Глава 12

-Я действительно не понимаю, зачем делить преступников на категории? Гражданский это человек, военный или священнослужитель — не важно. То же самое касается пола мятежников. Если некая дама причастна к агитации, сбору средств, передаче информации бунтовщикам, укрывательстве оных или состоит в тайной ячейке — то она не заслуживает снисхождения! Соблюдение законов и наказание за преступления должны касаться всех подданных империи без деления их на сословия и пол. Главным критерием оценки может служить исключительно тяжесть совершённых противоправных деяний.

Неплохую я выдал тираду. Мосолов аж заслушался, хотя до конца не понял, что речь идёт о предложении казнить женщин наравне с мужчинами. Муравьёв, в отличие от своего секретаря, хмурился, по лицу Красникова было невозможно что-то прочитать.

Наше небольшое совещание, ставшее уже традицией, проходило через три дня после моего возвращения. Для этого имелась специальная комната, вернее, библиотека. Кроме майора, остальные присутствующие были большими любителями почитать. И вообще, обстановка в окружении книг более душевная, что ли. А вот события, происходящие в Крае, весьма далеки от умиротворения. Не сказать, что ситуация накалилась и стала опасной — всё под контролем властей. Только тревожные новости из разных мест поступали каждый день. Неопытному человеку могло показаться, что подвластные Муравьёву губернии впадают в хаос. Но всё не так. Мы ждали, когда себя проявят и остальные мятежники. Думаю, небольшая задержка в более массовых выступлениях связана с распутицей. Как только дороги более-менее высохнут и станут проходимы, события полетят вскачь.

Моё предложение карать мятежников, не обращая внимания на пол, было вызвано арестом помещицы Теодоры Маньчунской. Именно она была связной и основным организатором пополнения банды братьев Нарбуттов. Одна из групп мятежников, наведённая активной дамочкой, атаковала Гродненский вокзал, с целью захвата паровоза. Также Теодора помогала врагам просочиться в город и обеспечила их продуктами. В итоге, нападавшие были разгромлены, но и наши войска понесли некоторые потери. Связную задержали, как и главу шайки — бывшего капитана русской армии Кульчицкого. Обоих сейчас везут на суд в Вильно. Какое здесь может быть снисхождение? В результате действий Маньчунской, погибли люди. Это без учёта людей, ставших жертвами Нарбуттов, которые решили особо не церемониться с неугодными православными крестьянами и колеблющимися помещиками.

Интересная история сейчас происходит с Матильдой Бучинской. Кроме большого количества агитационной литературы, бумаг, указывающих на закупку продовольствия и оружия, с последующей отправкой его по разным городам Края, найденных в доме мятежницы, была осмотрена усадьба в Добровлянах. Кроме склада оружия, там были обнаружены несколько скрывающихся от властей беглецов. Вместе с рядовыми членами литовского комитета, был задержан мой старый знакомый, Дудин-Марцинкевич. Это я так, шучу, просто вспомнил разговор с братом в Минске. Будущий светоч белорусской поэзии, а на самом деле весьма посредственный литератор, как крыса прятался в поместье Матильды на протяжении нескольких месяцев. Есть у меня мнение, что теперь классиком братского народа станет совершенно иной человек. Надеюсь, что более талантливый, и не откровенный плагиатор.

Мне не совсем понятно, для чего этнический поляк Марцинкевич добавил к своей фамилии придомок Дунин. Может, по молодости мечтал о том, чтобы стать известным в России? Или хотел придать звучности своей фамилии, так как происходил из весьма сомнительного шляхетского рода. Процентов десять поляков считают себя шляхтой, при этом многие не имеют на это никакого основания. В СЗК эти цифры могут быть и больше. Марцинкевичи являются одним из таких семейств, не имеющих подтверждающих документов. Но сейчас речь не о литературе и происхождении шляхты, а о преступлениях конкретной высокородной особы.

-Корнет, мне понятна ваша горячность, но это перебор, — произнёс Михаил Николаевич после небольшой паузы, — Дело даже не в реакции Санкт-Петербурга, где многие ждут моей промашки. Казнь женщин вызовет возмущение всех слоёв общества Края, в том числе среди доселе нейтральных и сомневающихся.

