Глава 13

«Когда до меня первый раз дошли слухи о вашем предательстве, то я просто рассмеялась в ответ на клевету. Но затем пришло письмо от моей тётушки из Вильно, которое стало настоящим ударом. Я до сих пор не могу поверить в то, что вы заняли сторону сатрапов и угнетателей нашего народа».

Чтобы совсем не загрустить, решаю ещё раз проверить свои револьверы и начинаю их разбирать, дабы почистить. Местный климат, особенно в это время года, не самая лучшая среда для металлических частей оружия. Я даже не вставлял патроны в барабан, так как бумага подвержена влаге. Унитарный патрон с латунной гильзой ещё не появился, насколько мне известно. Поэтому приходится беречь боеприпасы, невзирая на опасность оказаться без огнестрела в самый нужный момент.

Дочистив первый револьвер, достаю из кобуры второй. Но никак не могу сосредоточиться, так как думаю исключительно о недавно полученном письме. Надо же такому случиться, что Фредди, который задержался в Вильно, привёз корреспонденцию именно к такому моменту. Кроме пакета от Муравьёва и каракуль моего еврейского компаньона, мне передали конверт, который ещё хранил запах духов одной молодой особы.

«Мне было так плохо, как никогда в жизни. Хорошо, что родственники вовремя разобрались в ситуации и поддержали меня. И я с ними полностью согласна. Иуда не может быть причиной моих переживаний. Только мне от этого не легче».

Навожу красоту на второй образец французского оружейного гения и решаю заняться зарядкой. Достаю из водонепроницаемого чехла патроны и начинаю вставлять их в барабан. В голове же продолжает звучать голос Агнешки.

«Вся Польша в едином порыве встала на борьбу с русской тиранией. В Варшаве нет ни одного человека, кто не поддерживает борцов за свободу. И вдруг они узнают, что мой избранник — предатель! Как мне смотреть в глаза родственников и друзей? Ведь в этот момент их мужья и братья бьются с царскими войсками, не жалея своих жизней».

Под удивлёнными взглядами солдат, пытаюсь по-ковбойски крутануть револьвер. Но у меня ничего не получается. Может, руки кривые или пистолет излишне тяжёлый.

«Юзек, я не знаю, как мне дальше жить! Как ты мог? Почему? Зачем? Я не хочу верить в происходящее».

Когда я прочитал письмо в первый раз, мне показалось, что на желтоватой бумаге видны слёзы Агнешки. В том момент моё сердце предательски сжалось. Меня охватило спонтанное желание бросить всё и рвануть в Варшаву.

Конечно, всё это полный бред и отголоски личности прежнего Юзефа. Только легче почему-то не становилось. Я пытался занять себя работой, хотя это помогало не всегда. Зато под Вильно появилась полноценная полоса препятствий и площадка со спортивными снарядами, где тренировалось всё больше солдат. Её я преодолевал с упорством фанатика, пока не валился с ног от усталости. Главное — не думать об Агнешке. Зато члены мобильной группы прониклись моим упорством и старались не отставать.

Показателен был разговор с Лосевым. Не знаю, что за фрукт этот подполковник, но он не перестаёт меня удивлять.

-Мы с сослуживцами обдумали ваши слова о необходимости штурмовых отрядов, в связи с радикализацией некоторых антигосударственных группировок. Все сошлись во мнении, что вы абсолютно правы.

-Вы хотите прислать своих людей на обучение? Но у меня просто нет времени, чтобы помогать жандармам, — я немного растерялся от заявлений подполковника.

-В этом нет никакой необходимости. Вы обучаете солдат, которых сами выбрали. Значит, это достойные воины, судя по восхищённым отзывам нашего общего друга поручика Денисова. После подавления восстания необходимость в подобном отряде исчезнет. Только глупо терять подобных людей, которые вернутся в пехотную часть. Думаю, мало кто из них откажется перейти в ОКЖ.

Какой продуманный дядечка. Я-то не против. Если у жандармов появится нормальный штурмовой отряд, то это сохранит множество жизней. Только обычные нижние чины — не самое главное. Нужна система и грамотная школа, которой просто неоткуда взяться. Не удивлюсь, если Лосев замахнулся и на мою персону. Но меня пока не тянет в опричники, хоть ты тресни. Наверное, это отголоски моей бурной молодости, когда ментов и прочих правоохранителей, мягко говоря, не уважали. Только жандарм смог удивить меня ещё раз.

