Глава 21 · Вопросы мотивации

Прежде чем переместиться к ставке южноалтайского казачества, оказался на Изнанке и попробовал обратиться к Предку.

Перемещался я через свою Изнанку, через тамошние предгорья, где когда-то появился в первый раз, и где по ту сторону расселины была могилка баклановского наёмника-убийцы.

Поскольку я не больно-то доверяю случайности, тут давно был установлен артефакт, отгоняющих монстров, которых тут впрочем бывало маловато.

Позвал, что называется, голосом, своего глубокоуважаемого Предка, но без всякого ощущаемого эффекта. После трёх попыток я посчитал, что меня самое меньшее игнорят.

Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка.

Я присел на камушек, закрыл глаза и попробовал сделать вид, что медитирую. Мне бы помогло, если бы я и правда умел медитировать, но раньше всякая йога проходила мимо меня, так что делаю, как умею.

— Прееедок! Фиилиииин! Гуля-гуля-гуля…

…

Я был в лесу, в тишине, угрюмый Филин на ветке, сидит выше, на сверхпрочной (птичка не умела играть в похудение) ветке, смотрит достаточно зло и, кажется, немного заспанно. И вид я имел маленького мальчика в коротеньких штанишках. Ну, это он так показывает своё неодобрение.

— Есть мнение, причём не только моё, что Вы, Аркадий, просто охерели в край. Берега малясь попутали.

— Вы, дорогой Предок, откуда таких слов-то набрались?

— Я не граф, мне по статусу вежливость не положена. А вот ты должен демонстрировать…

— Да я вообще мастер спорта международного класса по уважению к самому дорогому и навек любимому Предку.

— Ты мастер спорта по созданию приключений из нихрена, — выдохнул он. — А ну давай, поведай, в какую ещё очередную лепёху ты вступил?

Мне вернулся мой обычный образ в стильном костюмчике.

— Дык, я ваще не сходил со старой. Ты там давеча говорил, что грядёт мор, война и семь казней египетских.

— Это не я и не тебе. Тебя ждёт дом престарелых, смерть в одиночестве и слабоумии, если не озаботишься о том, чтобы завести как можно больше баб и наплодить отпрысков, чтобы немедленно сделать свой род многочисленным и могущественным.

— Я пока гнёздышко совью. А до этого надо бы, чтобы меня не распустили на шнурки. Кстати, об этом. Ты говорил, что у меня риск войны.

— Не прямо в таких выражениях.

— Ну, Филин, ну блин, ты ж птица говорун.

— В каком, твою масть, смысле? — негодующе взъерошил перья Филин.

— В смысле, что отличаешься умом и сообразительностью.

— Всё равно звучит, как издевательство.

— Дорогой мой друг…

— У тебя нет друзей, Аркадий.

— Мин херц! Мон амур.

— Аркадий, я тебя сейчас ударю. Прямо сильно. Будь серьёзен, ты тратишь моё драгоценное время.

— Да, — я осмотрелся, в лесу больше никого не было, — Мне кажется, что в очереди я один. Так вот. Я прошу подтвердить, что моему каганату угрожает война.

— Он не твой, — сварливо ответил дотошный Филин.

— И всё же? Ты пойми, я людей напрягаю, трачу деньги на оружие, стены строю, кагана застраховал от увечий.

— Мудро. Это никогда не лишнее.

— Дал обет безбрачия до конца войны. А будет ли война?

— Ты нудный, Аркадий. Душный. Откройте окно! Ну да, угроза войны не иллюзорна. Да что там говорить, она всенепременно будет и именно в том каганате. Ты бы пересидел в Кустовом, пока дым не уляжется?

— Пока он уляжется, там уже будет новый каганат и все мои усилия пойдут прахом и пухом.

— Да справятся степняки без тебя. Всегда справлялись же как-то?

— Нет, не верю. Я верю, что если сам буду участвовать, только тогда всё будет хорошо.

— Не доверяешь им?

— Не доверяю. Дрогнут они в трудный момент. Облажаются по-королевски.

— Ну и что? У тебя и в Кустовом всё на мази. И тебе местные, чиновники, бандиты, китайцы… Кстати, классные ребята.

— Что, польстили тебе строительством Алтаря поклонения?

— Это не лесть, а заслуженный знак внимания.

— Там, конечно, всё ровно, в Кустовом. Но город-то не мой.

— А новый? — Филин задумался. — Ну да, новый будет буквально твой.

— Не каждый дворянин может похвастаться собственным городом.

— Не пытайся манипулировать мной, Аркадий, и моим естественным самоуважением.

— Я поставлю памятник своему Предку-покровителю. На случай, если забыл, это ты. Тебе памятник.

Он довольно закряхтел.

— Ну ладно, ладно. Могу только намекнуть, что угроза исходит не от империи.

