Глава 24 · Важность образования

Предельные возможности Шила — это где-то около тридцати пяти двойных перемещений. Способен ли он на большее, я не знаю, он сразу начинает жутко ругаться.

Этот самый предел возможностей живо интересовал Варвария (может, всё-таки Варфоломея?), так что в какой-то момент я свернул разговор и стал перетаскивать их в город на реке.

Фёдор, как и обещал, не бросил самолёт, так что он очень быстро воссоединился с роднёй.

А я закончил спор о том, где нужно ставить юрту. В городе её нужно ставить, пусть звучит тупо, но скоро грядёт война и нечего делать за пределами стены.

— Есть полезное задание для меня? — Фёдор Иванович задумчиво рассматривал пирамиду топливных бочек, которую выстраивали возле края взлётно-посадочной полосы.

— Ну, есть одно. У нас тут казаки скоро придут.

— Слышал, пели ночью, так что я знаю про них.

— И как пели? Весело?

— Весело. Если придут враги, тебе не нужно оружие, пусть поют. Голосов нет, слуха нет, но при этом так громко, что амбец.

— Ладно. Если есть настрой… Где твоя карта?

Он достал свою карту, я свою. На моей были пометки грустного характера, об армии ногайцев.

— Видишь это поселение на Оби?

— Да. Быстрянка?

— Крайняя точка судоходства имперских торговцев. Торговля с охотниками и местными селениями, фермерами и золотодобытчиками.

— Слетай туда и сообщи, что они могут повернуть суда и доплыть до нас. Мы у тебя на карте отмечены?

— Ну да.

— Покажи им карту и маршрут.

— А что, можно доплыть?

— Да, тут один скромный маг земли применил магию и расчистил русло, — уж про элементалей я не спешил объяснять.

— Ну, можно и можно. И что?

— Скажи, что мы нуждаемся в мясе, зерне и особенно в порохе. И всё, что они привезут, мы купим. У меня как минимум две неполные сотни казаков тут кукуют.

— Ну ладно, полечу сейчас, вернусь за несколько часов, потом братья хотят самолет готовить к мероприятию.

— Какому, к хренам, мероприятию?

— Они сказали, ты одобрил, — дипломатично свернул разговор Фёдор и ушёл по своим делам.

Поразмыслив, я снова совершил скачок в магазин оружия, прямо к его входу, зашёл и поприветствовал продавца, немолодого усатого дядьку.

— О, это Вы. Здравствуйте, Ваша светлость. Понравилось то изящное ружьё?

— Помните, Вы показывали ружьишко с золотым узором на цевье?

— Хотите заменить то на это?

— Нет, беру второе. Приятелю подарю.

— Повезло Вашему приятелю, — с показной завистью, которую может продемонстрировать только продавец, поддерживающий выбор и покупку, прокомментировал усатый и полез в витрину.

Я тем временем набрал Шпренгера.

— Господин полковник, здравия желаю.

— Ты чего частишь, бубнишь? Случилось чего?

— Да, ещё и как случилось. Вопрос такой. А есть в Челябинске офис секретной службы?

— Всё у тебя смешалось. Давай толком, что произошло и вызвало камнепад в твоей неокрепшей психике.

— У границ каганата две с половиной тысяч ногайцев.

— Нашлась, значит, потеря. А вот скажи, твои новые англичане, чьи друзья в овраге лошадь доедают, они тебе сообщили или ты сам выяснил, летая на своём не вполне законном дельтаплане?

— И да, и нет. Это выяснил дружественный нам министр обороны, но британцы тоже позвонили и слили информацию.

— Вот в такой значит последовательности? Нехорошо, сохраняем видимость хорошего отношения с фракцией. Давай теперь толком расскажи. Вторглись уже?

— Воевода считает, что это вопрос пары дней.

— Ну да, они фуражом запасутся, провизией, найдут проводников и всё, встречай с караваем. Какую он предполагает тактику?

— Тактика? Помереть в первом же бою.

— Геройски. Но мне не нравится.

— Я согласовал с ним тактическое отступление, чтобы внимание перешло на моих казаков.

— Казаков? Которых у тебя меньше двух сотен? Или ты успел завезти ещё корпус линейной пехоты, а я по-стариковски чего-то не заметил?

— Нет, но мы укроемся за стенами.

— За стенами… — повторил за мной Шпренгер. — Такое себе.

— Так вот, среди прочего, я хочу эвакуировать сыновей Юбы.

