была там. Серафима. Одиноким цветным пятном гуляющая по таинственному серому пространству. Слезы катились из ее глаз крупными каплями, пока она наблюдала за происходящим сквозь призму миров.

Я видела, как отец растерялся. Лионель облегченно выдохнул и перезарядил нацеленный на Гавриила револьвер, который архангелу как мертвому припарка. Михаил же следил за нами, точно мог каким-то непостижимым образом видеть сквозь ширму реальностей.

Серафима горько плакала в метре от крутившегося вокруг своей оси Гавриила. Должно быть, новая встреча с отцом разбила ее хлипкое спокойствие. Я потянулась к сестре, желая сжать руку и утешить, но ее аккуратные пальчики прошли сквозь ладонь.

– Я верну ему все твои и неродившегося малыша страдания. – Во мне взыграла непоколебимая решимость, и уже в следующее мгновение я пробивалась через вязкие границы межмирья обратно.

Кости уплотнились на вдохе. Я тенью появилась за спиной Гавриила и, пока он не успел ничего предпринять, напустила на него вихрь тьмы, опрокинув на спину, точно безвольного жука. Красивые белоснежные крылья слились бы с искрящимся на рассвете снегом, если бы на нем алыми мазками не пестрила кровь принесенной в жертву незнакомки.

Гавриил хорошенько приложился затылком о скрытый в сугробе булыжник. Оглушенный ударом, он застонал от боли, и его глаза закатились. Этого вполне хватило, чтобы в несколько прыжков оказаться над распростертым на земле отцом и прижать к его сердцу кинжал из заострившихся теней.

– Вериил прозвал меня порочным ангелом, зная о сущности Грааля, усовершенствованной твоим Небесным семенем.

При упоминании брата, ставшего благодаря его стараниям Повелителем Смерти, отец дернулся. Будто это имя угрожало ему больше, чем приставленное к груди оружие.

– Я бы нарекла себя иначе. Как тебе «ангел возмездия», папенька?

С этими словами надавила на лезвие. Острие прорвало ткань, разрезало кожу, сухожилия, а потом, вонзившись во что-то твердое, с нажимом пробило кости.

Растекающаяся алая клякса на рясе Гавриила стала усладой для моих глаз. Он выгнулся дугой, превозмогая боль, но моя рука не дрогнула.

Что ты, черт возьми, творишь, Адель?!

В голову вместе с крючками подчинения ворвался безумный крик Кайлана, отвлекая меня. Аура Гавриила вновь засияла, ослепляя, он схватил меня за руки, силясь оторвать от груди кинжал, но меня усиливали тени, не позволяя так просто справиться со мной.

Магия Кайлана тянула за невидимые ленты, заставляя прекратить безумство и опустить теневую стену. Лионель замельтешил вдоль черного дыма, выискивая слабые точки в моей магии, чтобы помочь Селье пробиться, пока я изо всех сил сопротивлялась напору Повелителя Похоти.

Смерть Гавриила спасет сразу несколько душ, а может, даже миров, так что я не отступала.

– Нужно было убить тебя, как только София отказалась от сделки, – давясь кровью, ядовито выплюнул мне в лицо Гавриил, провоцируя на эмоции. Но ранимая Адель Грей осталась в прошлом, ее задушил последний накинутый судьбой виток, угрожающий уничтожить Абракс.

Я не ответила на провокацию, сосредоточившись на блокировании разума от Селье, и Гавриил воспользовался моим замешательством.

Секунда.

Одна чертова секунда – и теневой кинжал вновь растворился под влиянием Небесной магии, а меня рывком перевернули, и я оказалась прижата мощным телом Гавриила к промозглой земле.

Сердце застучало где-то в горле.

Сильные руки обхватили мои запястья, заломили их над головой и, сжимая до онемения, вдавили в снег. Раскрывшиеся за спиной Гавриила крылья заслонили обзор на творившуюся внутри теневого круга суету, скрывая нас от Лионеля и Михаила.

Адель! – бушевал Кайлан в моем разуме, но теневая завеса приглушала его демоническое влияние, и я могла бороться с тянувшими крючками, требующими немедленного подчинения.

– Ненавижу тебя! – Я дала слабину, выплескивая то, что скрывала под семью замками. Из-за мании Гавриила обелить себя он создал еще одну загубленную душу, не имевшую шанса на искупление, – меня. – Ненавижу все, что ты отнял!