— Да что ты говоришь⁉

— Не надо меня благодарить. Ладно, я тебе ранее подтвердил, да и сейчас подтверждаю, будет заваруха. Больше рассказывать права не имею. Мне, в сущности, всё равно, что и как, кто там кому кукуху проломит. Мне главное, чтобы твоя неоперившаяся сущность не пострадала. В крайнем случае зови, я тебя эвакуирую. Всё, благодарить не надо. Пока.

Он взмахнул крыльями, и я оказался сразу на Лице, причём в месте, куда намеревался попасть.

Рядом надрывался какой-то переполошившийся голосистый боевик, который пытался вложить максимум эмоций, гнева, власти, уверенности в себе — в слово «налево».

…

— Аркадий свет Ефимович, — новый атаман казачьего войска пятой точкой уверенно осваивал кресло, которое я ему презентовал. — А откуда вообще была уверенность, что вольный люд за меня проголосует? Изберут атаманом?

Бойцы вырубили и выровняли большую площадку, где сейчас происходила строевая подготовка, по отделениям. Это тренировало как самих бойцов, так и младших урядников, которые ими руководили.

Мы сидели на некотором отдалении от войска, но при этом так, чтобы за ними наблюдать, причём я уступил кресло, а сам занял массивный деревянный чурбак.

— Чего? — я понял, что он имеет в виду момент создания казачества в том шатре. — А… Так какие варианты были? География — штука упрямая. Вот взять, к примеру, Степь.

— Тааак. И что Степь?

— Степь физически зажата между четырьмя центрами. Российская империя, Поднебесная империя, Афганистан и Монголия. И выбор у них, с кем дружить, с кем торговать или с кем случится война, если что-то пойдёт не так — он не велик. Они будут дружить, враждовать или воевать с одной из этих сил. И ни хрена против такой упрямой вещи, как география, не сделаешь. Сколько бы их вожди не велись, как дети малые, на подкуп англичан, не раздували щёки, не думали, как будут соседствовать с теми же США… Не будут. Они зажаты несгибаемым географическим фактором в этой игре. Да, отдельно взятый человек может сесть на дельтаплан и улететь на Карибы. А регион не может.

— Но они как раз таки живые люди.

— Зажатые между империей, где они в розыске, вольным городом Кустовым, где на них точит зуб полиция, которая мечтает отыграться за своё привилегированное положение во времена покровительства Вьюрковского и Степью, где если узнают, что они похищали степняков, они тоже проживут недолго.

— Ну, это есть. Было дело…

— А если добавить к этому, что они торчат в предгорьях с очень скромными запасами продовольствия и без особых перспектив, то любой, — я огляделся, чтобы убедиться, что никто из бойцов меня не слышит. — Любой, кто протянет им руку помощи и нарисует перспективу, того они и примут. Проще говоря, их выбор был из одного варианта, и они его сделали.

— Их же целая толпа. Захотели и захватили власть в каганате, любое стойбище, построили себе поселение, хоть корабль, чтобы уплыть к едрене фене.

— Вы мыслите, как организованный и целеустремлённый человек, а они откатились до инстинктов и предельно обострённого беспокойства за свою судьбу. Их можно понять. Людей, а я в силу профессии работаю с людьми, можно и нужно пытаться понять. Не всегда принять и согласиться, но пытаться надо. И меня тоже можно пытаться понять.

— Вас-то почему?

— Ну как же. Мы сложили вместе три вектора. Им нужна в жизни цель.

— Пожрать им надо и сухая кровать под крышей и в тепле. Кстати, спасибо за ту странную пещеру.

— Принимается. Так вот, это тоже, но и цель нужна, иначе… они слишком сложные люди, чуть что рассыпаются, как карточный домик, только мощная объединяющая цель может их вместе удержать. Второй вектор — Ваш.

— И мне нужна цель? — насупился атаман.

— А то нет. Ну, то есть у Вас-то цель есть, это ежу понятно, но нужен… Вы слышали про пирамиду Маслоу?

Такое понятие было и в этом мире, я узнавал, но по него мало кто слышал, не было оно тут популярно.

— Что за пирамида? Что-то про Египет? И почему Вы сами себя перебиваете?

— Сейчас объясню. В колледже учил такое. Это пирамида потребностей. Внизу самое простое, это еда, кров, безопасность. Чуть выше кирпичики в пирамиде — это вопросы уважения, общения, эстетика и так далее. А на самом верху это потребность в самовыражении. И в Вашем случае пирамида была со сломанной вершиной, после того как Вас комиссовали. Нет самовыражения, смысла в жизни.

— И роль атамана это, типа, возможность компенсировать? Заменить? — он с некоторой тоской посмотрел на бойцов и неожиданно рыкнул им. — Перерыв десять минут! Вольно! Всем покурить и оправиться. Рррразойдись!

