Глава 21. Гуантанамо

Тюрьмы как таковой у нас не имелось. Были благоустроенные ангары за городом, которые накрывал магический купол. Туда меня и отвезли. Определили в «камеру», больше похожую на номер с тремя скромными, но твердыми звездулями, дали все необходимое и ушли, даже не заперев дверь. На уловку я не повелась. Пытаться сбежать равно обеспечить обвинению выигранное дело. Невиновные не бегут. Да и не смыться из этого Гуантанамо, над ангаром магический купол такой силы, что я отсюда чувствую, как он гудит, будто трансформаторная будка. А проверять, что будет, если всей этой силой шарахнет по мне, нет ни малейшего желания. Лучше буду думать. От этого хоть какая-то польза будет. Итак, что мы имеем? Приворот на Власова с моим родовым магическим плетением. Подделать такое весьма затруднительно. Да и не имеет смысла, учитывая, что для экспертизы привлекаются спецы из Совета. Те самые, которые уже не первую тысячу лет чаще всего коптят небо, и способны самую изощренную подделку распознать на раз. А на два дать по лбу тому, кто понадеялся их объехать на кривом драконе. И можно быть уверенным, что мало не покажется. Ведь существа, которые помнят, как кутили на балах с Пушкиным или обсуждали с Петром I продажность русских чиновников, способны придумать весьма изощренное возмездие для тех, кто возомнил себя самым умным. Члены Совета не могли неправильно идентифицировать мое родовое плетение с чужим. Для них это как перепутать кривоватую башню из кубиков, сделанную старательным малышом, с небоскребом стоимостью в миллиарды долларов. Стало быть, моя магическая вязь, и в самом деле, присутствует там, где ее быть не должно, если верить доводам разума. Отсюда следует, что имеются лишь два варианта. Первый: это сделали мои сестры. Бред полнейший, никогда в это не поверю. Мы часто ссоримся, даже деремся порой, как в детстве. Можем дуться друг на друга по целому месяцу, как идиотки, обидевшись на пустом месте. Но сознательно вреда друг другу никогда не нанесем. Они бы ни за какие коврижки так со мной не поступили, ведь знают, какие мне последствия светят, и что я огребу за это. Тогда остается только второй вариант: меня подставили. Да так, что не знаешь, с какого конца подступиться. Отсюда вытекает резонный вопрос: кто и зачем? Даже, если точнее, за что? Потому что зачем – понятно. Лишить магии и все, я никому не опасна и интересна не более, чем мокрица, спешащая по своим мокрячьим делам. Да, это близко к правде. Кивнула сама себе, нутром чуя, что близка. Но кому так помешала? Чем опасна? Эти вопросы, жужжащие в мозгу разъяренными шершнями, оставались без ответов. Я долго шагала по комнате, вспоминая события последних недель. Во-первых, покушение рептилии. Это явно из той же оперы. Оперы про доставучую ведьму, которая кому-то так насолила, что поперек горла встала. Потому и нагрянула ко мне в гости та тварь со своим ядовитым смачным плевком. Появление Марьяна, нечаянно привороженного. Суд. Демоница. Портал. А у меня, однако, насыщенная жизнь в последнее время! Я хмыкнула. И так-то не относилась к тем, кто возлежит на диване, релаксируя и познавая мимо текущий мир как Будда. Всегда бегом, вся в делах, с кипучей энергией, хлещущей через край – поберегись, а то заденет ненароком! Такая уж я. Не нравлюсь, не смотрите. Но все-таки странно как-то, не вяжутся события последнего времени в один узор, ну никак. Хотя, может статься, что я просто чего-то не знаю. Того самого, что остается за кадром моей осведомленности, способного связать воедино все части этой непростой головоломки. Невесело совсем как-то от таких умозаключений. Надо отдохнуть, успокоиться, мне нужны будут силы. А «бурлящий возмущенный разум» в этом вовсе не помощник. Он способен только до нервного срыва довести, а в нем нет ничего хорошего. Я улеглась на