Глава 13. Попугай раздора

Вторник начался с телефонного взрыва.

– Елена Дмитриевна! – голос Петровича дребезжал от негодования на уровне, способном сбить спутник с орбиты. – Эта мегера! Эта гарпия! Она украла Маршала!

– Кого? – я потерла переносицу. Семь утра, ни кофе, ни совести у этого мира.

– Маршала! Попугая моего боевого! Пришла вчера, пока меня не было, вскрыла замок и унесла клетку! Елена Дмитриевна, это статья! Это кража со взломом!

– Петрович. Геннадий Семенович, – я села в кровати. Ксандр, оказывается провел ночь рядом со мной. Не знаю, когда он перебрался с дивана на пол у моей кровати. Но утром он был там, и я почему-то не возражала. Он поднял голову. – Вы еще не разведены, имущество не разделено, так что юридически попугай общий. И потом, какой взлом? Она же бывшая жена, у нее наверняка дубликат ключей...

– Она грозится отдать его в приют! – взвыл прапорщик. – Елена Дмитриевна, спасайте товарища! Я плачу двойной тариф!

Двойной тариф. Когда у тебя сгорел офис и в холодильнике шаром покати, эти два слова звучат как ангельский хор.

– Где она сейчас?

– На даче у своей матери! В Красногорске!

– Ждите у ворот. Не ломитесь внутрь. Не кричите. Не трогайте бывшую жену. Я буду через час.

Я бросила трубку и начала лихорадочно одеваться. Ксандр наблюдал за мной с пола, подперев голову рукой.

– Что случилось? Посланники? Ваал?

– Хуже, – я натягивала джинсы, прыгая на одной ноге. – Семейный конфликт. Бывшая жена прапорщика выкрала совместно нажитого попугая. Мы едем в Красногорск.

Ксандр медленно поднялся.

– Ты – владелица Пятого круга Ада. За нами охотятся убийцы из преисподней. И мы едем... спасать пернатое существо от самки прапорщика?

– Именно, – я бросила ему чистую футболку (черную, простую, купленную вчера в переходе за триста рублей). – Одевайся.

Красногорск встретил нас промозглым утром, лаем собак и характерным запахом дачного поселка – смесь мокрого забора, навоза и чьей-то шаурмы. Петрович ждал у ворот ухоженной дачи с табличкой «Дом Кузнецовых». Он был красный, как советский флаг, и пах «Беломором».

– Елена Дмитриевна! Наконец-то! – он рванул ко мне, но замер, увидев Ксандра. – Это... это кто?

– Мой помощник. Ксандр.

Петрович оценил двухметрового «помощника» взглядом бывшего военного и, кажется, проникся.

– Хороший помощник, – одобрил он. – Крепкий. Морда серьезная. Ты, сынок, в каких войсках служил?

– В Пятом легионе карательного корпуса, – ровным голосом ответил Ксандр.

– ВДВ, значит, – кивнул Петрович. – Свои люди.

Я закусила губу, чтобы не заржать, и решительно двинулась к калитке.

– Геннадий Семенович, стойте здесь. Я поговорю с Тамарой Ивановной. Спокойно, без крика и без попыток вынести дверь.

– А если она не отдаст Маршала? – Петрович сжал кулаки.

– Тогда мы подадим ходатайство об определении места жительства попугая. Но сначала – переговоры.

Я позвонила в калитку. Открыла женщина лет шестидесяти – сухая, жилистая, с прической, которая напоминала стальной шлем. Тамара Ивановна Кузнецова, теща Петровича, посмотрела на меня взглядом, от которого у Посланников Ваала случился бы нервный тик.

– Чего надо? – поинтересовалась она.

– Елена Маркова, адвокат Геннадия Семеновича, – я протянула визитку. – Тамара Ивановна, мне нужно поговорить с вашей дочерью Ольгой. По поводу попугая.

– Маршала никто не получит, – отрезала Тамара Ивановна. – Этот обалдуй Петрович гулял налево, а попугай – компенсация за моральный ущерб.

– Попугай – это совместно нажитое имущество, – начала я, но теща уже захлопнула калитку.

Я обернулась к Ксандру. Тот стоял чуть поодаль, изучая обстановку с видом полководца, осматривающего поле предстоящего сражения.

– Ну? – спросила я. – Есть план?