-Хорошо, — сдаю назад, — Но наказание должно быть максимально жестоким. Агитация, закупка оружия, сбор пожертвований и укрывательство мятежников — серьёзные преступления. Я веду это к тому, что все знатные дамы наверняка думают, что их спасёт происхождение или высокий статус. Если мне не изменят память, то женская каторга в России существует ещё со времён Екатерины Великой. Так вот, пусть преступницы ответят за свои деяния и отправятся в Сибирь. Это после конфискации всего имущества, разумеется. А то наши героини надеются на ссылку куда-нибудь в Тамбов или Саратов, чтобы вернуться домой через пару лет, сохранив часть имущества и денег. Подобный подход не приведёт ни к чему хорошему. Мятежники и далее будут использовать женщин, и прикрываться ими. Хотя надо признать, что добровольных помощниц тоже хватает. Но если самые знатные дамы, замешанные в мятеже, получат большие сроки, то это заставит других задуматься. Только Маньчунскую я бы повесил. На её руках кровь наших солдат и казнённых православных крестьян. Подобное прощать нельзя.

Неожиданно к разговору подключился Мосолов. Он, наконец, осознал услышанное, и посмотрел на меня уже с некоей долей недоверия. Будто я открылся для него совершенно с другой стороны.

-Я полностью поддерживаю Его Превосходительство, — произнёс Александр срывающимся голосом, — Казни женщин абсолютно неприемлемы.

Красников при этом промолчал и ничем не выдал своих чувств. Как же меня бесит это чистоплюйство. Это было в моём времени, здесь примерно так же.

Может мне кто-нибудь объяснить, чем преступления, совершенные женщиной, отличаются от мужских? То же самое касается подростков. Особенно смешно слушать, когда в своё оправдание эти изуверы приводят хорошую характеристику и состояние здоровья. То есть убивать, в том числе детей, насиловать, калечить и быть активными участниками всевозможной дикости — состояние здоровья не мешает? И ещё эта идиотская «характеристика», которая досталась России моего времени по наследству от СССР. Как хорошее поведение маньяка на работе, может влиять на снисхождение при объявлении приговора? Оно вернёт замученных и искалеченных людей? У тяжких преступлений нет, и не может быть никаких смягчающих факторов.

Я прекрасно помню историю, как российские власти XIX века выпустили ситуацию из-под контроля. Вместо того чтобы максимально жестоко задавить любой намёк на вооружённую борьбу, мы получили оправдание Засулич. А далее — массовые убийства чиновников и полицейских, которые в начале XX века приняли просто чудовищные масштабы. Но ведь ларчик открывается просто. И Михаил Николаевич показал путь, по которому побоялись идти. Ещё и оболгали его деяния, при полном попустительстве тех же царей. Народ ставил ему памятники, а всякая либеральная шушера и прочие социалисты клеили лживые ярлыки. Про товарищей большевиков лучше не вспоминать. Для меня дико видеть улицы российских городов, названные в честь преступников, ненавидевших Россию и убивавших наших людей, вне зависимости от их национальной принадлежности. При этом действительно знаковые фигуры, ковавшие величие империи, сознательно оболганы и преданы забвению.

Так, надо немного успокоиться. Не ссылаться же в обоснование своих слов на послезнание. Как-то не хочется, чтобы меня считали ещё и сумасшедшим. На меня и так посматривают с подозрением и удивлением.

-Иосиф, мне понятны ваши аргументы. Также, я частично разделяю мнение Александра. Давайте не будем спешить и оставим решение до суда, — произнёс Муравьёв, — Я читал переданную вами записку о пресечении агитационной деятельности мятежников и их пособников. Вы считаете прекращение издания «Виленского вестника» на польском языке недостаточным?

-Почему же? Вполне разумное действо, к тому же русская версия газеты будет печататься и далее. Меня больше заботит лицемерная политика наших соседей и отсутствие реакции российского МИДа.

-Поясните.

-Польские газеты, прокламации и агитационные листовки, вполне себе легально печатаются в Восточной Пруссии. Они открыто призывают народ к восстанию, обещая разного рода привилегии крестьянству. И провокаторы не стесняются придумывать разные небылицы и поливать грязью русскую власть. Но здесь, на нашей стороне, сыграла абсолютная безграмотность мужика. В деревнях газет не читают. В крайнем случае, крестьяне используют их вместо лопуха, — Муравьёв с Красниковым начали смеяться над незамысловатой шуткой, Мосолов же покраснел.

