Глава 12 · «Золотой Филин»

К бизнес-центру, который китайцы назвали в честь заносчивой птицы, я прибыл при помощи Шило, а не на авто. Не очень-то логично при наличии служебного автомобиля, но я не знал, где он, а искать было бы сложнее, чем просто совершить двойной прыжок.

Народу прибыло достаточно много, щедрые и смотрящие далеко вперёд китайцы смогли заманить массу людей дармовой едой и выпивкой.

Меня отловил кто-то из организаторов и проводил по боковой дорожке к трибуне для особых гостей, где меня уже ожидала Гадюкина, облачённая в красное платье и изящные туфли. При моём появлении она ослепительно заулыбалась, как голливудская кинозвезда и подала мне руку, которую я изящно поцеловал, усадил свою «невесту» и после этого сел на своё место.

В этот момент меня словно обжёг взгляд с другого конца трибуны. Это была Пенелопа, ненависти в глазах которой было бы достаточно, чтобы сгенерировать парочку штаммов смертельно опасных вирусов.

Справа от нашей трибуны была основная, где так же рассаживался народ, а конферансье, эдакий аналог тамады, что-то там шутил и объявлял выступление первого номера на сегодня, какой-то певицы с модной, озорной и наверняка почти лишённой смысловой нагрузки песней.

Я подозвал слугу и попросил организовать мне ручку и блокнот с отрывными листами. За услугу я сунул ему рубль, что ускорило процесс формирования моего «смс». После того, как он принёс писчие принадлежности, я быстро черкнул записку, которую попросил передать Пенелопе.

Когда материально мотивированный слуга принёс ей бумажку и незаметно передал, то Пенелопа чуть высунулась со своего ряда кресел, смерила меня обжигающим взглядом, потянула руки вперёд и демонстративно порвала записку на, как мне кажется, сотню маленьких частей, который осыпались на одного из охранников Танлу-Же.

Охранник с нордическим спокойствием стряхнул кусочки бумаги, словно внезапно упавшие снежинки.

Я понимающе хмыкнул и подозвал слугу снова. Учитывая, что его почта работала платно (я снова дал ему рубль), он тотчас же был передо мной. В этот раз я попросил передать записку Полине Этьеновне и та, в отличие от дочери, записку всё-таки прочла. Она сидела по диагонали, чуть выше от дочери и хранила на лице ледяное аристократическое равнодушие, никаких эмоций не выказывая.

Таким образом Кукушкина-старшая мою записку прочла (уже хорошо), позволила себе минимальную мимическую реакцию и передала записку Пенелопе.

Прекрасная даже в своём гневе девушка снова повернулась ко мне, но глаза её по-прежнему источали яд.

Я начеркал очередную записку и показал её Ядвиге Павловне. В записке был коротенький текст «Я написал ей, что между нами с тобой ничего нет».

Ну, разумеется, Гадюкина была бы не женщина (и не с такой фамилией), если бы для начала не устроила беззвучный цунами из легко читаемых, выражаемых жестами и мимикой, эмоций. Сначала она расширила глаза от мнимого ужаса и театрально схватилась за сердце, после сделала вид, что собирается дать мне пощёчину, затем с выражением вселенского горя запрокинула голову и только потом беззвучно заржала, ткнула пальцем в Пенелопу, потом показала на меня и её, и перекрестила руки.

А потом оценивающе посмотрела на неё и показал большой палец, словно ставя высокую оценку. Она похлопала меня по плечу и мягко толкнула, шепнув «сходи к ней, жеребец».

…

Я притянул к себе Пенелопу, а, чтобы на нас никто не смотрел, то сделал это за трибуной, где нас видела только парочка слуг-китайцев. Ну, эти-то не проболтаются.

— Да я не мог ничего тебе сказать!

— Да? Столько времени прошло и минутки на меня не нашлось.

— Ну, не злись на меня.

— Козёл!

— «Мистер козёл!». Ну, погоди, не убегай, — она попыталась отстраниться, я мягко прижал её к опоре так, что оказался совсем рядом. — Ну это всё цирк, просто постановка. Я ей оплачиваю за то, чтобы она изображала из себя мою невесту.

— Мне всё равно! Мне плевать! Кто я такая? Кто я для тебя?

— Ну, постой. Понимаешь, меня Юба заставляет жениться на его дочери, я ему сказал, что у меня уже есть жена. А в их каганате допустимы две жены, я сказал, что у меня уже есть две жены и, по кустовским обычаям, больше не положено.

— Что ты несёшь?

— Серьёзно. Если что, я буду показывать степнякам тебя, как мою жену.