— Считаешь, война будет обоснована претензиями на престол? А что, логично.

— Считаю. Отсюда вопрос. Могу я перекинуть их в Челябинск, передать в ответственные руки Ваших коллег, а Вы бы их пристроили учиться в столицах?

— Классический ход, приобщение к культуре через образование и водку. А что, ты их видел? Они не совсем дикие?

— Не видел. Но говорят, один имеет тягу к наукам, второй подраться любит.

— Тяготеет к военному делу. Похвально. Ладно.

— Что «ладно»?

— Привози, говорю, я возьму их под крыло. Всё беру на себя.

— Прям от сердца отпустило. Спасибо, что помогаете скромному каганату. Но, мне бы адресок, фамилию, куда везти?

— Пиши, диктую большими буквами.

Продавец терпеливо ждал, когда я завершу разговор.

…

Через пятнадцать минут я стал за тысячу сто рублей беднее и обзавёлся ружьём, обнимая которое решительно шагнул (двойным перемещением Шила) в каганскую юрту солнцеликого Юбы.

— О каган, чья красота может соперничать только с его мудростью! — каган сидел на подаренном мной кресле и тихонечко что-то трескал, при моём появлении слегка подпрыгнул.

— Аркадий, привет. Сразу говорю, денег нет, казна совсем оскудела.

— Так я, наоборот, с подарком и рационализаторским предложением.

— Давай сначала подарок, — он в предвкушении вытер руки о штаны.

— Я слышал, что Вы снова собрались на охоту.

— Да, жизнь великого кагана непроста, добываю себе пропитание охотой, как завещали пращуры.

Я вручил ему ружьё, он погладил рукоять, перехватил, словно собирался прострелить стену юрты, потом зачем-то сделал вид, что бьёт прикладом пустоту. От резкого движения его голова отдалась болью, и он обиженно ойкнул.

— Солнцеликий Юба. И предложение…

— Ну, предлагай. Предлагатель.

— У тебя же сыновья подрастают, — говорить легко и беззаботно, когда где-то за горизонтом ворочается армия вторжения, было сложно и только адвокатский опыт помогал держать себя в руках.

— Ну да, подрастают, а что?

— Мне удалось по дипломатическим каналам договориться, что их примут на обучение в лучшие учебные заведения империи, прямо среди учебного года. Будут принцы с образованием.

— Слушай, ты, конечно, молодец, инициатива, вся ерунда. Но это же кучу денег стоит? Знаю то образование, сам учился, пока…

— Я наслышан про Ваши похождения уголовного характера и всё же учёба сделала тебя, мой дорогой монарх, на голову образованнее и сильнее, чем другие каганы.

— Это да, я умный.

— К тому же мне удалось договориться, чтобы их приняли на обучение за счёт имперской казны, в знак дружбы наших стран и развития отношений.

— То есть, это бесплатно? — каган пытался вычленить из моей речи что-то важное для себя.

— Да, для нас бесплатно.

— Это прямо точно?

— Да, точно.

— Ну смотри, если что-то пойдёт не так, расходы за твой счёт!

Я прикинул, что такую фразу можно считать согласием.

— Но собраться надо прямо сейчас. Люди ждут.

— Мы, степняки, народ лёгкий на подъём.

…

Тут каган не обманул. Он вышел из юрты, развил бурную деятельность и уже через полчаса двух собранных подростков провожали всем стойбищем.

— Я ему тоже ружьё подарил, — шёпотом сообщил дяде Мише, стоя в толпе чуть поодаль.

— Спасибо, старик, — было забавно что агент, в звании, насколько я понял, майора секретной службы, старше и опытнее меня, называл меня «старик», «старичок», «старина», но у него это получалось легко, обаятельно и приятно для уха. — Он его захочет опробовать. Что-то известно про вторжение?

— Да, две с половиной тысяч конных клинков.

— Местным не выстоять. А когда?

— Архай считает, что придут сюда через дня четыре. Желательно, чтобы монаршья задница была уже далеко в самых непроходимых лесах.

— Всё будет. Он сейчас пьянку устроит по поводу блестящего образования сыновей, к чему не приложил никаких усилий, а потом мы прямо в пьяном угаре выдвинемся и ночевать будем уже километрах в пятидесяти, глубоко за полночь. А потом что-то менять будет поздно. Я тебе как министр говорю.

— Кстати, всё забываю спросить, дядь Миша, ты какой министр?