-Я прошу принять в ваш отряд двух унтеров, которые недавно прибыли из столицы. Оба были переведены из армии, где показали себя с самой лучшей стороны. Думаю, они быстро поймут, что от них требуется. Более того, скоро должны прибыть два молодых офицера, на которых возложена обязанность стать вашими учениками. Все действия согласованы с Его Превосходительством.

Сначала я немного полыхнул негативными эмоциями, но потом успокоился. Всё это идёт на пользу моей стране. Значит, моя святая обязанность — помогать инициативному офицеру. Лосев даже поднялся в моих глазах. Просто нужно находиться в этом времени, чтобы понимать отличия с другими эпохами. Дело даже не в спеси или нежелании воспринимать новации. Они абсолютно другие. Человеческая цивилизация ещё не пережила все чудеса, на которые был богат XX век. Поэтому, инициативный офицер в больших чинах — находка, с которой надо дружить. Они просто не понимают, какие опасности и потрясения ждут империю уже через несколько лет.

С другой стороны, отряду не помешают два новых человека. Подготовка у опытных унтеров наверняка на высоком уровне. Самое главное — в этот раз со мной не будет других офицеров. Мне эти чистоплюи даром не нужны. Что значит — нельзя проводить экспресс-допрос?! А если от этого зависит жизнь твоих подчинённых? В общем, я аккуратно избавился от Денисова, который навязывался в попутчики. Тот вроде не особо обиделся.

-Ваше благородие, — кто-то тронул меня за плечо.

-А? Чего?

Я опять погрузился в свои мысли и не уловил изменения обстановки. Дело было в том, что прибыла наша разведка. Улыбающийся солдат сразу начал вываливать информацию.

-Всё, как и сказал сын старосты. Главарь засел в деревеньке Гребенец. Охрана у него небольшая. Сами мятежники раскиданы по соседним деревням. Быстро собрать свои силы они не успеют. Но не это главное. У разбойников какое-то оживление — гонцы скачут туда-сюда. Думаю, завтра сбор ихних атаманов.

Обдумываю ситуацию. Лезть вперёд особого смысла нет. Насколько я помню план местности, сбежать мятежникам будет сложно. На юге сплошные леса и болота, где мятежники долго не продержатся без припасов. Разбить их мы можем в любой момент. Другой вопрос, что потом придётся отлавливать отдельные группы и одиночек. Процедура эта весьма трудозатратная, учитывая качество дорог и весеннюю распутицу. Но и ждать нет никакого смысла, если главари инсургентов собрались на общее совещание. Значит, скоро они приступят к активным действиям. Нас пока не обнаружили, так как мы расположились в небольшой деревеньке в отдалении от основного тракта. А вот основные силы, которые обогнули Игумен, предварительно заблокировав все дороги, долго скрывать невозможно. Отряду и так повезло, что удалось миновать секреты, выставленные вёрстах в десяти от расположения мятежников. Вообще, это довольно странно, так как восставшие до сих пор проявляли поразительную беспечность. Или они начали учиться на своих ошибках, либо среди этой разнородной и недисциплинированной публики нашёлся грамотный командир. Бывших офицеров императорской армии там хватает. Одни мои браться чего стоят.

Сейчас не до семейных разборок. Хотя мне непонятно, почему Ян и Винцент медлят с выступлением. В решительности им точно не окажешь, значит, есть какая-то веская причина.

-Павлов, — зову своего унтера, — Готовь гонца к генералу Русинову. Я сейчас напишу записку. И передай всем отбой, но чтобы предварительно проверили оружие. Надо отдохнуть перед завтрашним делом.

Выхожу на улицу, чтобы подышать воздухом. Это я аллегорически, так как во дворе пахнет навозом. В глаза сразу бросается убогость крестьянского быта. Нет, всё чистенько, постройки и забор весьма добротные. Хата немного отличается от классической русской избы, но незначительно. Ещё хорошо, что у хозяев, где расположился я с немцем и полешуком, есть нормальная печь с трубой. Остальным парням из мобильного отряда приходится дышать дымом, ведь в других домах топят по-чёрному.

