Глава 20 · Практическая геометрия

Юрта даже в профессионально сложенном состоянии занимает целую телегу. И это ничем не похоже на уложенную палатку, хотя она наверняка её прямой предок. Поэтому я купил сложенную юрту вместе с самой телегой, но без лошади и переместил при помощи Шило всё это кочевое счастье.

Николая на месте не было, поэтому телегу я бросил и пешком пошёл в направлении «большой стройки».

Бывает, когда видишь что-то и прямо душа радуется.

Очень странное чувство, в случае если видишь карьер выработки Стойленского ГОКа, одну из самых больших рукотворных ям на Земле. Говорят, Мир ещё больше, но его я не видел. Вроде бы, всего лишь карьер, только очень большой, а с другой стороны — результат усилий людей.

Конечно, не будь там очень хорошей железной руды, хрен заставишь людей планету ковырять, а так — могём.

Вот и сейчас. Лес был как лес, только птицы куда-то подевались. Звериная тропинка, а её всегда можно отличить от человеческой тем, что ветки на небольшой высоте висят, «ходокам» не мешают (разве если бродят не лоси), вела вдоль реки. Через какой-то километр я увидел будущий «скромный торговый пост на сотню душ».

Это была стена, как скала, только неестественно ровная, которая поднималась из леса, совершенно неожиданно и внезапно, как трехэтажная дача неподкупного начальника ГИБДД посреди заповедника.

Стена была прямой и ровной по верхней кромке, как струна, как гигантский лист бумаги.

Посреди стены располагался арочные проём для ворот, сами ворота мне ещё предстоит организовать. Ну, в крайнем случае попрошу элементаля их пока что блокировать большим камушком.

Я поднялся по наклонной насыпи и прошёл внутрь ворот. Расстояние от края до края стены было так велико, что для перемещения внутри города мне нужен по меньшей мере велосипед, а то и автомобиль.

Передо мной раскинулся громадный, плоский как стол, изумительно ровный прямоугольник.

Четыре километра в длину, это примерно час ходьбы, так что транспорт действительно нужен, жаль возможности Шило заканчиваются примерно на тонне с небольшим, то есть столько сколько весит двигатель для трактора и отдельные узлы будущего козлика.

Шило отчего-то упрямился и категорически не желал расти в уровнях далее. Учитывая, что он не вполне разумен, объяснений тоже никаких не было. Так что рассчитывать на повышение грузоподъёмности не приходится.

На прямоугольнике всё ещё были деревья и трава, но их стало меньше, часть из них элементаль кристаллизовал в раздробленную породу или монолитный плотный камень. Сейчас самого элементаля на месте не было, так что, побродив немного, я преисполнился просто какого-то детского восторга от проделанной им работы.

Готовый фундамент под город, размера четыре на два с половиной, это результат труда людей за годы и годы. Элементаль, которому это всё тоже далось нелегко, справился за несколько дней.

Проведены осевые дороги, он просто уплотнил до состояния высокопрочного бетона камень вдоль реки и поперёк. Пока народ Юбы вовсю гульбанил, самоотверженно боролся с зелёным змеем путём его уничтожения, хлеща напропалую кумыс, пиво и вино (всё же степняки такими уж маньяками кумыса не были, легко потребляли и другой продукт), я наслаждался одиночеством и ласковым тёплым ветерком по дороге в портовую зону.

Туда тоже вели арочные ворота, пространство такое большое, что там поместился бы небольшой город. Вот эта зона оживёт первой, при условии, что водный элементаль справится со своей задачей.

Тут, в портовой зоне я почувствовал близость элементаля земли. Он безмятежно спал на берегу, выравниванием которого он и занимался.

После того как закончит с выравниванием, будет прямой каменный уступ, этакая ступень, так что корабль будет идти вдоль портовой зоны на расстоянии пары метров без риска черпануть днищем о прибрежные камни.

Другое дело, что у города нет пляжа… Но сибирский климат не очень располагает. Придумаю что-то.

Элементаль просыпался, а мне пришла в голову одна идея.

Прикинул, что Центральный рынок уже закончил работу, а вот Чёрный рынок ещё не закрылся и переместился туда.

Купил банальный велосипед, кресло, зашёл в школьные товары, вышел оттуда с учебником химии для самых маленьких, затем приобрёл ведро угля (вместе с ведром), за которое с меня содрали девять рублей.

