Глава 11

 -Ну чего там?

-Ваше благ.. — начал разведчик.

-Я же просил — во время походов зови меня командир, — стараюсь отвечать спокойно и давлю раздражение.

-Значит, того. Вражины частью поселились у местного помещика, наверное, там одни господа. Остальные расположились в деревеньке при поместье. Заняли самые большие дома. Крестьян повыгоняли в амбары и хаты помельче. Часовых мало, службу они несут плохо. Всего их под сотню, может, чутка больше. Будем брать?

Нет, всё-таки тяжело с казачками. Как разведчики они хороши, но их бесшабашность граничит с дуростью. Даже если учесть внезапность, то мы просто физически не сможем двумя десятками атаковать поместье и деревню, расположенную в двух вёрстах от неё. И я уже устал объяснять, что наша главная задача не разгром отряда мятежников, а его полное уничтожение. Какой смысл в победе над превосходящими силами противника, если большая часть разбитого отряда разбежится по окрестным лесам?

-Так чего, командир? — опять начал спрашивать разведчик.

-Остапов, замолкни, — прикрикнул Денисов, сидящий рядом с небольшой печкой и пьющий горячий травяной настой.

Выглядел поручик не очень хорошо. Ещё бы — такая дорога доконает кого угодно, а он простыл ещё в Вильно. Но Варлама никто не заставлял идти вместе с нами. Он решил посмотреть на мою задумку изнутри. В принципе, ничего необычного. Просто мобильная группа, которая вычисляет отряды мятежников и наводит на них идущие следом войска. Нас сопровождали три сотни казаков и батальон «оренбуржцев». Чуть позже, за нами должны были выдвинуться более внушительные силы «финляндцев». Только они отставали примерно на два дня. Поэтому меня самого посещали мысли о ночной атаке на лагеря мятежников. Но я быстро подавил это желание.

Сажусь прямо на пол, где был расстелен овечий полушубок, и принимаю у бойца кружку с настоем. Мы заняли небольшой хутор, состоящий из двух жилых домов. Хозяевам пришлось ужаться, как и той деревеньке, где разместились поляки. Благо, нам достался большой двухкомнатный дом, и наши двадцать человек с трудом, но смогли в нём расположиться. Только народ периодически менялся местами, дабы погреться у печки. Ну и дух от двадцати немытых тел в комнате стоял такой, что я выходил подышать свежим воздухом. Прикрываю глаза и анализирую ситуацию, из-за которой мы оказались в этой литовской дыре недалеко от Куршан.

Зря я считал местных недотёпами. Преимущества телеграфа были давно известны, и он вовсю использовался армией, жандармерией и гражданской администрацией. Единственное, в чём меня послушали, так это взяли станции под полный контроль, и начали отслеживать сомнительную переписку. Также по телеграфу пришла информация, что на границе с Курляндией появился Сераковский, объявивший себя Литовским воеводой. Надо сказать, что при всём моём скептическом отношении к этому персонажу, народ под его знамёна пошёл. А ещё Зыгмунд, взявший себе псевдоним «Доленга», ждал пароход с оружием, который шёл из Англии. Поляки ещё не знали, что корабль задержан в Швеции, впрочем, как и мы. Из полудрёмы меня вывел голос поручика.

-Что? Не понял, — я встрепенулся, пытаясь понять, о чём речь.

-Прибыл передовой дозор нашего полка. Их три сотни, и завтра с утра они могут быть на месте. Передвигаться ночью глупо. А так, можно с ходу атаковать мятежников, — хриплым голосом объяснил Денисов, недавно зашедший в дом.

-Ну и хорошо! План атаки мы обсудили, будем его соблюдать. Сначала перекроем тропинки и обе дороги, а далее приступим. Пока же предлагаю выспаться, — отвечаю поручику, зеваю до треска в ушах и поворачиваюсь набок.

Проснулся я на рассвете, но многие бойцы уже не спали. Чувствую себя так, будто меня вчера побили. Но умывание снегом и разминка творят просто чудеса. Только народ косится на некоего корнета, как на неведомую зверушку. Взбодрившись, привожу себя в порядок, получаю очередную кружку с отваром и смотрю на зашедшего Денисова. Тому, вроде, стало легче, по крайней мере, поручик не такой бледный.