Бойцы вздохнули с облегчением и поспешили выполнить команду, особенно в части покурить, ибо их Владетель, снова я, привёз мешок табака.

— Вы меня простите, Аркадий свет Ефимович, но… Я, конечно, не номинальный командир, вполне реальный. Но не больно много чести руководить этим, с позволения сказать, сбродом… Ну, потому что они случайно собрались. И сидеть между горами, ждать невесть чего. Такая себе доблесть и слава.

— Ну, раз вопрос о поисках славы и боевого опыта, то Вы рады будете узнать, что грядёт война.

— Где? С кем? Откуда информация? А Якова Лавровича в известность поставили?

— В Караганде!

— Знаю такой… стоп, а мы-то тут причём?

— Дмитрий, прошу сфокусироваться. Тут, конечно, в каганате.

— Ага, понял. Значит, поэтому казачество?

— Казачество создавалось бы в любом случае, информация о войне появилась пару дней назад, ставлю в известность насколько возможно оперативно.

— Хорошо. Что известно про силы противника?

— Ничего не известно. Источник странный, сообщил о факте, но вариантов не много. Шпренгер говорит, что нападает не империя, он бы знал.

— Значит, степняки. Междоусобица.

— Они вообще-то представители разных народов, кланов, ханств и каганатов. Но не суть. Время нападения тоже не известно.

— Нам надо повысить боеготовность, тренировки, построить форт. Или нам придётся отправиться в поход?

— Нет, сразу нет. Давай отталкиваться от того, что каган — взрослый человек, сам разберётся. Но высока вероятность и того, что враг, кто бы это ни был, припрётся сюда.

— С нашим везением, уж точно, — он заёрзал на стуле, а ещё приосанился, взгляд сделался серьёзным, наполненным.

— Форт Вам не нужен.

— С чего бы это? Очень даже нужен!

— Ещё пару дней, за поворотом будет укрепление, в него три входа. Плюс один к берегу. Пожалуй, оставлю один в лес и один к реке.

— Вы там перегрелись на алтайском солнышке, Аркадий? Я как прибыл, изучил окрестности, там везде лес, камни, и река, а потом снова много раз лес.

— И тем не менее. Подождите до послезавтра. Стены защитят от внезапного нападения. Минус в том, что стена имеет громадную протяжённость, трудно уследить, если догадаются смастерить штурмовые лестницы. Но, в любом случае, форт самим строить не надо.

— До послезавтра подождём, мы люди терпеливые. Господин граф и всякий там найом, что я могу сообщить своим ребятам?

— Меня радует, что ты уже назвал их своими.

— Ха! — он усмехнулся с явным чувством превосходства. — Есть свои секреты, как завоевать уважение подчинённых.

Я не стал его расспрашивать, но после нескольких секунд молчания он рассказал всё сам.

— Ну ладно. Я устроил состязание по рукопашному бою. И завалил всех, у кого хватило смелости бросить мне вызов. А потом назначил их младшими урядниками. Устроил состязание по стрельбе.

— И стреляете Вы, ожидаемо, лучше всех.

— Ну да, это вполне себе ожидаемо.

— Сколько ещё было спортивных дисциплин, где Вы отняли у несчастных бывших каторжан золотые медали?

— Ещё было фехтование. И всё. Условий для плаванья и гиревого спорта нет. Эх, было приятно тряхнуть стариной. Ну, словом, ребята убедились, что я превосхожу их. Так моё лидерство было принято достаточно спокойно и естественно. К тому же так я увидел их в деле, выделил бойких, поругал нерешительных.

— Собраться! Ррразойтись по отделениям. Прродолжить подготовку! — командно рыкнул он, а я невольно вздрогнул.

— Короче, — мои уши ещё какое-то время гудели. — Дело твоё, как и когда хочешь, так и доводи до личного состава. Что ещё? Что по оружию у войска?

— Ну, я же и сам участвовал в операции по Вьюрковскому. До сих пор мне странно, служба намеревалась брать его живым и долго-долго расспрашивать, чтобы понять, как ему удавалось столько лет скрывать свою личину.

— Его застрелил Ждан, — быстро ответил я. — А насчёт времени. Да кто их, Владетелей, проверяет, за границами империи?

Дмитрий не переставал смотреть на меня.

— Э! Меня проверяли со всем тщанием и даже не по разу. Мы уклонились от темы. По оружию ситуацию аховая?

— Ну…. Они, после того как наша служба их разоружила, достали из запасов. Но что лежало в схронах? Старьё, ржавое, неисправное. Короче, вооружена примерно половина. Что печалит, вооружение кто во что горазд. Ещё больше печалит патронный голод. В связи с этим вопрос, господин граф…

— Да, могу, пытаюсь. Короче, я заказал нам двести винтовок. Ну, чтобы с запасом. Сколько у нас людей?