…

— Приветствую! — несмотря на то, что элементаль не слышит в обычном смысле этого слова, я старался быть вежливым и всячески уважительным.

Элементаль стоял в свой немалый рост передо мной и сделал что-то вроде кивка.

Я снял с велосипеда кресло, поставил его, ведро с углём, присел и на колени устроил учебник.

— Во-первых, позволь тебя поблагодарить за проделанную работу. Это феноменально.

« Мало… могу больше…» — пронеслось у меня в голове.

— А ты можешь говорить? Нет? Ну ладно, — он воспринимал мои слова не потому, что слышал, а потому что они дублировались мыслями в моей голове. То есть я мог бы вообще молча думать, был бы такой же эффект. Но действовал так, как уже давно привык, чтобы форма общения не сбивала с мысли.

— Скажи, как я могу поблагодарить тебя?

«Путешествие, ходить. Работа… ходить».

Ага, значит он — существо любопытное. Учту.

— Могу я тебя попросить кристаллизовать… Уплотнить до максимальных значений вот это?

Я высыпал уголь, тот выдал облачко чёрной пыли и осел горкой. Уголь был крупным, куски размером с кулак.

«Попробую».

Элементаль сделал пасс руками, горка поднялась в воздух и зависла на двухметровой высоте. Потом она сжалась в шар и стала дрожать. Так дрожать как не могло бы дрожать живое существо, оно вибрировало с амплитудой в пару десятков сантиметров и повторяло своё колебание раз в несколько секунд, издавая при этом отвратительный визг, а от него отлетали крупицы угля.

А потом комок, этот вибрирующий шар сжался, наверное, втрое и стал беззвучно опускаться на землю.

«Больно. Неприятно. Больше не хочу».

Я подошёл к грязно-чёрной кучке.

В утверждении о том, что алмазы образуются из угля есть только один истинный факт (остальное — художественный вымысле), который я знал благодаря тому, что в школе добросовестно учил физику.

И уголь, и алмаз формируются из молекул углерода, хотя структурированы по-разному. И это в очередной раз доказывает, что от того, во что построить людей, кирпичи или молекулы, зависит результат, то есть что ты получишь на выходе.

Я взял кусок камня, который уже не был размером с кулак, а скорее вполовину меньше и постучал им об обычный камень, из которого был сделан причал.

Кусочки черной породы отвалились и на меня из глубины задорно посмотрел похожий на кусок нахального стекла кристалл.

Я сгрузил результат усилий элементаля обратно в это же ведро. Кажется, теперь оно стоит чуточку дороже.

— И тем не менее, спасибо и за это.

Я раскрыл учебник, пролистал и нашёл периодическую таблицу Менделеева… Ну да, чему я удивляюсь, Дмитрий Иванович он и в этом мире Дмитрий Иванович, составляет таблицы, определяет идеальный градус водки, заперевшись в лаборатории от жены. Кстати, как он высчитал, правильный градус раствора спирта в воде составляет тридцать шесть градусов. Чиновники округлили до сорока.

— Медь.

Я показал всю таблицу и пролистал до главы с медью, где она была и в рисунках и схемах.

Элементаль долго молчал.

« Медь…» — нейтрально отозвался он.

— Где медь?

Он задумался, надолго задумался, минуты на четыре, видимо мой вопрос был не вполне корректен. Наконец выдал.

«Всё есть везде».

«Вот ведь философ херов», — пронеслось у меня в голове, но я себя осёк. Он читает мои мысли, его нельзя обижать даже там.

— Где меди много?

На этот вопрос он ответил быстрее.

«Мало. Есть, но мало».

— Вокруг мало? — я встал и показал пальцем на все горы вокруг.

Элементаль покрутил той башенной надстройкой, которая символизировала его голову и выставив вперёд собранную из слегка подвижных камней руку указал мне за спину, потом вправо.

— Ага. Не всё исследовал? Ну да, я ж сам тебя работой загрузил. Извини.

Он многозначительно и неторопливо кивнул.

Показался воздушный элементаль. Я его не звал, он что называется, «сам прилип».

Коснувшись татуировки воздушного элементаля попросил его найти самолёт, но только не приближаться.