-Сотни прибудут примерно через час. Только что прискакал вестовой, — всё ещё хрипловатым голосом начал рассказывать поручик, — Диспозиция,в принципе, ясна. Часть казаков выдвинется по обводной дороге, и перережет мятежникам путь к отступлению. Вашему отряду определи захватить усадьбу. Станичники помогут с оцеплением, перекрыв тропинки. А далее всё в руках божьих.

Слушаю детали плана, который передал командир казаков, и продолжаю пить напиток. Набивать желудок перед боем — глупое занятие. А захват усадьбы силами группы, я предложил Денисову, когда тот писал депешу своему начальству. Но сейчас — плевать на всё. Понимаю, что постепенно вхожу в своё предбоевое состояние, о котором давно забыл. Да и соскучился, чего греха таить. Это не мандраж или волнение. Скорее всего, моё состояние ближе к боевому безумию, с сохранением ясности рассудка. Или я адреналиновый наркоман? К докторам не ходил, поэтому строю догадки в меру своего невежества. Вот только, нравится мне это дело, что вряд ли характеризует меня как здорового человека.

* * *

-Идиоты, — громко ругаюсь, не сдерживая эмоций, услышав пальбу, раздавшуюся со стороны деревни.

Стоило красться к дому, если казачки начали атаку раньше оговорённого времени? Мы бы лучше попытались напасть молниеносно и попробовали захватить мятежников врасплох. Но, судя по просвистевшей над моей головой пуле, нас заметили и готовы к встрече.

-Чернов, — обращаюсь к главному гранатомётчику, — Готовь свои пукалки. Сначала познакомим наших друзей со световыми, а затем добавим вонючек.

Алексей улыбнулся щербатым ртом и начал рыться в ящике, который таскал вместе с помощником. Тоже, свалился на мою голову, любитель чего-нибудь взорвать. Сначала солдат просто показывал лучшие результаты в бросании гранат. Затем начал приставать ко мне с расспросами. Далее я познакомил его с химиком, у которого тот зависал в свободное от службы время. Изготовить несколько изделий с серой в качестве начинки, была его идея. Я думал, что хватит ослепляющего эффекта. Но Чернов был тем ещё затейником.

Между тем, крики в доме усилились, на втором этаже распахнулось окно, откуда высунулся ствол ружья. Дружный залп моих парней сразу успокоил излишне ретивого инсургента. Пока часть перезаряжала карабины, я приказал приблизиться к строению, выбирая мёртвые зоны. Защитники же создавали больше суеты, чем оказывали сопротивление. Чего не скажешь о деревне, где не смолкала интенсивная перестрелка.

Быстро подбегаю к дому и прижимаюсь спиной к стене. Думаю, что дверь мятежники заблокировали. Они, конечно, разгильдяи, но не идиоты. Даже наблюдателя выставили, только тот не сразу нас заметил.

Мы же к штурму подготовились заранее. Дело касалось не только более грамотного управления людьми и наличием гранат, но и двумя лестницами, сколоченными на скорую руку. Делаю знак помощнику Чернова и тот, положив в мешок несколько взрывоопасных подарков, подбегает ко второй части отряда. Те уже пристроили лестницу к окну. Смотрю, что и у нас всё готово. Сначала в окна полетели камни, чтобы разбить стёкла. А затем, по моей команде, предварительно поджёгшие фитили, солдаты метают в комнаты гранаты. Видать, что-то не сработало, так как я услышал всего один взрыв. Но вопль ослеплённых и оглушённых мятежников успокоил рвущееся наружу раздражение. Вторую гранату отправили быстро вслед за первой, и я уже взбираюсь по лестнице с револьвером в руке.

Какое-то тело корчится на полу, издавая громкие вопли. Наверное, товарищу хорошо досталось от гранаты. Удар ногой в голову, дабы прекратить его мучения. Краем глаза замечаю движение сквозь не до конца рассеявшийся дым, и сразу стреляю, делая шаг в сторону. Очередной крик свидетельствует, что Акелла не промахнулся. Подбегаю к мятежнику и опять использую ногу. Такими темпами сапог не напасёшься, мелькает глупая мысль. Второй товарищ, получивший пулю в плечо, тоже обездвижен.

-Связать и перебинтовать раны, — приказываю нашему унтеру и быстро перемещаюсь в следующую комнату.

