Глава 13 · Атаман

— Есть ещё и третий шаг.

— Какой же? — вежливо поинтересовался немолодой китаец.

— Моему другу Танлу-Же это без надобности, он любит город Кустовой, мы с ним об этом говорили. Но Вы можете и операционные вопросы совершать через каганат.

Чао Вао на некоторое время замолчал, потом в некотором замешательстве потёр пространство около бровей.

— Простите мне мою географическую неграмотность. А можно посмотреть на карте, где этот Ваш каганат?

Карта нашлась на стене кабинета, это была несколько искажённая в пропорциях, устаревшая, но всё ещё добротная карта Евразии. Я показал рукой, а Танлу-Же даже воткнул там булавку.

Пекинец некоторое время задумчиво смотрел на карту и чуть раскачивался, скептически поджав губы.

— С одной стороны, тут Китай совсем близко. Это плюс. Но у вас там сплошь горы и горы. Железной дороги нет, автомобильных дорог тоже нет. Уж простите за откровенность, но это сравнительное дикое место. Недаром никто из великих держав на него не покусился.

— Ничего, мы люди не гордые. Но туда можно прилететь на самолёте. Как минимум я намерен создать там хороший аэродром с наземным маяком для навигации.

— Самолёты… Я не враг новых технологий, как некоторые мои коллеги, но авиаперевозки — штука достаточно затратная.

— Да, — не стал спорить я. — Но в некоторых ситуациях подходит.

— Давайте так. Вы построите свой аэродром. Вот тогда мы подумаем. Раз пока нормальных дорог в каганат нет. Дороги — это буквально самое важное. Но, господин Аркад Ий, сейчас я бы хотел вернутся к другому ключевому заведению.

— Да?

— Биржа макров, — он показал в окно, где действительно открывался шикарный вид на эту самую биржу.

— Хотите туда доступ?

— Ну, конечно! Только не говорите, что это не от Вас зависит.

— Не только от меня. Но для начала, у нас есть фирма, которая торгует на бирже. Понемногу, осторожно, не вызывая к себе болезненного интереса.

— Можем мы воспользоваться этой фирмой? Забрать себе?

— Там директор — моя сестра, а учредитель — я сам. Надеюсь, я ответил на вопрос, можно ли забрать и насколько мы работаем аккуратно? Практически мы можем совместно продать несколько партий Ваших макров, пока на одну из Ваших новых компаний получить аккредитацию. Не буду врать, что у меня тут всё схвачено, но мы сделаем аккредитацию. Но рекомендую Вам приставить стажёра в нашу фирму, это бесплатно, чтобы для начала посмотреть на кухню, на атмосферу.

— Мы принимаем Ваше щедрое предложение и воспользуемся им. Разрешите уточнить, буквально Ваша сестра директор и…

— И на торги ходит тоже она. Процедуру осуществляет. С ней согласовывают цену и условий при продаже, она выставляет и продаёт. Если хотите воспользоваться такими услугами, то половина от номинальной прибыли, то есть разница цен по продаваемой партии остаётся на фирме-трейдере. По сути, это мне.

Чао Вао уважительно покивал. С одной стороны, если партия стоит шесть тысяч, а продалась на бирже по двадцать, то это очень выгодно, а с другой, делиться половиной от повышения цены ему тоже будет жалко.

Чтобы проводить Гадюкину, а это было её условие проведения мероприятия и компенсация того, что большую часть концерта она сидела одна, я вызвонил командира единорогов и за мной прислали машину.

Мы коротко с ним переговорили, у них там тренировки, закупки оборудования, учения по штурму зданий с нескольких направлений, обучение городскому бою, рукопашному бою, первой медицинской помощи, тактике расследований… В общем, я откровенно рад, что им сейчас весело и они на глазах повышают свой уровень.

Пока ждал машину, вполуха слушал рассказы про бизнес-центр. Рекламная компания дана на уровне. За сегодня город узнал про заведение и как оно устроено, включая казино и рестораны, которые уже начали работать, бар наливал бесплатно (в разумных пределах), подавали закуски, казино функционировало в вполсилы, работала только половина столов. Кукушкиной надо ещё обучить персонал. Мы с ней так и не встретились, лишь обменялись кивками.

По сути, пекинцы отняли большую часть моего времени, а почти полный недосып этой ночи начинал сказываться. Я вовсю изображал светского человека и когда были танцы, с трудом потанцевал с Гадюкиной и один танец с Пенелопой, отказав ещё дюжине других весьма миловидных желающих.