— Что⁈ Ты охренел, Аркадий! Я на это не согласна. Выбери другую.

— Поздно, я им уже твою фотку показал, — привычно соврал я. — И потом, ты же меня бросила на произвол судьбы, а на меня табунами охотились все знатные роды, чтобы породниться со мной через брак. Меня буквально осаждали невестами.

— Ой, бедненький, страдал он от бабского внимания, исстрадался весь!

— Я не поддался на их соблазны, — горделиво ответил я.

— А на её, значит, поддался?

— Мы договорились. Так меня поддерживает клан Кротовского, и я голосую, и веду себя во внутренней политике, как они скажут. За это и ещё за кое-что она изображает из себя мою невесту и профессионально защищает от орд ожесточённых девок. Ну, ты ей «спасибо» должна сказать.

— С чего бы это⁈

— С того, что она следит за моим целомудрием, никому меня в обиду на даёт. Я блюду девственность для тебя.

Слова про девственность слегка обескуражили её.

— И она, — целенаправленно продолжал я нажим, — соблюдает со мной дистанцию.

— Ладно… Но ты должен понимать, что это меня оскорбляет!

— Честное слово, ты мне очень дорога, но я тоже не твоя собственность, чтобы так кидаться молниями из глаз.

— Никто не кидался молниями из глаз!

— Смотри, поймают меня в степи амазонки, изнасилуют, не сберегу себя для тебя.

— А ты меньше шастай по степи.

— Неправильный ответ. Правильный ответ — дорогой, я всю себя тебе отдам и тебе никогда другие женщины не будут нужны. Ревностью меня точно не удержать. Мне такое отношение не нравится, я взрослый мужчина и граф.

Я поцеловал её в щеку и ушёл, предоставив возможность самой делать какие-то выводы.

…

Я вернулся назад перед трибуной, чтобы меня уже нельзя было отловить и наговорить гадостей. На обратном пути, который я проделывал с чувством восстановленного баланса, проходил мимо Танлу-Же, который восседал посреди трибуны, тот сделал мне незаметный жест, смысл которого я не смог понять.

На сцене вовсю надрывал голосовые связки лысеющий мужик, который пел что-то там про чужбину, кручину и любовь.

Я показал жестом, будто что-то пишу ручкой внутри руки, а вернувшись на своё место, снова попросил у слуги блокнот и ручку, написал единственный символ — вопросительный знак и отправил китайцу.

Через минуту я получил короткую записку.

«Не желаете прервать прослушивание концерта за беседой с нашим пекинским другом?».

Я высунулся из ряда и отчётливо кивнул.

Потом снова извинился перед Гадюкиной, которая вынуждена изображать светскую жизнь одна за двоих, и выскользнул под защиту недавно посаженных кустов.

…

Мы сели втроём в уютном кабинете, причём было нетрудно догадаться, что это кабинет самого Танлу-Же.

Причём сели мы нашей компанией за круглый столик так, что были близко друг к другу, при этом могли говорить даже шёпотом, не боясь быть услышанными посторонними.

— Я приветствую лидера зелёных драконов Чао Вао от лица своего клана, чьим патриархом я являюсь, — Танлу-Же бегло переводил, пекинец кивал, — от лица Кустового, где являюсь министром юстиции, а также каганата, где тружусь послом в Кустовом.

Чао Вао ещё несколько раз кивнул и ответил приглушённым гортанным голосом на китайском, а Танлу-Же переводил.

— Мы рады, что наше терпение принесло плоды. Надеемся, что Вы цените наши жесты дружелюбия… — Танлу-Же перевёл, а потом чуть потише добавил от себя. — Это он про моё назначение послом.

— Я понял. Прежде чем спрошу про организационные потребности моего нового друга господина Чао Вао, позвольте сделать Вам деловое предложение.

Танлу-Же почти синхронно переводил, на мою инициативу старый китаец поощряюще кивнул.

— В землях, которые я получил по наследству, есть прииск по добыче редких и достаточно ценных макров. Так получилось, что я вывез оттуда всех невольников…

На этом месте я посмотрел на Танлу-Же. Это предложение было заранее согласовано с ним, оно не было для него сюрпризом, а упоминаемых мной невольников китайцы по одному, по два, приводили в чувство, связывались с родней и отправляли обратно в Степь. Кабыр, которые сейчас был на Макарьевской изнанке и снова охотился, причём без моего СВД, но с купленной для него лучшей винтовкой, оказался прав.

Степняки были готовы мстить и даже воевать за похищенных родственников, которых считали убитыми, а вот когда они оказались живы, всё стало значительно сложнее, их возвращение повлекло внутриродовые распри.