Поместье выстроено примерно по шаблону, и я оказываюсь в большой зале. Мне сейчас не до изучения интерьера — не пропустить бы затаившегося преступника. В спину дышат мои люди, но народ дисциплинированный и выполняет установку. Слышу топот слева, прячусь за косяком и беру на прицел противоположную часть зала. Но тревога оказалась ложной. В просторное помещение влетает Денисов, за которым вплотную следуют солдаты второго отряда. Сейчас не до обсуждения ошибок, поговорю с поручиком и парнями позже.

-Варлам, — привлекаю внимание казака, — Перекройте лестницу на второй этаж со своей стороны. И отправляй две тройки на осмотр нижней части дома. Только прикажи не бегать толпой как стадо баранов, а делать всё осторожно.

-Понял, — ответил Денисов, но я уже был у лестницы, ведущей на второй этаж.

Сверху раздался какой-то шум и выстрел. Я даже не понял, куда и зачем стреляли инсургенты. Чернову даже приказывать не надо, он свой манёвр знает.

-Свет, — кричит солдат и бросает гранату на лестничный пролёт.

Вернее, бомба была направлена в стену, чтобы отскочить в сторону невидимого противника. Я закрываю глаза, а на нос натягиваю специальную тряпицу, как и весь отряд. Через пару секунд раздаётся взрыв и новые крики боли.

-Давай вторую, — командую бойцу, но он уже поджёг фитиль.

Гранатомётчик пролетает несколько ступенек, разворачивается и метает подарок на второй этаж. Далее стандартный взрыв, крики и дым, который может стать главной проблемой. Через несколько секунд бегу наверх по ступенькам, хотя видимость практически нулевая. Вижу движение и стреляю в пытающегося подняться врага на ходу. Ещё мгновение, и я на втором этаже. Из комнаты раздаётся несколько выстрелов. Две пули попали в косяк, отколупнув несколько щепок. Другие ушли непонятно куда.

Не дав возможности неприятелю перезарядить ружья, Чернов бросает в дверной проём ещё две гранаты. Теперь надо подождать, так как одна из них со специфической начинкой. Взрыв, затем второй, но без привычных воплей. Вдруг снизу раздалось несколько выстрелов, которые сразу прекратились. Ну, с богом, мысленно говорю сам себе. Меняю револьвер на запасной и, присев на колено, заглядываю в комнату. Дым и смрад мешают охватить картину целиком, но вроде никого нет. Машу рукой Чернову, который через несколько секунд забежал в небольшое помещение и бросил гранату в смежную комнату. Оттуда сразу раздалось несколько выстрелов, крики и топот убегающих людей. Опять взрыв, который снова шибанул по барабанным перепонкам, и новая атака.

В длинной комнате двое пытаются перезарядить ружья, и за ними видны спины убегающих подельников. Товарищи быстро учатся и поняли, что граната безосколочная и просто спрятались за мебелью, закрыв глаза. Опять прыжок и очередной удар ногой, но теперь в пах. Второй мятежник получает револьвером по голове. С другой стороны дома опять раздалось несколько выстрелов — скорее всего, это вторая группа встретила сбежавших мятежников.

-Павлов, — приказываю унтеру, — Прикрой дверь и займи оборону. А то не хватало поймать дружественную пулю. И сам смотри, чтобы никто не пальнул в своих с перепугу.

Бегать сквозь длинный пролёт опасно. Сколько всего обороняющихся, мы не знали. Ребята с той стороны знают план штурма. Их задача — встретить сбежавших, коли они будут, а далее подняться и дать о себе знать. Я же пока решил устроить экспресс-допрос. Подхожу к начавшему двигаться поляку, получившему удар пистолетом, хватаю его за горло и ору.

-Сколько вас?

Из-за пороховых газов и остатков нашей дымовухи не могу нормально рассмотреть вражину. Глаза щиплет, ещё и в ушах звон от взрывов с выстрелами. Вижу только, что пленный начал мотать головой. Сжимаю его сильнее, достаю нож и подношу к его лицу.

-Отвечай, курва? Я тебе сейчас глаз вырежу! Сколько всего было людей в доме? Сераковский с вами? Где он?

-Нас двенадцать, — закричал в ответ мятежник, когда почувствовал холод стали у глаза, — Пана воеводы здесь нет.

Чего-то мне голос говорившего показался до боли знакомым. Как раз дым немного рассеялся и увидел эти голубые глаза, в которых испуг начал сменяться ненавистью.

-Сука! — только и смог я произнести.