Надо сказать, что Ядвига Павловна была выше всяких похвал, она великосветски улыбалась, тонко шутила, притягивала к себе взгляды мужчин и ненавистно-завистливые дам, позировала словно на фотосессии и вообще отрабатывала свой гонорар (я подарил ей нежилое помещение в центре города под магазин).

Для девушек, которые из платьев вон лезли, чтобы мне понравиться, я был красивый молодой неженатый граф с миллионами денег и горой политического влияния.

А для себя я был усталым, не выспавшимся человеком с миллионом дел.

Когда прибыла машина, я утянул за собой Гадюкину и ускользнул с мероприятия.

— Прошу прощения, что так рано уходим.

— Ничего, я уже стала уставать и у меня есть несколько других дел. Отвезёте меня в район театра, дорогой жених?

— У нас есть театр?

— Представьте себе. Если бы Вы не ошивались по своим заводам, изнаночным приискам и степняцким стойбищам…

— То до сих пор был бы бедным адвокатом, а не министром и дважды землевладельцем.

— Дважды? — алчно блеснули глаза Гадюкиной. — Я чего-то о Вас не знаю, мой дорогой суженый?

— Ряженый… — в сторону пробормотал я и добавил погромче. — Да ничего особенного, прикупил себе землицы в каганате. Так, под о…город.

Прозвучало достаточно невнятно и поэтому двусмысленно. В действительности участок, который мне от щедрот подарил Юба, был описан в бесценном указе от его имени по осевым точкам.

От вершины горы Чубийка Младшая до впадины у тропы Еланда при речных порогах и так далее.

Словом, я определил свой, с позволения сказать, участок, предельно конкретно с точки зрения географии и точности определения границ, но при этом коварно уклонился от указания его площади.

По двум причинам. Во-первых, я у меня не было настолько точной карты, чтобы что-то там считать, не говоря уже о сложности подсчёта площади кривого четырёхугольника для матёрого юриста, а не математика. Ну и, во-вторых, чтобы никого не пугать раньше времени, не драконить того же кагана масштабом его подарка.

Земля эта, в основном предгорья и кривые-косые участки, была никому не нужна.

Тут надо сказать, что в каганате обитало несколько народностей, в том числе по берегам жили чалдоны, которые считали себя отдалённо-русскими, жили алтайцы и некоторое количество степняков, в том числе и сам Юба.

Чалдоны жили хуторами, малыми крестьянскими поселениями. Алтайцы тоже селениями, разве что так, как чалдоны, к рекам не тяготели. Степняки ценили только сравнительно широкие долины, где можно было пасти стада коров, коней и овец, а также охотится. Алтайцы охотились, они ценили «угодья», где может обитать ценный для охоты зверь. Чалдоны использовали небольшие плодородные участки полей вдоль рек и жили натуральным хозяйством.

Так и получилось, что ввиду отсутствия деревеньки или хутора чалдонов на моей земле, та вообще никому не была нужна.

Ценной для местных народов тут была только река, которая на части карт значилась как «Безымянная», а кое-где называлась «Хозяйка» или «Госпожа».

Перекрывать реку я не стану, да и не могу, а земелька, особенно с учётом элементалей, начинала приобретать осязаемую ценность.

Ну и да, площадью она была примерно, как район в средней полосе страны, вдвое больше, чем земли Вьюрковского, хотя те-то были освоены и крестьяне раз в год с переменным успехом платили аренду.

— Так что там с землёй? — вывела меня из задумчивости Гадюкина и тут же попыталась перетянуть меня обратно во вселенную отношений девочек и мальчиков. — И вообще, ты почему такой не выспавшийся? Ты там мне и Пенелопе Романовне не изменял часом с блудными девками?

— Что? А, нет. Я в Бийск летал на самолёте.

— Это с каких пор у нас завёлся авиатор?

— Я был пассажиром, — отмахнулся от её любопытного взгляда. — Ну, правда, мне первый пилот всё-таки давал пару раз порулить, не более того. Хотя удостоверение пилота малой авиации и свидетельство пилота-любителя у меня есть.

Надо сказать, что после слов о самолёте она впервые посмотрела на меня совсем иным взглядом, словно увидела, что я тоже мужчина, а не так, какая-то мажористая фигня в гламурном пиджаке ходит.

Вот ведь девушки, вокруг них стадами политики и миллионеры ходят, а стоит сказать, что ты пилот, так сразу — брутальный мачо.

От этой мысли я невольно приосанился.

— Что-то ты хвост задрал, мой милый филин, — саркастически хмыкнула внимательная Гадюкина. — Ладно. С тебя поход в театр на следующей неделе. Без всяких отговорок про свои войны, полёты на Луну и судебные разборки. Дату и время сообщу. Мы поняли друг друга, Аркадий Ефимович?