В голове полный кавардак, из-за письма Агнешки. Чувствую я себя нормально, и особыми душевными терзаниями не страдаю. Проблема в том, что сейчас мой отряд и идущие следом войска, должны нейтрализовать шайку Болеслава Свенторжецкого, доброго соседа нашего семейства и старшего брата сероглазки. А в остальном, прекрасная маркиза — всё хорошо, всё хорошо!

На самом деле, у меня готов ответ для моей здешней любви. Он как раз пересекается с её вопросом, как смотреть в глаза варшавской родне. Только мои слова вряд ли понравятся Агнешке и будут восприняты ею всерьёз. А я бы спросил её о следующем.

Как мне смотреть в глаза местной девчушке Раде, отца которой повесили повстанцы? Просто так, потому что он был старостой, православным, и подозревался в сочувствии русским властям. А сестрицу этой девочки, ненамного старше по возрасту, изнасиловали на её глазах жолнежи Свенторжецкого. Ещё тяжелее мне описать полные отчаяния глаза Янки, который успокаивал искалеченную девочку. И мучают меня сомнения, что полешук может проникнуться сочувствием к одной польской фифе. Меня самого испугала реакция солдат, которые были готовы нестись сломя голову и мстить изуверам. В массе своей народ из крестьян, и много чего хлебнул от собственных помещиков. Но те хоть знали меру, если не брать разного рода отморозков. А здесь паны с удовольствием вспомнили прошлое и оторвались на славу.

Зря Муравьёв тянет с указом, который дарует крестьянам землю за помощь в нейтрализации восставших. Это я подкинул ему такую идею, но она была встречена без энтузиазма. Понятно, что может полыхнуть весь Край, и даже коронная Польша. За бесплатную землю мужик готов смести кого угодно, даже нынешнего царя Александра II. Думаю, именно это останавливает генерал-губернатора. Слухи быстро дойдут до России, и это может спровоцировать бунты. Народ недоволен отменой крепости. Вернее, той извращённой формой, в которой была проведена реформа. Среди мужиков до сих пор бытует мнение, что царь-батюшка ничего не знает и во всём виноваты бояре.

Времена меняются, но российской власти это не касается. Наш правитель всегда безгрешен и свят, а во всём виновато треклятое окружение. Именно эти поганые шепчут в царственные уши всякие гадости, и действуют за его спиной. А сам царь хороший, и всей душой за народ!

Чего-то меня опять понесло в далёкие дали. Захожу в дом, где большая комната разделена на две части. Семейству казнённого старосты пришлось потесниться. Мы втроём заняли один из углов, отгородим его парой простыней, которые таскал с собой запасливый Янка. Надо попробовать уснуть, стараясь не обращать внимания на запах немытых тел и просто спёртый воздух. Дорога утомила меня капитально. Вроде едешь в телеге, но тряска просто убивает. Ещё эта непроходимая грязь, которая выматывает похлеще всего остального. Но лучше трястись на скрипучей колымаге, чем сидеть в Вильно и следить за ситуацией со стороны. Плюс никто не отменял месть за убийство Юзефы. Я, может, и не рыцарь в сияющих доспехах, но своё слово привык держать. Заворачиваюсь в шинель, пытаясь удобнее расположиться на лавке, насколько это возможно.

* * *

Утро красит нежным цветом стены древней хаты. Ни черта оно не красит, а наоборот, стала видна скромная обстановка крестьянского быта. Эта семья ещё зажиточная, по местным меркам. В другие избы и зайти страшно. Надеюсь, я не обзавёлся дополнительной живностью от гостеприимных хозяев. За этим делом я слежу особо строго, и стараюсь мыться при любой возможности. Но с гигиеной, в эти времена, большие проблемы. От вшей и клопов вас не убережёт даже дворянское происхождение.

Хорошенько умывшись после интенсивной разминки, сажусь за грубый стол. Хозяйка с утра пораньше приготовила кашу с салом. Хлеб вчерашний, но всё равно вкусный. Мы решили поделиться с крестьянами мукой и крупами. Посещение «борцов за счастье трудового народа» в деревню порадовало не только изнасилованными женщинами. Мятежники основательно выгребли съестные припасы, ополовинив поголовье скота. Про казнь двух мужиков лучше и не вспоминать. После того, как мы разобьём отряд инсургентов, надо будет раскидать захваченные провиант и одежду по близлежащим деревням. Трупам сапоги и верхняя одежда без надобности, а у крестьян будет небольшой праздник.