Идея о том, что может быть неживой аппарат, способный летать, привела воздушного элементаля в неистовый восторг и он тут же усвистал, даже не выслушав, что надо бы обеспечить штиль при посадке на всех высотах.

Вернулся к элементалю земли.

— А чего много? — я снова открыл таблицу Менделеева.

Для начала он её долго изучал, словно сравнивал с какими-то своими знаниями. Элементали были родом из иного мира, хотя, по ощущениям, перемещения между мирами их не смущали.

Наконец он приподнял крупицу камня и стал, ловко используя её как курсор, показывать.

Кислород, водород, азот… Ну понятно, это в газообразном состоянии, углерод, кремний, калий, сера, железо.

Неожиданно он ткнул в вольфрам и это шевельнуло какие-то воспоминания.

Словно читал книгу месяц назад и не положил её на место и этот факт иногда напоминает о себе, слишком слабо, чтобы побудить к действию, но, когда прохожу мимо, воспоминание врывается в память.

Доска цыганской судьбинушки показывала знак, вместе с «богатство» и прочие перспективы. Я интерпретировал этот знак, как медь. Добыча меди.

Ну, тут я выдаю желаемое за действительное. Подсознательно я хочу, чтобы это была медь, ведь у меня есть в собственности медный завод, есть технология, оборудование, специалисты и так далее. Поэтому моё подсознание и складывало два и два, считая, что я ищу медь.

А если это не медь?

Я показал элементалю на золото, и он неохотно отозвался.

«Мало».

— А вольфрам?

«Много, но далеко вниз».

— Далеко — это сколько?

«Почти километр».

— А много вольфрама?

«Руда одиннадцать процентов. Это очень-очень много».

— Не в процентах, а в общем объёме?

Я закрыл глаза, элементаль показал мне гряду насыпью высотой с трехэтажный ом и длиной… Ну длинная, метров триста, а может и километр. Хрен знает. В сознании элементаля это всё существовало в качестве руды.

— А ты можешь выделить из руды чистый металл?

«Сложно… Я не стану».

— Бляха. А переместить? — наобум спросил я.

«Да».

Оп-па. Почему бы и да?

— Элементаль… Слушай, это как-то невежливо, давай, я буду называть тебя Зюйд Петрович?

Ему было всё равно, это веяло по ощущениям, но он промолчал.

— Зюйд Петрович, а могу я тебя попросить сейчас всё бросить, и мы с тобой займёмся домом графа. И дом будет простым, как швейцарский топор.

Элементалю и это было всё равно. Правда, он пошёл вперёд со скоростью автомобиля, а я, бросив кресло, прихватив ведро алмазов, прыгнул на велосипед и двинул следом.

Что я знаю про вольфрам? Его используют в лампочках. Наверное, он стоит каких-то денег. Наверняка. В крайнем случае, у меня будет чрезвычайно до хрена вольфрамовой руды. Открою лампочковый завод, если найду откуда брать аргон для наполнения.

…

Город, если смотреть сверху, был идеальным прямоугольником. Слева в середине сложная квадратная зона, громадная, это рыночная зона, она же примыкает в порту. Тут будут и склады, и громадные торговые центры, чтобы рынок мог работать круглый год и при любой погоде. Мой рынок будет трёхмерным и корпуса зданий соорудит мне элементаль, а вот начинка… Всё постепенно, шаг за шагом.

Верхний дальний угол, примыкающий к реке, это парк. А вот за парком квадрат личного владения. Моего. С видом на реку и строительство там не в приоритете. Было не в приоритете, а сейчас вот резко понадобилось.

Мы обговаривали моё здание в грубом эскизе, без деталей, как большой куб с пустым центром, высотой метров сорок, что не будет самым высоким в городе.

Водный элементаль тоже работал с грунтом, как и элементаль земли, но только в том плане, что вытеснял её, выдавая горы камней и пескообразной чёрно-серой субстанции.

Из этого грунта элементаль и принялся создавать мне здание. Впервые я увидел, как стройматериал путешествует, элементаль перемещал его по воздуху, тот просто летел большой жирной гусеницей, в игнорирование правил гравитации, он парил и перемещался к тому месту, которое ему указывал элементаль.

А ещё в этот момент он напоминал гигантского уродливого дирижёра, полностью поглощённого той музыкой, которую рождал он и подчиняющиеся ему силы природы.