Вообще секретарь, вернее, уже глава канцелярии, не перестаёт меня удивлять. Прямо белоручка какая-то, а не бывший офицер. Ничего, будем работать над его воспитанием. Когда собеседники успокоились, я продолжил свою речь.

-Только это не отменяет факта потворства инсургентам со стороны прусских властей. Более того, две шайки, которые бежали от наших войск, спокойно перешли границу. При этом прусские пограничники не разрешили казакам преследовать мятежников на их территории, нарушая все договорённости. Насколько я понял, мы не получили ответ на запрос о выдаче преступников от соседей. Не удивлюсь, если в Царстве Польском ситуация ещё хуже, — на самом деле я это знал точно, — Возникает резонный вопрос — зачем подписывалась «Конвенция Альвенслебена», если она не выполняется? Я ещё могу понять логику откровенных врагов России вроде австрияков. Те будут только рады переправить на нашу сторону больше вооружённых людей, дабы у них самих стало спокойнее. Но не удивлюсь, если Вена уже через некоторое время изменит своё решение. Уж очень хрупкое равновесие сложилось в этой стране. Ещё сейчас там идёт откровенная реакция, и власти отказываются от преференций, которые дали некоторым народам после революции. Если полыхнёт Краков, то брожения могут начаться и в других провинциях. А помогать этим предателям более никто не будет.

-Вы опять излишне категоричны, Иосиф. Ещё и затрагиваете вопросы высокой политики, которые находятся вне вашей компетенции, — отчитал меня Михаил Николаевич, — Что касается поведения Пруссии, то я на вашей стороне. Что вы предлагаете? Ведь у вас есть какой-то план?

-Ничего нового. Основным центром сосредоточения польских бунтовщиков является Губминнен и, в меньшей степени, Алленштайн. До первого города от границы около пятидесяти вёрст, а до второго — чуть более ста. Местность там лесная и, несмотря на достаточно плотную населённость, можно незаметно подобраться к нужным городкам.

-Вы хотите напасть на провинциальные центры дружественного нам государства? Но ведь они расположены вдали от границы, что невозможно объяснить преследованием мятежников, — после моих слов трещину дала даже невозмутимость майора, — Это равносильно пограничному конфликту, с весьма печальными последствиями.

-Есть два варианта, — смутить меня подобными речами невозможно, — Мы действительно начинаем преследовать какую-нибудь шайку. В тех краях, кроме мятежников, хватает контрабандистов из жмуди, и прочей сволочи. Устроим погоню, а потом предъявим пруссакам тела якобы напавших на наши войска. Мол, другим удалось сбежать, их мы и преследовали. Под это дело можно уничтожить типографии, заодно захватить основных фигурантов и переправить их через границу.

-Иосиф, мне уже страшно подумать, про второй вариант, — улыбнулся Муравьёв.

-Обыкновенная диверсионная группа, если использовать французское название. Сначала через агентов получаем информацию о мятежниках, которая должна быть у жандармов. Ещё не помешают данные о расположении прусских пограничников. Далее, готовим два отряда, которые можно законспирировать под купцов или обычных путешественников, решивших объехать неспокойные губернии. Потом, действуем так же — уничтожаем имущество и мятежников, захватываем в плен важных персон. Проблема только в отходе второй группы. Там лучше прорываться на юг — к границе с Виленским Краем. До Губминнена и обратно можно прогуляться без особых проблем. Главное, чтобы не вмешались местные полицейские. Если будут жертвы среди пруссаков, тогда скандала не избежать.

-Значит, диверсия? — переспросил Михаил Николаевич и снова улыбнулся, — Интересно, есть ли у вас менее радикальный способ разрешения сложившейся ситуации.

-Конечно, — отвечаю без раздумья, — Нота протеста в Берлин с требованием немедленно начать выполнять взятые на себя обязательства в пограничье. А также немедленный арест и выдача всех мятежников. Но князь Горчаков на это не пойдёт, ибо пылает непонятной для меня любовью к Пруссии. Точно так его предшественник молился на Австрию. Думаю, не надо рассказывать, чем всё это закончилось, и кто предал нас в Крымскую?

Муравьёв уже не улыбался, а просто тяжело вздохнул. Вроде он уже привык к моим специфическим заявлениям, но видно, не совсем.