-Юзек? Но как? Я слышал, что ты переметнулся к москалям, но не верил! Этого не может быть! А ты — здесь! Иуда! — буквально выплюнул последние слова мой здешний брат Зенон.

* * *

-Таким образом, можно с уверенностью говорить, что отряд, так называемого воеводы «Доленга» полностью разбит. Казаки настигли арьергард мятежников у местечка Кельмы. Сераковский хотел отходить в сторону Ковно, в окрестностях которого действует несколько шаек мятежников. Но оказался зажат в клещи и вынужден был принять бой. В общем, отряд численностью три тысячи человек разбит. Враг, понеся огромные потери в первые минуты боя, побежал. А далее, начал сдаваться в плен. Возможно, части удалось уйти, но это полный разгром! Зыгмунд сбежал среди первых со своим помощником и охраной. Его поймали через день, в двадцати вёрстах от места сражения.

Денисов с довольной улыбкой рассказывал мне последние новости. Я же недавно вернулся из рейда, успел хорошенько отмыться, чистый, сытый и разомлевший слушал его с не меньшим удовольствием.

После достопамятного штурма, где мы взяли верхушку отряда, оставленную прикрывать основную группировку Сераковского, прошло чуть больше недели. Я демонстративно не стал заниматься пленниками и передал всё на усмотрение Денисова. В принципе, акция прошла успешно и никто не сбежал. Только мне от этого не легче, учитывая встречу с Зеноном. Поэтому я сразу нашёл себе дело — мы с группой отправились преследовать один из выскользнувших отрядов мятежников. Оказалось, что их было изначально больше, и разведка не заметила ещё один лагерь, расположенный недалеко от деревни. Вот потому казаки не смогли накрыть всех инсургентов сразу. Часть второго отряда ударила им в тыл, прикрывая отход соратников. Потери мы понесли минимальные, но мне от этого не легче.

А меня, ещё два дня преследования этих чёртовых беглецов, просто вымотали. Начало марта, в Литве, не самое приятное время. В лесу начал таять снег, дороги размыло, к тому же заморосил нудный дождик. Солдаты и ваш покорный слуга вымазались до такой степени, что было не видно цвета наших шинелей. В итоге, когда мятежники были настигнуты, меня беспокоило больше всего, что озверевшие от грязи, сырости и отсутствия нормальной еды бойцы, просто их перебьют. Но обошлось. Мятежники сами умаялись до такой степени, что не могли оказывать сопротивления. Всё-таки регулярные войска, и ополчение — это совершенно разный уровень подготовки.

В итоге мы сопроводили одиннадцать пойманных инсургентов в Шавель, где располагался штаб генерала Ганецкого. Хорошо, что у меня хватило ума заранее послать в город немца с Янкой, чтобы они заняли для отряда какой-нибудь дом. Поэтому моим людям сейчас не приходится ютиться в палатках. Пусть тесновато, зато тепло и есть баня. За возможность нормально вымыться, я был готов отдать любые деньги. Кстати, надо озаботиться шёлковым бельём. Чую, что подцеплю каких-нибудь насекомых, если так пойдёт дальше. Этого мне бы сильно не хотелось. У меня просто нет времени мыться при такой интенсивности движения.

С братом я пока не виделся, так как сначала парился, а потом отсыпался. Затем опять спал, позабыв даже про тренировки. На следующий день после нашего приезда, появился Денисов со свежими новостями. Поручик с удовольствием откушал, чем бог послал. И был немало удивлён предложенному угощению. Для нынешней дыры, которой в будущем станет литовским Шяуляй, наплыв огромного количества солдат был серьёзным испытанием. На дворе начало весны, и особых разносолов не найдёшь. Скотину здесь массово никто не держит. Поэтому, даже высшие чины питались достаточно скромно. Кроме одного запасливого попаданца, который возложил обязанности по обеспечению своей комфортной жизни на пронырливого полешука. Поэтому, у меня на столе, кроме наваристого супа и гречневой каши со шкварками, были сало, пирог с мясом, свежеиспечённый хлеб и соленья.

Поручик, увидев подобную роскошь, судорожно сглотнул и уже не мог оторвать глаз от еды. Отобедали мы достаточно быстро, не касаясь серьёзных тем. Под такую закуску я налил Денисову пару стопок водки, которые он тут же выпил, но от следующей порции отказался. Уже, когда мы пили чай с выпечкой, гость начал делиться новостями.