Часа через два, когда отряд был готов к выступлению, одновременно прибыли гонец от Русина и наш разведчик. Генерал сообщал, что его солдаты уже выдвинулись в нашу сторону. Думаю, к обеду они преодолеют пятнадцать вёрст и подойдут вплотную к лагерям повстанцев. Казаки должны прибыть ещё раньше. Действуем мы по проверенной схеме. Сначала наш отряд выявляет расположение неприятеля, затем блокируются пути отхода, и уже после этого следует атака.

Отправив генералу новую записку, мы выдвинулись к поместью, где должен состояться сбор командующих мятежных отрядов. Или полевых командиров, как я называю их про себя. Наша разведка не ошиблась. Действительно, в сторону расположения командного пункта неприятеля выдвинулись небольшие группы людей. Судя по одежде — явно не простые солдаты.

Нас опять ведёт сын старосты, сгоравший от желания лично поквитаться с убийцами отца. Небольшая тропинка, используемая только местными, ведёт к поместью, минуя основную дорогу. Мы опять капитально намучились, так как оружие и припасы пришлось тащить на себе. Это не считая хлюпающей под ногами грязи и быстро намекнувших шинелей.

Всё-таки есть среди мятежников грамотный офицер. Передовой дозор не наткнулся на один из секретов — благо, нас успела предупредить собственная разведка, наблюдавшая за перемещениями вокруг поместья. Если учесть, что мы пробирались сквозь лес часа три, то основные силы должны прибыть в ближайшее время. Значит, можно начинать операцию.

Охрану решили взять в ножи. Всё прошло на удивление быстро и тихо. Не зря я тренировал людей, буквально выматывая их придирками и постоянными повторениями. Зато сейчас всё действует, как хорошо смазанный механизм. Две тройки растворились в лесу, и через минут двадцать дело было сделано.

Небольшая заминка произошла уже непосредственно перед нападением. Отличился, как всегда неугомонный Чернов. Человека хлебом не корми, но дай чего-нибудь взорвать. Вот и на этот раз наш пироман выступил с подобным предложением.

-Командир, а как будем брать разбойников? Как в прошлый раз — забросаем дом с двух сторон гранатами, а потом штурм?

-Нет, Алексей, — расстраиваю солдата, — Порядочные люди, коими мы являемся, заходят в дом через дверь. Но сначала не мешает перекрыть выход для прислуги.

Незамысловатая шутка вызвала у людей нервные смешки. Пусть немного расслабятся, а то ещё чего-нибудь перепутают. Разделил отряд на три части, командирам которых быстро поставил задачу. Сначала надо блокировать флигель, где расположилось сопровождение главарей повстанцев. Там могут понадобиться гранаты, поэтому Чернов и возглавил группу, выдвинувшуюся к нужному строению. Далее необходимо перерезать пути отхода, взяв под контроль запасной выход, используемый прислугой. А основная группа, со мной во главе, проникнет в особняк через парадную.

Всё прошло, как я задумывал. Быстрый рывок — и вот мы врываемся в двухэтажный дом. Излишне ретивый охранник получает удар ножом от Павлова. Его коллега предпочёл рухнуть на пол и не играть в героя. Из главной залы раздавались громкие крики. Паны ругались или просто спорили. Распахиваем двери и наблюдаем картину «Не ждали».

Десяток лиц выражают совершенно разные эмоции — о растерянности до ненависти. Но нам всё равно. Ребята быстро рассредоточиваются по помещению, стараясь не пересекать линию огня другу друга. Я же быстро всматриваюсь в растерянных мятежников, вижу пару знакомых персон, но не нахожу Свенторжецкого.

-Всем встать и положить руки на стол, — громко приказываю мятежникам, — В случае сопротивления — стреляем без предупреждения.