— Да, дорогая, — покорно согласился я. Гадюкина не та, кого стоит драконить лишний раз.

— Встретишь меня на машине при параде, костюм, бабочка, белая рубашка, с цветами.

— Да, дорогая, — нежно промурлыкал я.

Под её серьёзным немигающим взглядом я вышел из машины, торопливо обошёл и открыв «невесте» дверь, галантно подал руку, что видел присутствующий на улице честной народ.

Ну, это всё на пользу легенды.

— Здравствуйте, Дмитрий, а чего это Вы на моём открытии Бизнес-Центра не были? Я просил Вам приглашение отправить. Оно разве не дошло?

Я протянул ему для рукопожатия руку.

— Вещи собирал, — ядовито ответил мне хмурый Чуй, тем не менее пожав мне руку.

— Дмитрий Николаевич, а какое звание у Вас было?

— Воздержусь от ответа, как и от фразы, что «это не Ваше дело».

— Злитесь?

Мы были возле здания офиса секретной службы, которая в настоящий момент переживала переезд. Под давлением Шпренгера исполнительный Константин нашёл новый офис и официально его арендовал.

По-моему, мой метод больше соответствовал идее «секретности», потому что никто про неё не знал, нигде она не фигурировала.

А так мне об этой аренде по большому секрету рассказал мой «слухач» Данаец, который где-то успел подслушать сей факт.

— Вы расстраиваетесь потому, что Вам на новом месте был бы положен новый кабинет с фикусом, а теперь Вам придётся морозить задницу по алтайским предгорьям?

— Нет, мне не нравится, что Вы всё подстроили.

— Вы меня, Дмитрий Николаевич, здорово переоцениваете. Я просто видел вероятности.

— Это Ваш родовой навык? — с пониманием предположил он.

— Честно говоря, нет. Это просто некоторое время, проведенное за анализом ситуации.

Он посмотрел на меня с явным сомнением. В навык он мог поверить, а в то, что двадцатитрехлетний юнец был умнее его, разменявшего четвёртый десяток с опытом военной службы и боевых действий — нет.

— Пойдёмте, возьмём кофе.

Я потянул его в крошечное заведение, коих много по городу, которое мололо, варило и продавало кофе.

— Сколько у Вас кофе?

— Вам зачем? — недоумённо спросил меня парень с подростковыми усиками, терпеливо ожидающий клиентов за стойкой.

Вместо ответа я достал огромный полуведёрный термос.

— Мне нужно вот столько готового кофе. Сразу с сахаром и чертовски крепкое. А ещё турку, я знаю, что вы торгуете. И молотого кофе в герметичной упаковке. У вас есть килограмм на десять?

— Есть только по три.

— Сколько?

— Ну, четыре штуки.

— Я забираю всё.

— Зачем нам это всё надо? — встрял в разговор Дмитрий.

— Вам. Вам надо. Сигарет я купил, ведро сахара, буквально в ведре, в машине….

Парень, полный сомнений, недоверчиво ждал, пытаясь понять, шучу я или нет. К нему присоединилась девушка, его напарница, на которую он мимолётом бросил полный обожания взгляд.

— И закройтесь на спецобслуживание, пожалуйста. Мы выберем весь или почти весь кофе. Начните с того, что заварите нам сейчас по чашке, пока делаете крупный опт. И ваши эти пирожные…

— Какие хотите взять? — вежливо спросила девушка, кокетливо похлопав ресницами.

— Хочу взять всё, что есть. И специи к кофе, если есть в продаже.

— Сделаем. Вам надо всё посчитать? Это будет приличная сумма, хотя я не сомневаюсь в Вашей платёжеспособности.

— Верно, я граф Филинов, он же Бугуйхан. Делайте.

Они, практически синхронно переглянувшись, действительно закрыли заведение и моментально развили бурную деятельность.

— Так вот, дорогой Дмитрий. Иногда разрулить отношения — это очень важно. Поэтому я бы хотел, чтобы у Вас на меня не было обид.

— А Вы просто не делайте ерунды и подлостей, — недовольно надулся он.

— Начнём с чего? У меня нет Вашего досье. Кто я такой, чтобы иметь досье на офицера секретной службы?

— Человек связанный с преступным миром, например.

— Просто скромный адвокат. Так вот. Видно же, что Вы офицер, воевали в степи, достаточно много отдали военной службе, но по какой-то… не буду её спрашивать, но если секретная служба посчитала её не порочащей, то я — тем более. По какой-то причине ушли из армии тут, в Кустовом, хотя служили в имперской пехоте. Предполагаю… Скорее всего, имеете боевые награды.