– Жаль, думал, ты окажешься покладистее и умнее Серафимы и не станешь доставлять хлопот.

– Так ты оправдываешь убийство дочери и внука? Из-за тебя разверзся Ад!

Внезапно Гавриил ударил меня по ребрам коленом. Я задохнулась от острой боли в боку и мысленно поставила очередную галочку в списке «выдающихся» качеств отца. Помимо эгоизма и тщеславия, он был еще и трусом. Даже сейчас он бил исподтишка по тем местам, где синяки скроет одежда.

И как Всевышний не раскусил его загнивающую душонку, таящуюся под вычурной золотой рясой?

Ответ прост: мы слепы там, где боимся видеть.

– Из-за меня? Вериил буквально плюнул мне в лицо, возжелав Серафиму. Разве я мог спустить им с рук подобное грехопадение, дочь моя?

– Повторюсь еще раз! Я тебе не дочь, ублю… – Новый удар в ребра заставил подавиться грубыми словами. Руки невыносимо ныли, точно Гавриил, надавливая всем весом, пытался их сломать.

Крючки Кайлана вновь потянули, но в этот раз не для того, чтобы остановить, а наоборот, придать мне энергии на сопротивление.

– Да? Тогда откуда в тебе столько безжалостности, свирепости и силы духа, Адель?

Я не ответила, не желая уступать сомнениям. Зрение прояснилось, странная боль в боку утихла, и на передний план вышла неукротимая ярость, обернувшаяся жгучей лавой в венах. Плескаясь, она неслась к теневой магии и, встретившись с ней, образовала губительный вихрь. Он все нарастал и нарастал, пока не материализовался в черное копье.

Как эффектно, ведь именно таким оружием отец убил Серафиму и хотел приговорить к смерти меня.

Копье вырвалось из моего живота, проткнув насквозь грудь Гавриила. Тени не причинили мне вреда, пройдя через тело дымом, однако об отце сказать подобного не удалось.

Видя, как искажается в изумлении его надменное лицо и расширяются глаза, я испытала укол совести. Но не оттого, что нагло расправилась с «божеством», а оттого, что у этого спектакля не набралось достаточного количества зрителей для аплодисментов.

– Я лишь пытался уберечь Эдем…

Свои последние слова Гавриил произнес с кровавой пеной на губах и нехарактерным для него сожалением. Это же коробящее чувство навсегда поселилось поволокой в его остекленевших серых глазах.

Отяжелевшая голова отца безжизненно завалилась к проткнувшему его копью, а величественные крылья расслабленно опустились за спиной. Наверное, так выглядело падение Люцифера и Вериила – внушало трепет и страх.

Вырвав запястья из хватки, я осторожно выбралась из-под нависающего надо мной тела. Правое ребро ныло, не позволяя глубоко вдохнуть, но об увечьях беспокоиться было некогда.

Тяжелое дыхание Михаила сотрясало пространство, а быстрый шаг Лионеля замедлился. Я ждала, что Кайлан вновь ворвется в мои мысли, ругая за убийство союзника, но он молчал.

Встав, приказала себе держаться. Так было всегда – ярость затухала, и на смену безразличия к убийствам приходили жалкие, но еще существующие чувства обычной девушки.

Вместе с запалом рухнула и теневая стена. Тьма уползла к лесу, являя остальным державшегося за голову Лионеля и задумчивого Михаила, крепко сжимающего кулаки.

Странно, но архангел не выглядел опечаленным смертью брата. Он больше напоминал мыслителя, желающего познать, какие именно тайны привели Гавриила к такому печальному концу.

Из ступора меня вернул потрясенный вскрик Мии. Она тут же зажала рот ладонями, но было уже поздно. Следом добавил драматизма громкий всхлип Клары, которая с надеждой таращилась на «воскресшего» возлюбленного, поменявшего заикание на крылья. Калеб так и остался стоять с открытым ртом возле фонтана, а Ричард коршуном оберегал девушек.

Прежде чем Кайлан поспешил ко мне или попытался обездвижить магией, я, шипя от мучительного давления в боку, вырвала окровавленное перо из крыла Гавриила и выставила ладонь вперед, предупреждая Селье держаться на расстоянии.

– Доверься мне, – прошептала я и снова исчезла, став частью бестелесного мира.