В этот момент каган, который толкал длинную, громкую и немного несвязную речь, обратился ко мне, я натянул дежурную улыбку и шагнул вперёд.

Так как кагана я не слушал (он вообще толкал свой спич, умело сочетая степняцкую речь, русские слова и алтайские), то ориентировался по обстановке.

Я пожал руки нескольким родственникам, приобнял слегка ошалелых от разворота событий парней и активировал Шило.

…

В городе Челябинск небо давило моросью, мелким дождём.

Парни, старшего звали Мустафа, младшего Сейит, крутили головами, по-русски понимали сносно, но от всей этой обстановки не издавали ни звука.

Я поймал извозчика, и он повёз нас по адресу.

— Так, вот вам по двести рублей. Как устроитесь, напишите письмо. Писать умеете?

Мустафа неуверенно подтвердил, а вот младший отрицательно помотал головой.

— Ну, надо учиться. Сейчас напишу мой адрес в Кустовом. Пишите туда. Вообще за вами люди присмотрят, но вы напишите мне, я вам немножко денег пришлю. А вообще там полное гособеспечение. Учитесь хорошо, не позорьте каганат. Договорились?

Мы приехали, я передал их в руки Юрия Павловича, солидного дядьки, главы местной резидентуры.

— Мне коротко доложили. Но в целом Яков Лаврович будет ими заниматься лично, сказал, приедет.

— Хорошо, Шпренгер — человек надежный, — согласился я. — Вот ещё что, на них нет документов. Вообще никаких.

— Ну, Степь она такая. Сделаем с их слов.

— Спасибо. Я потом пришлю паспорта.

— Так паспорта всё же есть, просто не с собой?

— Там в каганате паспорта есть только у их отца и у меня. Оба, кстати, у меня в сейфе хранятся.

— А Вы…

— А я министр иностранных дел.

— Понял, не был в курсе деталей. Ну, очень рад, что наши люди хорошо устроились.

— Вы за парнями следите, во всех смыслах этого слова. Во-первых, они первых раз в городе.

— Это я уже понял.

— А, во-вторых, они наследные принцы, их захотят убить.

— Это я тоже понял. Не каждый день наша служба занимается абитуриентами.

Мобилет позвонил. Я думал это полковник, есть у него свойство — знать, что про него говорят. Но это оказался Чен.

— Босс, давно не могу дозвониться, сообщить.

— Я только сегодня с Танлу-Же говорил. Что-то случилось? Информация по тому незнакомцу?

— Это не по моему профилю. Нет, прибыл здоровенный, как гроб для рыцаря, тяжеленный ящик, в нём ретранслятор с инструкцией. Гадюкина мне весь телефон оборвала. Ты, мол, просил побыстрее, даже авиадоставку оплатил, а теперь пропал.

— Да я, это… забегался.

— А ещё она напоминает по какой-то там театр.

— Бляха!!! Давай заскочу и заберу ретранслятор. Сколько он весит?

— Ну, килограмм двести-триста. А что?

Пока он говорил, я попрощался с челябинским агентом, помахал парням, вышел из здания, и, активировав Шило, переместился в свой офис на улице Каспийская в Кустовом.

От своих прыжков в пространстве голова шла кругом, Шило опять начал ругаться, а Чен выдал длинную и, вероятно, полную идиоматических выражений, тираду на китайском.

— Ну, показывай, где этот гроб. Заберу, пока Шило позволяет. Как ты в целом?

— Лучше, чем ты, босс.

Я посмотрел на себя в офисное зеркало. Ну да, от всех эти дел синяки под глазами, морда растрёпанная, сам помятый, на рукаве грязь, в глазах тоска и усталость.

Огромный короб с кучей надписей и пояснений на боках аккуратно стоял в коридоре офиса. Я присел на него, похлопал по боку и набрал Сергея, который должен был быть на медном заводе. Абонент был не доступен.

Чертыхнувшись, набрал в приёмную самого медного завода. Секретарша была новенькая, только не такая новенькая, которая только закончила школу и умеет разве что хлопать ресницами, а совершенно незнакомая матёрая тётка, которая быстро выяснила, кто я такой, при этом была вежливой и краткой, как полковой старшина.

— Они выбили, господин учредитель.

— В каком смысле, выбили?

— Срочный заказ на выезде на Изнанке, собрались и уехали, инструмент взяли. Всё сделали по форме, пропуска и наряды выписали, документы на инструмент оформили, путёвка на три дня, хотя и по городу. Заказчик — государственное предприятие.