-Я не буду вам опять объяснять о недопустимости некоторых речей. Хорошо, что здесь нет лишних ушей. Поэтому спишем всё на юный возраст. Ещё мне непонятно, откуда у вас такие оригинальные мысли, но бог с ним. Но раз мы затронули подобную тему, то позвольте спросить. Чего вас смущает в русско-прусских отношениях, за исключением невыполнения Конвенции? России нужны союзники, что показала последняя война. Пруссия, лично мне, тоже видится наиболее благоприятным вариантом. Не с Францией же нам дружить, и тем более Австрией? И вообще, что вы думаете о нынешнем союзе двух сильнейших немецких держав.

Вижу, что Мосолов и Красников буквально затаили дыхание. Вопросы внешней и высокой политики мы обсуждаем редко, просто времени нет. А ситуация действительно сложная. В русском обществе многие недовольны заигрыванием и сближением с пруссаками.

-На одном туманном острове говорят, что у их страны нет вечных друзей и вечных врагов, а есть вечные интересы. Почему русская внешняя политика не следует подобной стратегии — для меня загадка. Если возвращаться к нашим баранам, сиречь Пруссии с Австрией, — собеседники ответили на подобное сравнение дружным смехом, — То даже слепой видит, что пруссаки замахнулись на доминирование в немецких землях. В ближайшее время, при помощи австрийских и других немецких союзников, они принудят Данию вернуть Шлезвиг и Голшьтейн. Только наивные товарищи из Вены не понимают одного. Они необходимы Берлину исключительно для предотвращения давления со стороны других сильных держав. России это даром не нужно. Англия если и попытается воевать, то руками Франции. А у последней, после вмешательства в мексиканские дела[10], своих проблем хватает. Тем более, что там англичане предали французов, эвакуировав свои войска до начала активных боевых действий. Париж несёт потери, которые увеличиваются с каждым годом. Это не считая огромных расходов на содержание целой армии в Новом Свете.

Делаю глоток воды, так как горло давно пересохло. Удивительно, но все собеседники очень внимательно слушают мои дилетантские рассуждения. Значит, будем продолжать.

-Обезопасив себя со всех сторон и, отторгнув от Дании две провинции в совместное с австрияками пользование, Пруссия пойдёт дальше. Аппетит приходит во время еды. Значит, следующей жертвой Бисмарка станет наш старый знакомый, Франц Иосиф I, предавший Россию при первой возможности. После победы над Веной, объединить оставшиеся германские земли в единое государство — вопрос нескольких лет. Там даже война не потребуется — договорятся. Уверен, что с небольшими землями уже всё решено. А Бавария, Ганновер и Вюртемберг в одиночку не выстоят против пруссаков. Их вхождение в единое государство предопределено. Потом нас ждут ещё более весёлые события — франко-прусская война. Французы точно не захотят терпеть под носом единую и усиливающуюся с каждым годом Германию. Но мексиканские дела не дадут возможности Наполеону вовремя среагировать на ситуацию.

-Так в чём же ошибка русской дипломатии? — Красников впервые подключился к беседе, — Австрия — наш непримиримый враг, как вы сами выразились. Наполеон III нас ненавидит, и не стоит забывать недавнюю войну, проигранную Россией. Наше общество, резко отрицательно встретит даже намёк на сближение с Парижем. Пруссия выглядит нашим естественным союзником.

-Так, да не так. Вспомните про слова лорда Пальмерстона — не может у страны быть вечных союзников. Кто-то в этом дуэте должен занять подчинённое положение, что неприемлемо для России. Поэтому в будущем конфликте мы просто обязаны поддержать Австрию, к чему надо начинать готовиться уже сейчас. Тем более, что есть хороший повод — фактическое нарушение Пруссией подписанной пару месяцев назад Конвенции.

-Вы меня совсем запутали, Иосиф. Недавно вы заявляли, что именно Австрия является нашим главным врагом, — Муравьёв уже не скрывал своего удивления, — А теперь мы должны её поддерживать. Я совсем запутался.