Если выделить наиболее важные моменты, то новости отличные! Мы победили, мятежники уничтожены или в плену, выжившие командиры сидят под арестом, в том числе Сераковский! Из мелких неприятностей, по словам поручика, можно упомянуть необоснованные потери, проблемы с коммуникацией, из-за которой чуть не упустили достаточно большую шайку, и несколько казней, совершённых инсургентами. В принципе — обычный бардак в армии, которая давно не воевала. Хотя Ганецкий немало времени провёл на Кавказе и давил Венгерское восстание. Но, в основном, я слышал о генерале положительные отклики. Иван Степанович заботился о личном составе, не позволял офицерам творить разную дичь, и вообще был достаточно адекватен для современного высшего чина. Только поручик хотел сказать, что-то ещё, но явно испытывал смущение. Что вообще странно для казака и гвардейца.

-Варлам, вы хотите что-то мне сказать? — помогаю поручику принять решение.

-Да, — выдохнул с облегчением собеседник, — В горячке сражения может произойти всякое. Я, конечно, ещё особо не воевал, но слышал рассказы старших товарищей. Так вот, ваше поведение с пленными не красит офицера и дворянина. Хочу верить, что это был единичный случай, вызванный вашей нервической реакцией на первый в жизни бой.

Мне чудом удалось сдержать нервный смешок. А проступившую на лице краску, Денисов явно принял за чувство стыда. Хороший он человек и служака отменный, но чистоплюй. Вернее, заложник базового офицерского кодекса, который будет постепенно исчезать с изменением масштабов военных действий и общей культуры общества. Нет, гвардейцы или гусары чудят так, что некоторые их проделки можно принять за признаки слабоумия или глубокого морального падения. Сразу вспоминаются воспоминания одного офицера, прочитанные в своём времени, которые произвели на меня неоднозначное впечатление.

«Все раздевались тогда донага и выбегали на улицу... Там садились они на задние ноги (передние заменялись руками), поднимали к небу свои пьяные головы и начинали громко выть. Старик буфетчик знал уже, что нужно делать. Он выносил на крыльцо большую лохань, наливал её водкой или шампанским, и вся стая устремлялась на четвереньках к тазу, лакала языком вино, визжала и кусалась».

Но, по местной поведенческой шкале — подобное считается чудачеством и особо не осуждается. Подобных историй наслушался в своё время и Юзек, будучи курсантом. А вот джентльменство на войне приветствуется, и ещё не изжиты разные рыцарские глупости. Ну, если смотреть на это с точки зрения моего времени. Только Денисову я ничего говорить не стал. Мы посидели ещё минут десять, обсудили кое-какие рабочие моменты, и гость начал собираться.

Я некоторое время анализировал произошедшее и думал, как лучше выкрутиться из щекотливой ситуации. Реакция казака меня изрядно удивила. Представители других родов войск среагировали бы резче. Мне слушать всё это забавно, но на будущее решаю, что нужно озаботиться тем, чтобы в следующий раз рядом было поменьше свидетелей.

Дело было в том, что после захвата особняка, я решил расколоть мятежников на предмет информации об основном отряде. Так как Зенон больше ничего бы не сказал, пытай его как угодно. Пришлось оказать небольшое воздействие на его подельника. Испуганный пан, явно гражданской наружности, был впечатлён моими действиями. Поэтому я отвёл его в сторонку и пригрозил отрезать ухо, если он не захочет добровольно помогать русской армии. Ну и вытащил нож для большей убедительности. Ясновельможный товарищ запел как соловей, чем сильно облегчил нашу задачу. Но кто-то из солдат донёс эту историю до Денисова. Надо будет потом выявить болтуна и выгнать из группы. Большая часть людей вроде вменяемая, и может принести немало пользы.

* * *

-Вы даже не представляете, что творится, — эмоционально воскликнул Мосолов, — Город гудит, но при этом достаточно напуган. Ещё и Ганецкий разбил крупный отряд мятежников, пленив их лидера.

В Вильно мы въехали после обеда. Порадовало, что, наконец, введено полноценное военное положение со всеми вытекающими последствиями. Даже в небольшом Паневеже заработали блокпосты, городок патрулировался солдатами и действовал комендантский час. То же самое происходило в столице Края. Хотя присутствие большого числа военных не ощущалось, так как основная их часть размещалась в пригороде и казармах. Но по улицам ходили патрули, заметно уменьшилось количество праздной публики, и ощущалась некая нервозность. Но лично меня ситуация радовала.