— Как Вас, простите…

— Галина Ивановна!

— Галина Ивановна, а Вы я смотрю, их в ежовых рукавицах держите.

— А то как же? Порядок должен быть, господин учредитель.

— А связи с ними не осталось?

— Никак нет, они же на технической Изнанке заказчика.

— Понял. Благодарю за службу.

Закончил разговор, а сам чертыхнулся. Пропали. Кто мне будет ретранслятор ставить? К нему ещё был заказан генератор, но тот был на базе единорогов.

Пришлось мне переместить сначала ретранслятор, а только потом уже совершить прыжок за генератором.

Элементаль построил, кроме полосы, уже с полсотни кубических десятиметровых строений по всему городу, где вместо окон проёмы, вместо дверей прямоугольники проходов, зато сплошная крыша и само здание — сплошная квадратная полость. Несколько таких задействовал авиаотряд.

Работал элементаль только ночью, когда никто не видел. Люди, которых тут было немного, уже привыкли к этому факту. Николай, которого я перегнал сюда, знал много больше остальных, но помалкивал.

Так же элементаль возвёл дворец кагана. Вообще, кагану в этом городе не то, чтобы не рады, ему тут не место. Но на случай, если его монаршее величество припрётся, для него есть дворец.

Ну, как дворец?

Прямоугольное здание, стоящее лицом к центральной площади. Центральная часть стилизована под юрту. Типа, понятное ему сооружение, только пятнадцатиметровой высоты и диметром все сорок. Получается громадный пустой свод, хоть хором там пой. В нем элементаль, а мы с ним тщательно продумывали дизайн, оставил четыре окошка, дающие достаточно скромный свет.

Если Юба явится, например в ходе войны, то я поселю его там. Формально, это центр города (пустого и не заселённого), это дворец и вообще, пусть он там делает, что хочет. Слуг у меня, что для него, что для самого себя — нет. Чай не маленький, как-то разберётся.

Дворец увенчан большим шпилем из единого куска кристаллизированного камня, теоретически на нём можно будет установить флаг каганата.

Шпиль делал дворец почти самым высоким строением в городе. Но выше него была «телебашня». Ближе к реке, тоже в центре, на границе территории города и рыночной зоны.

Называл её так, разумеется, только я и то не вслух, чтобы не выдавать свои попаданские замашки.

Фактически это была стометровая, сужающаяся к верху, на широком и прочном основании башня с кучей пустого пространства внутри в нижних ярусах, но постепенно превращающаяся в одну только полую трубу с лестницей внутри. Тут спасибо элементалю, он всё ещё не желал работать с мелкой детализацией, но лестницу всё же сделал.

На верхней точке этой башни, которая формально будет пожарной, будет расположен маяк для речных судов, а также и ориентир для самолётов. У аэродрома, кстати, будет и своя башенка для диспетчера, всего пятнадцать метров высотой. Заложено в плане, согласовано с элементалем, но пока не построено.

Я переместил генератор на вершину телебашни, только чуть спустился с небольшой площадки наверху. Стоять на трёхметровом пятаке было неуютно, хотя вид отсюда открывался волшебный, были видны рисунки гор, весь город, река. Отсюда были очень близки облака.

Вообще-то, когда останется время, я хотел озадачить элементаля построить нечто вроде Бурдж-Халифа. Но потом и не факт, что в городе, а не сразу из ближайшей горы. И сидеть там подальше от человеков.

Генератор и ящик с ретранслятором стали прямо в помещении под «пятаком» на вершине и тут было зверски холодно.

Осталось придумать, чтобы всё смонтировать, настроить и будет связь.

Несколько минут я сидел на нижних ступеньках, выглядывая с лестницы на простор, как пехотинец из окопа. Просто выдыхал и приходил в себя.

Когда посмотрел вниз, увидел, что вся семья дяди Вани собралась вместе и ковыряются с самолётом у ангара. Сейчас соберусь с силами и к ним. У дяди Вани всегда есть, чего пожрать.

Когда, слегка обессиленный, я вернулся вниз, в свой город, то смог рассмотреть, что Иванычи красят самолёт.

— Вы что, никуда не летали?

— Летали, прилетели, готовимся. Ты бы поспал босс, — обеспокоенно покачал головой Фёдор.

Они загнали технику в построенный элементалем арочный ангар, сейчас там же готовили еду у костра и перебирали одежду, зачем-то подбирая себе костюмы.

— А на хрена вы красите самолёт?