В любом случае, китайцы зарабатывали себе очки дипломатии, они тщательно фиксировали, откуда тот или иной степняк и всем предлагали убежище и приют, если им некуда возвращаться. Давали денег на дорогу и вовсю налаживали связи со степняками.

При всём при этом, сам по себе прииск пустовал. На входе даже охраны не было, парочка китайцев просто заперла его на ключ.

Танлу-Же после некоторого размышления отказался осваивать этот прииск. У него банально не хватало людей на новое производство, а открывать краны и вызывать людей из Китая, создавая новую волну миграции, он не хотел сразу по многим причинам. Поэтому для него это был отличный вариант. Мы отдаём пекинцам этот прииск, как безусловно выгодный проект, даём заработать и место под базу, но, при этом не сталкиваемся лбами внутри Кустового.

— Я хотел бы предложить Вашему уважаемому клану добывать там макры, не платить налоги на легальных основаниях, я произведу кое-какие регистрационные мероприятия и формализую эту Изнанку, но воспользуюсь налоговыми льготами и от имени прииска буду отправлять их, и не только их, но и иные макры которые Вы ввезёте, по железной дороге со всеми легальными документами.

Чао Вао с явно выраженным подозрением засопел и чего-то произнёс гортанным голосом. Моё предложение было жирным, даже слишком жирным и его, старого мафиози, это безусловно смущало.

— Господин Чао Вао спрашивает, а какова цена будет за такой прииск, когда и как его можно исследовать до принятия решения.

— Я уважаю Ваш взвешенный подход и ни в коем случае не обижусь, если Вы откажетесь, — начал свой ответ я. На мой взгляд, это хорошее начало, не прессовать собеседника, особенно, если он глава одной из триад Пекина и достаточно влиятелен, чтобы назначать хрен пойми кого послом в Кустовом. Для чего, среди прочего, Поднебесной вообще пришлось признать Кустовой в качестве государства.

— Думаю, что Вы и Ваши люди могут исследовать этот прииск и Изнанку тогда, когда Вам будет удобно, и взять на раздумье столько, сколько Вам потребуется. За свои услуги я хотел бы получить скромные десять процентов от оптовой цены при отгрузке.

Я, на примере Танлу-Же уже знал, что это тоже отличная цена. Легализация макров требовала увеличения цены почти втрое, то есть давала двухсотпроцентную нагрузку на цену. Более рискованные пути требовали затрат в шестьдесят процентов, но имели риски изъятия партии.

Я же практически предлагал доставить макры всего лишь до меня (а после недавнего смягчения от Кротовского, это было сравнительно легко и не являлось большим нарушением), после чего они сразу же становились легальными.

— А директор? — осторожно спросил Чао Вао.

— Услуги директора не входят. Для налоговых льгот достаточно меня как учредителя, что хорошо увязано с тем, что я же владелец Изнанки и владелец прииска. Директор — Ваш. Да и Вам так будет спокойнее.

— У нас есть некоторая сложность со своими людьми, которые были бы гражданами Кустового или Российском империи.

— С этим я помогу. Совсем уж толпы прогонять не смогу, однако, я уже немного поузнавал. Вашим людям могут сделать паспорта на урождённых якутов и калмыков, имперские, но не настоящие, а за некоторую денежку выдадут совершенно настоящие паспорта граждан Кустового.

— Стоимость такой услуги?

— Много по такой схеме не провести. Мне говорили, что можно создать тридцать граждан по такой схеме, которые должны будут помалкивать о своём китайском происхождении, а незнание русского прикрывать этническом глубинкой, откуда якобы родом. Стоить это будет по двести восемьдесят рублей за человека.

Чао Вао задумался. Да, простой поддельный паспорт стоил на Чёрном рынке примерно сорок пять рублей, чуть дороже, чуть дешевле. И просто купить такой паспорт было проще и быстрее. Однако для серьёзных дел он не годился, не мог бы пройти проверку, по нему не открыть вклад в банке, не зарегистрировать фирму и так далее.

В общей картине расходы казались мизерными.

— Итак, Вы подумайте насчёт своих граждан, желательно молодых и тех, кто будет учить русский язык.

— Резонно, мы тоже делаем ставку на молодых людей из достойных семей, в том числе как парней, так и девушек, — согласился старый китаец.

— Далее, прииск — это отдельное предложение, не связанное с Вашими задачами. Мы может без спешки и отдельно друг от друга открыть ещё шесть фирм по разным документам и адресам для Вашей операционной деятельности… Однако, как мне кажется, это взаимоувязано с предыдущим вопросом. Вам нужны директора и учредители, которым Вы сможете безболезненно доверять.