Грунт, ставший в процессе переноски абсолютно сухим, я видел, как из него выделялась водяная пыль и менялся цвет, перемещался к элементалю, который воздев руки, плавно двигался в понятный только ему такт, а порода с камнем занимала те места, которые указывал элементаль, словно засыпая грунт в гигантскую невидимую форму.

Там этот грунт уплотнялся и уменьшался в размере, с ним происходил процесс спайки и изменении самой структуры, появлялись большие крупицы кристаллов.

И хотя, по всему видать, элементаль не придерживался канонов красоты, слои материала шли вразнобой и совершенно разных цветов, на выходе получалось красиво, словно здание было вырублено из одного куска камня, розоватого с серыми, чёрными и белыми слоями и вкраплениями.

На формирование здания, сразу с окнами, ушло всего порядка двадцати минут.

Элементаль убрал, перенеся за пределы стены лишнюю породу и застыл, словно критически осматривал результат своих трудов.

Я подошёл и потрогал каменную стену.

Монолитная, что не может обеспечить ни один строительный метод людей, она была теплой, даже горячей и от неё шёл небольшой пар, словно элементаль выпек строение, как большую булку хлеба и поставил остывать.

Конечно, элементаль не работал с тонкими материалами и слоями, крыша была сплошной плитой, а по площади здание было способно вместить в себя целый Мосфильм.

Ну, элементаль у меня впервые, я строю с запасом, чтобы хватило так хватило.

— Прошу переместить вольфрамовый песок внутрь.

Элементаль посмотрел на здание и кивнул.

Где-то над головой пронёсся воздушный элементаль. Его общая задача — обучение потоков воздуха, предполагала массу свободного времени, а сейчас он мотался в поисках самолёта.

Он обратился ко мне, на своём тонком телепатическом уровне и показал мне картинку, как и прежде, бесцветную, трёхмерную, с самолётом, который благополучно перелетал через горы неподалёку.

— Прошу обеспечить полное отсутствие ветра на всех уровнях, — я коснулся татуировки воздушного элементаля.

Тот не отреагировал, но, оставалось надеяться, что понял и сделает.

Я же повернулся к всё ещё стоящему в задумчивости элементалю земли.

— А можешь полосу забабахать, плотную, из подручных материалов, ровную?

«Люди рядом… мы не любим, чтобы люди смотрели. Только некоторые люди могут».

— Ну, если быстренько? Просто уплотнить и выровнять полосу шириной метров пятнадцать и длиной метров триста. Можно прямо на территории города⁈

Элементаль быстро сделал, что я просил и даже больше, он убрал, обратив в пыль и затрамбовав в грунт деревья, которые могли помешать самолёту, после чего фыркнул, как десятитонная белка и исчез.

Фёдор Иванович в задумчивости кружил над городом. Я, стоя внизу, у основания свежесозданной взлётно-посадочной полосы, помахал ему руками.

Не знаю, видит он меня или нет.

Но когда он в ответ чуть-чуть покачал крыльями, стало понятно, что видит и меня и полосу.

Двигатель взревел, он развернул машину так, чтобы стать точно по траектории полосы и стал снижаться.

Сажать самолёт в городе, в крепостной стене — штука по меньшей мере редкая.

Само собой, он справился, только остановился метрах в ста.

Я сел на велосипед и покатился к самолёту. Другой аэродромной техники у меня не было.

— Привет, Фёдор Иванович.

— Виделись, вроде, — обыденно ответил он, словно человек, для которого перелёт между горами — это как прокатиться на лифте. А может так и было.

Олегу перелёт дался тяжелее, чем мне или Фёдору и это «тяжелее» отражалось на его страдающем лице.

— Босс, — он был зелёным и, кажется, не блевал внутрь пилотного гнезда только потому, что опасался, что Фёдор высадит его прямо на высоте в километр, — а где мои вещи? Мне срочно надо выпить, у меня там бутылка самогона припасена.

— Слабак, — отмахнулся Фёдор, который вышел потянулся и стал осматривать окрестности. — А тут красиво. В прошлый раз этого всего не было.

— Не было.

— Откуда тогда?

— Да я тут одного застенчивого мага нанял. Он немножко во всеимперском розыске и нелюдим. Не обращай внимание.