Ксандр шагнул к калитке. Он не стучал. Он просто положил ладонь на дерево.

Калитка распахнулась сама.

– Ксандр! – зашипела я. – Что ты делаешь?

– Открываю переговоры, – невозмутимо ответил он и вошел во двор.

Тамара Ивановна стояла на крыльце с ведром в руках, готовая, кажется, применить его в качестве метательного оружия. Но когда Ксандр подошел ближе, ее лицо изменилось. Он не сверкал глазами, не рычал и не показывал зубы. Он просто смотрел на нее спокойно и серьезно, и воздух вокруг него слегка подрагивал – не угрожающе, а как-то... уютно. Как перед грозой летом.

– Тамара Ивановна, – произнес он голосом, от которого, я была уверена, потолок бы задрожал. – Мы не заберем попугая. Мы хотим только поговорить. Пять минут. Пожалуйста.

Теща моргнула. Потом еще раз. Потом медленно опустила ведро.

– Ладно, – пробормотала она. – Пять минут. Но только потому, что ты вежливый.

Я стояла за спиной Ксандра и наблюдала, как самый опасный демон Пятого круга обезвреживает тещу прапорщика силой хороших манер.

Внутри дачи пахло вареньем и кошками. За столом сидела Ольга – бывшая (почти) жена Петровича. Рядом, в огромной клетке, сидел Маршал – зеленый жако, который при виде нас издал оглушительное «Р-р-р-равняйсь!».

– Маршал! – послышался из-за калитки сдавленный голос Петровича. Я погрозила ему кулаком через окно.

Ольга оказалась не мегерой, а просто очень уставшей женщиной сорока пяти лет, которая двадцать лет терпела гулянки мужа и его «боевое товарищество» с попугаем.

– Елена Дмитриевна, – сказала она тихо. – Мне не нужен этот попугай. Мне нужно, чтобы Геннадий хоть раз за двадцать лет сказал: «Прости. Я был не прав». Просто это. Без адвокатов, без суда. Просто по-человечески.

Я посмотрела на Ксандра. Он стоял в углу кухни, молча наблюдая. Его лицо было непроницаемым, но через резонанс я чувствовала его эмоции: удивление. Тихое, глубокое удивление от того, что существо, которое прожило с другим существом двадцать лет, хочет не золота, не власти, не крови – а просто слов.

– Подождите, – я вышла на крыльцо. – Петрович. Идите сюда.

Прапорщик вбежал во двор, увидел попугая и бросился к клетке, но я перехватила его за рукав.

– Геннадий Семенович, – я посмотрела ему в глаза. – Ваша жена не хочет суда. Она хочет услышать от вас два слова. «Прости» и «я виноват». Скажете – получите попугая. Не скажете – я отказываюсь от дела.

Петрович побагровел. Его челюсть заходила ходуном. Ксандр за моей спиной чуть шевельнулся, и воздух в кухне стал тяжелее на пару тонн.

– Оля... – выдавил Петрович. – Я был... я... – он скрипнул зубами. – Я был козлом. Прости.

Тишина. Маршал наклонил голову и выдал: «Р-р-равняйсь!»

Ольга посмотрела на бывшего мужа. Потом на попугая. Потом медленно подвинула клетку к Петровичу.

– Забирай, – тихо сказала она. – Только корм покупай нормальный. А не эту дрянь с рынка.

На обратной дороге Петрович сидел на заднем сиденье «Лады», прижимая к себе клетку с Маршалом, и всхлипывал. Попугай периодически кричал «Р-р-ррота, подъем!», чем доводил Ксандра до тихого бешенства.

– Лена, – демон покосился на меня, когда мы наконец высадили прапорщика. – Ты только что заставила бывшего солдата извиниться перед женщиной. Без магии. Без угроз. Как?

– Это называется медиация, Ксандр. Люди иногда не хотят победы. Они хотят, чтобы их услышали.

Он замолчал, глядя в окно. Мимо проплывали серые пятиэтажки и мокрые деревья.

– В Пятом круге никто никого не слушает, – тихо сказал он. – Там только приказы и наказания. Может быть... может быть, поэтому Ваал смог забрать мой трон. Я не слышал тех, кто стоял рядом.

Я повернула к нему голову. Он смотрел на дорогу, и в профиль его лицо казалось не грозным, а задумчивым. Почти печальным.