— Сто пятьдесят шесть, не считая меня.

— А было больше. Изначально, конечно. Но спасибо, что провёл перепись населения. Всех раскидал по подразделениям?

— Нет, сохранил предложенную тобой структуру. Да это и не столь важно. Знать бы, что там за враг, тогда и наш стиль войны был бы понятнее. А что там за винтовки?

— Энфилды.

— Мда. Бриташки, — без уважения вздохнул он.

— Условия закупки определяют товар. Что есть, чтобы в наличии и много, то и беру.

— Да ну? А патроны? Англичане в Кустовой патроны не поставляют.

— Решаю проблему. Пока что выгребу, что есть, на Чёрном рынке.

— Возьми хотя бы пороха побольше, у нас часть ружей старомодные, под круглую пулю.

— Давай не будет впадать в нищету.

— Прижмёт, мы и в штыковую ходить станем. Кстати, к винтовкам штыки идут?

— Ээээээ…

— Ааааркадий Ефииимович, я в печали, ну куда ж Вы смотрели! Ну ё-моё! Ну как так-то⁈

— Всё будет.

— Да ладно? Степняки массово избавляются от Энфилдов из-за отсутствия патрона, но штыки оставляют себе.

— Не надо сцен, всё проверю, доукомплектую, закуплю с запасом.

— Когда? Нам надо как можно скорее. Будет патрон, всех поставлю под это полено.

— Ладно, атаман, не ругай меня. Я тебе вундервафлю дам.

— Я не по сладкому.

— Это… словом… Ты знаешь, что такое танк?

— Все слышали про танк. Почти никто не видел. Врать не буду, не щупал, но видал пару раз. А что?

— Я организую…

— Танк? Два танка?

— Не совсем, чтобы танк.

— Не танк? — тоном разочарованного ребёнка переспросил Дмитрий.

— Увидишь. Не совсем танк, но боевая техника.

— Как называется хоть техника? Я много чего знаю.

— Это новинка. Называется… козлик.

— Оооочень перспективное название. Казаки на боевых козлах, да против степняков. Психологическая атака, чтобы они со смеху померли, а мы их — шомполами в ухо.

— Просто название такое. Хочешь, переименуй.

— Нет-нет, — он примирительно поднял ладони. — Я всё беру, не в том положении. Но прошу тебя прикупить хотя бы одну пушку. И опять-таки, чем быстрее, тем лучше. Ты же понимаешь, что не можешь вручить мне оружие прямо перед боем и считать, что всё зашибись?

— Понимаю

— Вот ещё список того что нам надо. Сейчас пару позиций исключу, раз форт нам самим строить не надо. Или надо? Послезавтра увижу.

Со списком я переместился к Николаю.

Олег и Фёдор вяло препирались около телеги с юртой.

Николай стоял рядом, вернулся, значит, и пытался их примирить.

Корень конфликта был практический и неразрешимый. Его я узнал сразу, потому что Фёдор зашёл с козырей, обратившись ко мне:

— Аркадий, мне нужно жилище рядом с самолётом. Как я его в этом аномальном месте брошу?

Вот оно что, Фёдор, значит, требует перебазироваться на плато и стать лагерем около самолёта. А Олегу милее сравнительно обустроенный быт землянки Николая. Тут же вода, рыба, дрова, место в низине, защищено от ветра, даже немного приподнято от уровня воды.

Николай обустроил себе жилище так, чтобы его не было видно и с воды, и вдали от троп вдоль берега, благодаря чему его пока что не встретили бойцы Дмитрия.

В споре Олег даже был готов отказаться от юрты, чтобы Фёдор поставил себе лагерь на плато, но землянка была рассчитана на одного. Короче, жилищный вопрос.

В любом споре я был на стороне Фёдора Ивановича. Я его уже давно знаю, а Олег, ну что Олег? С другой стороны, держать самолёт на открытом месте не желательно, а ставить лагерь в городе… Этого я не учёл. Им до реки будет километр. Нет рыбы, нет воды. Тут лучше.

Пока они возобновили спор с новой силой, я потрогал татуировку элементаля земли.

— Прости, что отвлекаю, но мне нужна ещё одна полоса. Можно не срочно, можно ночью.

«Ночью, когда человеки будут спать».

— Друзья! — я примирительно раскинул руки. — Завтра будет возможность перегнать самолёт сюда.

— Сюда? Как?

— Тут будет ещё одна полоса.

— Да что ты их, рожаешь, что ли? — нахмурился Фёдор. — Тогда эту ночь проведу возле самолёта. Не брошу его. Вдруг украдут.

— Кто? Тут никого нет?

— А цыгане? Цыгане есть везде. Уведут ещё щедро доверенного тобой летучего коня.