постель и уставилась в потолок. Мысли так и шуршали в голове, обсасывая детали, выстраивая теории. Они были похожи на крошечные кусочки огромного пазла, вертящиеся в разуме, пытаясь состыковаться с другими частичками. Какие-то находили друг друга, создавали островки, но ничего путного из этого не выходило. Общая картина оставалась все такой же далекой и непонятной. Я всю ночь проворочалась, заворачиваясь в одеяло, как гусеничка, твердо решившая окуклиться. А что, было бы неплохо – пришли бы за мной следователи маг-отдела, а я бы «выкуклилась» и улетучилась отсюда куда подальше! Нервно хихикая в тон нелепым мыслям, я забылась поверхностным нервным сном лишь под утро, дергая во сне ногами, как куда-то бегущая гончая, то и дело просыпаясь и снова проваливаясь в отравленное серое марево. Проснулась от стука в дверь. Разбитая, злая и утопающая в страхе, пошла вслед за девушкой, которая сказала, что отведет меня на допрос. Комната, куда мы пришли, была вполне жилой на вид. В центре стоял стол, вокруг него топтались офисные стулья, как менеджеры возле кулера наутро после удавшегося корпоратива. Сквозь жалюзи на окнах внутрь понемногу прорывался рассвет. На консолях вдоль стен стояли цветочные горшки. Против воли улыбнулась, увидев пахучую герань – ее запах ни с чем не перепутаешь, вонь как от бальзама «Звездочка», который обожала моя бабушка. Ладно, если что, будет чем запустить в того, кто придет меня допрашивать. Поскучав немного в одиночестве, я увидела вошедшего в «пыточную» Червячка. – Доброе утро, Олег, – усмехнулась понимающе. – Тебя назначили моим Малютой Скуратовым? Ты прямо на все руки от скуки! Или просто в незаменимые заделался? – Не льсти себе, – скривился, сев на один из стульев, и перешел на официальный тон. – Госпожа Чехова, я уполномочен допросить вас касаемо предъявленных вам обвинений. – Ты сам прекрасно знаешь, что я не привораживала Власова, – ответила ему спокойно, размышляя о том, что как-то многовато его в моей жизни в последнее время. Случайность или?.. Подозрительная ведьма стала. Впрочем, на то есть все основания. – Я ничего не знаю, просто делаю свою работу, – он равнодушно пожал плечами и открыл папку, которую положил на стол перед собой. – Итак, начнем. – Нет, не начнем, – перебила его не без удовольствия. – Допрос окончен, Малюта. – Что так? – недобро усмехнулся. – Ты кое-что забыл. – Танец с бубном изобразить? – зло отозвался он. – Адвоката ко мне пустить. – С чего ты… – Не юли! – повысила голос. А то так я Марьяна не знаю! Он точно поставил на уши оба мира. Мой дракон не оставит свою ведьму в беде. И дело тут даже не в том чуде, что пылает между нами, заставляя сладко замирать сердце. Чешуйчатый своих не бросит. Я сделала все, чтобы он получил то, что хотел – привязку к порталу. Так что имею право рассчитывать на ответную любезность. Но уверена, он будет действовать не только из благодарности и благородства. Ведь между нами точно что-то есть! – Катерина, не зли меня! – Червячок тоже взял на два тона выше и громче, сжав кулачки и покраснев, как пионер, перед которым раскрыли журнал «Плэйбой». Нашел, чем взрослую бабу напугать! Да на меня столько орали, фырчали, рычали, слюной брызгая и призывая все кары небесные и рукотворные на мою наглую голову, что иммунитет уже к децибелам выработался – стойкий, как тот же пионер перед рюмкой водки. Едва не фыркнула в ответ и отрезала: – Я знаю, что мой адвокат уже здесь. – Не стоит плевать на правила, Олег. Или тебе дали карт-бланш делать со мной все, что тебе хочется? Пристально вгляделась в его лицо. Ага, есть реакция. Не зря я и в самом деле борзела, вывела таки негодяйчика на эмоцию. И результат мне как-то ну совсем не понравился. Да, все не так просто. Ведьма вляпалась во что-то серьезное. Очень серьезное. – Будет тебе адвокат, Чехова, чтобы