И с этим он согласился.

— Нам уже сейчас нужны логистические мощности для отправки некоторых грузов.

— У нас есть знакомые перевозчики. Но! — я поднял палец вверх. — Вы должны понимать, что сами по себе местные китайцы перестали таскать контрабанду, мы сузили всё в один легальный канал и теперь не несём рисков.

— Мы тоже так хотим.

— Я согласен с тем, что на первых порах мы можем некоторые партии макров отправить как свои. Но партии должны быть небольшими. Также у меня есть самолёт, он может отвезти до ста килограммов груза в Челябинск, но это будет немного дороже.

За такие фокусы я был намерен Фёдору платить отдельно, хотя пока в воздухе не было полиции, он ничем не рисковал, ведь садиться и выгружаться борт станет не на официальном аэродроме Челябинска, а буквально в поле. В любом случае, такая работа требовала его согласия.

— И это нам тоже подходит.

— Хорошо. Фирмы, логистика, контроль логистики, новый прииск. Что-то ещё?

— Хотели спросить Вас про банковское сопровождение.

— Банк мы не контролируем. Да, счета Вам откроют, но работа налоговой и банка — это их работа. Но, если Вы подождёте…

— Мы терпеливы. На что Вы намекаете?

— Помните, Танлу-Же, я говорил про работников посольства, в частности того, кто будет выполнять мои прямые поручения?

Где-то на улице вовсю шумно аплодировал народ. Концерт достиг своей кульминации. Нам тоже надо вернуться до его финала.

— Да, мы работаем над этим, но сначала запустим БЦ. Это дело ближайших недель. Через пять дней буду готов предложить Вам управляющего посольством.

Танлу-Же повернулся к пекинцу и перевёл наш разговор, чтобы у того не было ощущения, что мы говорим за его спиной.

— Так вот, тот человек по личным поручениям будет регистрировать офшор. Знаете такое слово?

Они с полминуты переговаривались между собой.

— Нет. Будем рады, если Вы поясните, что имеете в виду.

Вообще-то Танлу-Же такое слово точно знал, мы с ним рассуждали на такую тему. Но его мало волновала налоговая оптимизация и призрачные юрисдикции, чтобы это интересовало его всерьёз.

— Офшор, либо же оффшор — это буквально означает «вне берега». Было такое государство в древности, Афины.

— Город?

— В древней Греции каждый город был государством.

— Как Кустовой?

Меня подпирало ощущение, что пока я тут веду переговоры или слушаю концерт местных певцов и смотрю танцоров, у меня там элементали без дела стоят. Однако именно переговоры и юридические схемы и есть работа адвоката, а элементали — это во мне игрок Сим-Сити говорит.

— Вроде того. Так вот. В Афинах были налоги. Ввёз товар, плати, за торговлю плати и так далее.

— Всё, как сейчас.

— Да. Так местные поняли, что налоги распространяются на город. Только город. А рядом с городом небольшой и ничем не примечательный островок, они плавали торговать туда. Туда же доставлялся груз, оттуда же его привозили покупатели.

— Контрабанда?

— Нет. Продавец из одного города, Покупатель мог быть из другого, для них Афины с их налогами — это просто лишнее звено. На острове налогов не было.

— Забавно. Но это же просто поучительная история. Или у Вас есть такой остров?

— Прямо, чтобы остров, так нет. Степь кругом. Но остров это, говоря по латыни, юрисдикция. А вот юрисдикция у меня есть.

— Каганат Южный Алы Тау, — предположил догадливый Чао Вао.

— Да, он. Там нет налогов. Там простая жизнь и почти никто не умеет писать.

— Тогда и фирму там не могут зарегистрировать?

— Там не могут. А вот в посольстве, от имени каганата, могут, вернее, скоро смогут.

— Торговать от имени каганской фирмы?

— Да, и это только первый вариант. Второй вариант, ещё и расчётный счёт в банке каганата.

— Откуда у степняков банк? — искренне удивился Чао Вао.

— У них есть один знакомый адвокат, Бугуйхан зовут. Второй шаг — это расчёты через банк степняков.

— Адвокат Бугуйхан? — сейчас лидер зелёных драконов больше походил на представителя семейства совиных.

— Ну да. Местный найом или как-то так там дворянин зовётся. А может и хан, кто знает? Аркадий Ефим Оглы его зовут.

Китайцы сначала недоумённо переглянулись, затем просветлевший Чао Вао показал пальцем на меня.

Я рассмеялся, а они искренне подхватили мой смех.