— Ранение, повреждён сустав ноги, комиссован, — он кивнул. — Это может меня порочить?

— Нет, это Вас только положительно характеризует. Но вот я заранее запросил у Шпренгера атамана для своих казаков.

— Откуда у Вас казаки?

— Врать не буду, у меня их нет.

— Опять Вы меня в авантюру ввергаете? Если мы прибудем после путешествия в земли каганата и там не будет людей, я немедленно об этом факте подлога и обмана сообщу. А если Вы ещё и деньги казны потратили на то, чтобы создать казачье войско, то сам же и арестую.

— Похвально. Люди есть, просто им до казаков ещё надо дорасти. И денег я не брал, всё за мой счёт. Так вот. Шпренгеру нравится, что я полагаюсь на службу в этом вопросе. Это даёт империи косвенный рычаг контроля за регионом. А если бы я нанял капитана наёмников на эту роль, то всегда есть риск, что либо я выйду из-под контроля и стану творить херню, либо капитана перекупят какие-нибудь британцы. Вас британцы не перекупят?

— Ваш вопрос оскорбителен сам по себе. В других условиях я бы вызвал Вас, Аркадий Ефимович, на дуэль.

— А я бы отказался.

— Как это?

— Адвокаты на дуэли не ходят. Так вот, Шпренгеру нужен человек, знакомый со степью.

— Каганат не Степь.

— Но там степняки. И с кем в случае чего казакам придётся воевать, как Вы считаете?

— Степняки, — неохотно согласился он. — И мой боевой опыт как офицера тут очень кстати.

— Верно. К тому же Вы не приросли ещё к Кустовому, не женаты, нет детей.

— А может, у меня есть невеста? — неожиданно взорвался он.

— Этого я не знал и прошу прощения, — после секундного замешательства среагировал я.

— В задницу Ваше прощение. Не страшно, когда рядом взрывается английская осколочная бомба, убивает лошадь и оставляет в теле шесть осколков. Не страшно, когда тебя тащит на спине, с головы до пят перемазанного грязью, верный товарищ, по бескрайнему полю, изрытому копытами и пахнущему порохом. Не страшно, когда полковой хирург небрежно копошится в ране, как в своём кармане. А вот когда высокая комиссия, состоящая сплошь из тыловых крыс, отправляет тебя в отставку с мизерным жалованием и ты, опираясь на трость, думаешь… «А дальше что?»!

Я молча слушал. Вообще в жизни я вполне себе ценю откровенность. Не всегда согласен с тем, что слышу, но откровенность — это здорово.

— А дальше тебя после полугодового запоя подбирает она, отмывает, жалеет. И ты находишь в себе силы в очередной раз подать рапорт о приёме на государеву службу и с тобой связывается, чтобы…

— У Вас снова есть цель. И Вы снова по факту офицер. Если на то пошло, то высший офицер саморегулируемой армии.

— А она? — горько бросил Дмитрий. — Для неё получается, что она была нужна только в трудный момент.

— Мы вообще-то там строим поселение.

— Кто это… мы?

— Ну пока что я, несколько странных существ, один бродяга и Вы. Вам будет куда её перевезти. Не могу обещать, что Вы в состоянии перевезти её прямо сегодня, но… скорость зависит от нас. И от Вашей честности.

— Моя честность не может быть поставлена под сомнения!

Видимо, ему стоило серьёзных усилий не сказать «в отличие от Вашей».

— И всё же она потребуется. В одном вопросе я попрошу у Вас слово офицера. И Вам придётся поработать.

— Мы труда и боя не боимся.

Мы попали в лагерь моих боевиков не то, чтобы после долгого путешествия. Мы оказались у них очень быстро, при помощи Шила. Дмитрий, грешным делом, думал, что ждёт его дорога дальняя, в том смысле, что долгая.

Ну, жизнь полна сюрпризов.

Когда нам продали много кофе и мешок сушек, я вручил часть груза Дмитрию, навьючил своего единорога, сам взял кое-какой скарб, и мы вместе переместились к предгорьям Алтая.

Дул ветер, впереди в лесу горел костёр.

— Кто там? Зверь али человек? — спросил голос у костра прежде, чем зайтись в кашле.

— Это и есть моё войско речное? — слово «скептически» далеко не в полной мере отражало настроение будущего атамана Дмитрия.

Мы с облегчением скинули все вещи у ближайшего шалаша.

— И это моя часть? Что это за сброд вообще?

— Приятель, узнаешь меня? — спросил я у небритого грязного бойца.

— Так точно, Ваше высокородие! Узнаю! — отозвался вооружённый рогатиной боевик, который встал в полный рост и громко шмыгнул носом.

— Зови командование, какое есть.