не думала о себе так много и не воображала, что вокруг тебя плетут вселенский заговор, – прошипел Червячок и, вскочив, вылетел пулей из «пыточной», заставив вонючку-герань зааплодировать листиками его спектаклю. А через несколько минут раздалось: – Ну, поведай-ка мне, дорогая наша ведьмочка, как ты умудрилась в такое дерьмо вляпаться? – Сан Саныч вкатился в кабинет, как всегда, бешеным шаром для боулинга – намеренный выбить страйк и никак иначе! Розовый пиджак, зеленая рубашка в розовый же горошек, сбитый вбок красный галстук-бабочка. Ух, модник какой, даже в глазах рябит! Я улыбнулась радостно, подумав, что мужчина не зря использует это как оружие. Влетел в зал суда, всех шокировал, отвлек, а пока судья хлопает глазками, переживая моднючий шок от такой яркой стильности под кодовым названием «вырви глаз», можно и пару ходатайств под шумок заявить. Тем более, другая сторона как раз пока что успокоительное в карманах ищет, ей не до возражений и словесных дуэлей. – Не знаю, оно само как-то вляпалось, – прошептала в ответ, почувствовав, как скопившееся напряжение подступает обжигающей влагой к глазам, чтобы вылиться слезами. – Так, а ну-ка, не реветь! – прикрикнул директор и плюхнулся на жалобно заскрипевший стул. – Разберемся! И не такие дела выигрывали, вспомни-ка! – Приведите пример бОльшей попы, – съязвила, хлюпнув носом. – Не лови шефа на слове, – буркнул он. – А касаемо задницы… Навострила ушки. – Чего тут у них за мебель? – директор поерзал. – Одно полупопие умещается ведь! Тут все гномы доходяжные, что ли? На представительных мужчин эти стулья точно не рассчитаны! – Сан Саныч, Уголовным Кодексом вам по лбу, в самом деле! – фыркнула и рассмеялась, запоздало поняв, что он это специально, чтобы успокоить меня. – Не трожь мою лысину, женщина, я ее более целый век в поте лица зарабатывал! – нежно погладил свою любимицу. – Мне ценнее только вот этот резервуар под дорогой коньячок, – похлопал себя по объемному пузцу. – Итак, начнем. А, кстати, твой воздыхатель чешуйчатый передавал все эти ваши телячьи нежности. Ну, ты в курсе. – Неа, о чем это вы? – сделала большие глаза. – Ну, что он с тобой, чтобы держалась, что скучает, все сделает и прочая, – мужчина порозовел, засмущавшись. – Любит он тебя, ведьма, короч. Все, теперь о деле давай. – А поцелуй не передавал? – обнаглела я, прищурившись. – Катерина! – громыхнул наш купидоновский курьер. – Еще чего тебе не надо? Я женатый человек! – Эх, жаль. – Цыц мне тут, развратница! О деле давай, живенько! – Я знаю только об этом нелепом обвинении, – посерьезнела, хотя от переданных слов Марьяна в животе защекотались бабочки. – Это уже весь Петербург знает. По делу что можешь сказать путного? – Так, по делу, – послушно нахмурила лоб. – Особое, скажем так, отношение Власова ко мне заметила с первой встречи. – Где было? – тут же встрял Сан Саныч, вооружившись любимым Монбланом. – На дне рождения Макарчикова, – продиктовала адрес, число и время – дир сам учил меня работать. – Вольфрамыча до того даже не видела, лично знакома с ним не была. Так что если его приворожили на меня до того, как мы впервые пересеклись, будет смешно. – Это козырь, – он согласно кивнул. – Пусть снимут ментал с тебя, получим подтверждение факта, что ты его и не знала до того дня рождения. Пусть попробуют доказать, что ты приворожила того, кого и не видала никогда. Да уж, забавно будет! Поставь следствие в тупик называется. И чем крыть будут, даже любопытно? Разве тем, что коварная ведьма специально так задумала, чтобы использовать этот факт в качестве козыря, доказывающего ее непричастность к привороту. – А кстати, – я коснулась уха и стрельнула глазками – наш условный сигнал о прослушке. – Не, не слушают и не пишут, – Сан Саныч скрутил фигу, – жирное выкуси им, хитросделанным, со мной три