-Правильно. Вена предаст нас опять, когда посчитает нужным. Но создание единого германского государства во главе с Пруссией гораздо опаснее. Поэтому надо сделать всё возможное, чтобы Австрия не проиграла войну. Если она победит, то будет ещё лучше. В отличие от Вены, Берлин построит монолитную и агрессивную империю. Под руководством Австрии, будущий немецкий союз превратится в аморфное образование, которое будут разрывать многочисленные внутренние противоречия. Плюс, это вечная война или противостояние с Пруссией. Заодно неизбежен перманентный конфликт с Францией. У России, в случае подобного исхода, появится время для передышки и решения внутренних проблем. Остаётся Англия, где считают, что нашей стране лучше постоянно воевать. Но ситуация в Европе может так запутаться, что это потребует самого пристального внимания Лондона. Нас в кои веки могут оставить в покое. Есть ещё Италия и Порта, но их фактор пока незначительный. Хотя, в свете популярности идей панславянизма и заботе России о балканских народах, столкновение с турками неизбежно.

-Ладно, пофантазировали, и хватит, — прекратил полёт моей мысли генерал-губернатор, — У меня ещё много дел, и у вас тоже. Корнет, вы только не до конца ответили по нынешней ситуации. Если не сжигать путём лихого наскока мирные прусские города, то какой вы видите выход?

-Вам надо напрямую писать Его Величеству и максимально сгустить краски. Потворство мятежникам со стороны нашего союзника — абсолютно неприемлемая ситуация. Если вмешается сам император, то Берлин дрогнет и сразу сменит стратегию. Слишком много в прусской политике сейчас зависит от расположения России. Нам только это и нужно. В этом случае, мы задавим мятеж в ближайшие два месяца. Лишь бы дороги высохли, чтобы появилась возможность быстро перебрасывать крупные силы и отрезать шайкам пути отхода.

-То есть вы просите пойти меня на подлог? Мне кажется, что это чересчур! Про возможную конфронтацию с князем Горчаковым я уже молчу.

Не дав Муравьёву вспылить, пытаюсь иначе сформулировать свои мысли. Всё-таки мой откровенный подход и выражения, излишне резки для восприятия в этом времени. Мне просто повезло с начальником и его окружением. Они привыкли к подобным эскападам, хотя периодически нервно реагируют на некоторые мои умозаключения.

-Надо просто донести до Его Величества больше информации. В том числе, про опасность сохранения очагов сопротивления на территории Пруссии. Какой смысл в нашей борьбе и жертвах, если через границу будет идти постоянная поддержка идей сепаратизма? Бунт нужно давить прямо сейчас, используя все возможности. Пусть остатки мятежников сидят в Парижах с Лондонами и гавкают оттуда. Главное — калёным железом выжечь крамолу в Крае, и уничтожить рассадники агитации у наших границ. Просто надо объяснить императору, что полумерами здесь не обойтись.

* * *

Муравьёв проводил взглядом своих молодых помощников только что покинувших библиотеку, и некоторое время молчал. Затем что-то решив для себя, обратился к Красникову.

-Что скажешь Павел? Речь о нашем юном и весьма необычном друге. Не кажется ли тебе, что его странности переходят все допустимые границы?

-Я давно перестал обращать внимание на своеобразную манеру корнета рассуждать и делать выводы. Вы сами просили присмотреться к нему и понять, что он за человек, — усмехнулся майор, — Можно с уверенностью сказать, что Иосиф не враг и не провокатор. Если рассматривать все действия Козелл-Поклевского, то я бы хотел видеть подобное рвение и задор у всех офицеров округа. Чего стоит только идея с этим мобильным отрядом. До этого корнет передал нам ценную информацию и помог раскрыть несколько опасных кружков и ячеек. К мятежникам он беспощаден, даже излишне жесток. При штурме особняка, и преследовании шайки, Иосиф проявил личную храбрость, что отметили офицеры и нижние чины. Думаю, это заслуживает всяческого поощрения и даже награды.

-Указ о присвоении корнету следующего звания и Анны IV степени уже готов. Здесь спорить глупо — заслужил. И не только лихостью, но и умением думать, — произнёс Муравьёв, — Но смущают меня его рассуждения. Будто разговариваешь с более зрелым и опытным человеком, если не сказать больше. В разного рода мистику я не верю, поэтому стараюсь воспринимать Иосифа просто как необычного юношу.

-Мне кажется, что лучше оставить всё как есть. Человек явно на своём месте и приносит пользу державе. Проверку корнет прошёл, и ждать от него предательства не придётся. Так лучше использовать все его сильные качества и лишний раз не трогать. А из его рассуждений надо извлекать пользу. На моей памяти, он ещё ни разу не ошибся.

-Я подумаю, — тихо ответил генерал-губернатор.