Во дворце генерал-губернатора царила рабочая атмосфера — прибывали и убывали возки с посетителями, по анфиладам ходили жутко занятые чиновники с писарями. В общем, жизнь била через край. Чудом удалось застать Красникова, который собирался уезжать. Пал Палыч объяснил, что сейчас не до меня и приказал мне отдыхать. Мол, завтра, часам к двенадцати, будет совещание и Муравьёв выслушает мой доклад. Я только передал записку Мосолову, что жду его вечером на ужин, и уехал домой.

Александр прибыл после семи, когда я успел искупаться и немного поспать. По приезде я сразу пригласил гостя к столу. Секретарь с таким остервенением накинулся на еду, будто голодал несколько дней. Так как расспрашивать его сейчас бесполезно, то я тоже отдал должное искусству нашего повара. Насытившись, Мосолов откинулся на спинку стула и улыбнулся.

-Я всё никак не могу последовать вашему совету и начать нормально питаться — произнёс он, смущаясь, — Спасибо за заботу. Даже подумать не мог, что так проголодался.

А далее со мной поделились последней информацией. Пока мы месили жмудинскую грязь, произошло немало событий. Самое главное — началось восстание во всех губерниях Края. Звучит это излишне громко. Правильнее сказать, что активизировались разрозненные отряды, которые приступили к боевым действиям. Особого результата мятежники не добились, так как их ждали. Если перечислять главные факты, то ситуация следующая.

В Виленской губернии, кроме Сераковского, большую шайку сколотил ксёндз Мацкевич. Но часть финляндцев выдвинулась к Восконишкам заранее — и уничтожила банду. К сожалению, не удалось избежать жертв среди мирных граждан. Отмороженый поп занялся самым настоящим геноцидом православного населения и заподозренных в лояльности к русским граждан.

Неспокойно на западе Гродненской губернии. Но из-за размытых дорог и болотистой местности, армия испытывает трудности в ликвидации очагов восстания. Более того, многочисленный отряд инсургентов захватил городок Пружаны. Полыхает Слонимский уезд.

В Динабургском уезде мятежники захватили военный обоз с оружием. В самом Витебске был накрыт целый центр подготовки массового выступления. Количество задержанных исчисляется десятками.

Есть опасение, что под ударом может оказаться Пинск. Вообще, в Минской губернии пока спокойно, за исключением Игуменского уезда. Но новые выступления ожидаются в ближайшее время. Такая же ситуация в Могилёве, где пока не было активных боёв.

Больше всего шума наделала ситуация в деревеньке Богушевичи того самого беспокойного Игуменского уезда. Там группа мятежников устроила расправу, обозвав её народным судом, и повесила православного священника Даниила Конопасевича. Самое мерзкое, что епископ Красинский даже не думал осуждать убийц, а в костёлах Края продолжалась агитация. Убийство же православного коллеги многие ксендзы радостно приветствовали, чего и не думали скрывать. Они не стеснялись говорить об этом даже на проповедях в костёлах Вильно.

Ответ Муравьёва был молниеносным. За головы всех участников расправы назначены вознаграждения. Основной отряд уже разбит, но большей части главарей удалось уйти. Думаю только, это ненадолго. Моментально был арестован Красинский с несколькими помощниками. Далее, в Вильно этапируют ксендзов — Адама Фальковского, Раймунда Земацкого и Станислава Ишора. Эта троица открыто читала манифест о восстании и агитировала людей вступать в отряды мятежников.

Такая же участь постигла гражданских агитаторов. Были задержаны все руководители Виленского благотворительного общества, а также не успевшие сбежать лидеры литовского комитета. Подозреваю, что генерал-губернатор церемониться не собирается, и скоро все станут свидетелями справедливого суда.

Мосолов рассказывал дальше. Перечислял названия местечек и деревень, где собираются шайки мятежников. Пытался доказать мне, что только распутица мешает нашей армии ликвидировать все очаги сопротивления. Я, в принципе, не спорил, просто молчал и кивал.

Меня беспокоило отсутствие новостей от моих братьев Яна и Винцента. Они точно не стали бы отсиживаться в сторонке. Значит, скоро оба о себе заявят. А больше всего я был поражён тем, что убийство Конопасевича организовал отряд под командованием Болеслава Свенторжецкого. Брата моей Агнешки. И я ни минуты не сомневался, кого пошлют отлавливать убийц священника.