менталиста пришли, закрыли полностью все, что в радиусе двух метров от меня. Шишеньки, не подслушать ничего. Так что колись, как есть, все норм. Можешь рассказывать самые страшные тайны, Катерина. Как психоаналитику, гинекологу и налоговику в одном флаконе. – Вы золото! – расплылась в улыбке, повеселев. – Платина я, солнышко, с бруллиантами, зумрудами и рубинами, как говоривала твоя бабушка. Все время забываю, что он с ней шашни крутил. Вздохнула. Жаль, что дир, разменявший вторую сотню лет, не мой дедуля. – Ведьма, расскажи-ка лучше, что там за рептилия была, – велел Сан Саныч и предотвратил мои расспросы, пояснив, – дракон твой поведал, не удивляйся. Давай-ка, в деталях, сочненько, как мы любим. – Есть, товарищ генерал! – отрапортовала я. – Эта тварюшка напала, когда… *** Неделя «предвариловки» прошла быстро. Следствие буксовало всеми лапами – судя по злости Червячка, который тягал меня на допросы в «пыточную» так часто, что однажды я даже пошутила, что скоро он мне предъявит обвинение в том, что ведьма и его под шумок приворожила. Сан Саныч развил бурную деятельность. Подозреваю, что вся наша контора работала только на мое оправдание. И, кажется, мы были к тому близки. Ведь после тщательной проверки моих сестер – которые, естественно, оказались непричастны к тому злосчастному привороту, обвинение начало хромать на обе ноги. А если приплюсовать к этому еще и знатный косяк – мы смогли доказать, что злосчастный Игорь Вольфрамович был приворожен до того, как мы с ним познакомились – то все и вовсе выглядело весьма радужно, щедро давая бодренький повод для оптимизма. Настолько, что я даже позволила себе мечтать о том, как вернусь в объятия Марьяна. Тело горело, ругалось, ныло, требовало снова прильнуть к моему дракону, поцеловать его, подставить шею под его поцелуи, отдаться ему, крича так, чтобы соседи, печально вздохнув, поняли – озабоченная крикливая ведьма вернулась. Я грезила об этом, когда оставалась одна в камере-номере, выключала свет и закрывала глаза. Это давало силы, успокаивало и, конечно, одновременно возбуждало до крайности. Ведьма безумно скучала по своему приворотному дракону. Оставалось только разобраться со вторым приворотным, оборотнем, и тогда… Но все надежды рухнули в тот день, когда меня вывели из ангара и посадили в перевозчик – магически бронированный Мерседес. На вопросы не отвечали, просто вывезли с территории. Решив, что это просто переселение в другую «тюрьму», бузить не стала, притворилась порядочной ведьмочкой. Но когда за окном замелькал лесочек, забеспокоилась всерьез. Перед глазами сама по себе встала непрошеная картинка, где меня долго ведут по сосняку. Потом в мое лицо мрачно глянет нутро свежей могилы и… Но нет, Мерс свернул к вполне милому на вид коттеджу из дерева. Этакий трехэтажный особняк, стилизованный под охотничью хижину. Так, а это уже интересно. Кто-то хочет со мной переговорить без свидетелей? Ведь иначе нас просто не выпустили бы из ангаров. Или хуже, мне предложат поиграть в охоту? Если что, бегать по лесу, унося ноги от преследователей, я не буду! Перекусаю всех и… Сами виноваты будут, если воспылают страстью к Марьяну, вдруг это передается через слюну? Но все оказалось куда прозаичнее и хуже. Потому что сколько бы вариантов развития событий тебе не пришло в голову, всегда найдется тот, о котором ты и не сподобилась подумать. Этот закон жизни вечно раскрывается во всей красе, стоит только упустить его из виду. Сначала меня провели в комнату на третьем этаже, со скошенным потолком, довольно большую и красивую. С огромной двуспальной кроватью, благоустроенными удобствами – имелось даже джакузи, накрытым столиком с легким перекусом и соками, огромной плазмой на стене. А когда я насладилась всем этим великолепием, пощипывая гроздь винограда, в комнату вошел…