Для придания убедительности своим намерениям, приставляю револьвер к затылку ближайшего господина. В этот момент со двора послышалось несколько взрывов и интенсивная стрельба, которая быстро стихла. Жалко, что не удалось провернуть операцию без шума. Но казаки, по идее, уже должны блокировать отряды, оставшиеся без командования. Лишняя паника как раз нам на руку. А вообще, всё как-то скучно. Три дня мы месили грязь, подбираясь к поместью, которое захватили буквально за пару минут.

-Павлов, ты за старшего. Преступников обыскать и связать. Этого, — махаю револьвером в сторону молодого мятежника, — В соседнюю комнату. Мне надо с ним поговорить.

Располагаюсь на стуле и смотрю на стоящего передо мной человека. А ведь совсем недавно, мы с семьёй были у него в гостях. Вернее, Козелл-Поклевские посетили родителей пана Гансецкого в их минском особняке.

-Адам, буду говорить откровенно. Мне нужен Свенторжецкий. Ты для меня даже не мятежник, а мерзкий преступник, замешанный в казнях и насилиях. Поэтому жалеть подобных нелюдей я не собираюсь…

-Как ты смеешь так обращаться к шляхтичу? — перебил меня Гансецкий, — Ты стал походить манерами на своих быдловатых хозяев. Иуда…

Здесь пассаж молодого пана был прерван весьма действенным методом. Фредди ударил Адама по почкам, накинув ему на шею верёвку. Рухнувший на колени и пытающийся вдохнуть побольше воздуха, шляхтич сразу растерял свою аристократическую спесь. Он и ранее был трусоват, а сейчас его глаза постепенно наполнялись страхом.

-Сначала тебе отрежут ухо, затем второе. Если подобный аргумент не устроит ясновельможного пана, то далее пострадают твои белые ручки. Фредди, приступай, — киваю головой немцу.

Почувствовав прикосновение холодной стали, поляк безуспешно попытался освободиться и начал чего-то хрипеть. Теперь страх в его глазах сменился самым настоящим ужасом. Делаю знак Фредди, и тот немного ослабил удавку. Прокашлявшись, сломавшийся мятежник заголосил дурным голосом.

-Пан Болеслав уехал в Слуцк. У него там важная встреча. Сейчас нашим отрядом командует Станислав Лесковский, хотя он и был всегда настоящим лидером. Мы узнали о приближении русских войск, и собрались сегодня, чтобы обсудить дальнейшие действия. Не убивай меня, Юзек!

В результате быстрого допроса, где Адам, размазывая сопли, сдавал нам все расклады, удалось выяснить много интересного. Главное — Свенторжецкий два дня назад убыл на важную встречу. Только есть у меня подозрения, что мой хитроватый сосед просто сбежал, услышав новости про приближающиеся русские войска. Вторая интересная новость — это присутствие среди мятежников ещё одного Болеслава, только Окулича. А вот этот товарищ мне необходим гораздо больше Агнешкиного братца.

-Где сейчас Окулич? — спрашиваю трясущегося Гансецкого.

-Он в соседней деревне. Там размещены наши заболевшие воины и требуется его постоянное присутствие. Пан Болеслав отвечает за медицину в нашем полку.

Выхожу из комнаты, подзываю бойца и отправляю его за проводником. Моментально появившийся парнишка объяснил, что до Усохи, где мятежники устроили лазарет, не более двух часов пешком. А значит, есть шанс поймать Окулича, который не должен услышать шум пальбы. Всё-таки вёрст семь, даже по прямой. Но в любом случае надо спешить. Назначаю старшим Павлова, приказав собрать все важные бумаги, отдельно собрать оружие и ждать специально прикреплённого жандарма, который следует с войсками Русина. Сам же беру десяток бойцов и выдвигаюсь на поиски неуловимого Болеслава.

* * *

-Кажись, очнулся, — произнёс Пырх и перестал лить воду на пленника.

Окулич издал протяжный стон и открыл глаза. Затем он попытался освободиться, всё ещё не понимая, где находится. Наконец, его мутноватый взгляд остановился на мне, и бывший чиновник дёрнулся как от удара. Только когда ты висишь на своеобразной дыбе, то особо не поскачешь.

-Вы? Но как? — воскликнул Болеслав и сморщился от боли.

-Янка, в следующий раз не порть нужных мне людей. А если бы ты ему голову проломил? — с деланной строгостью выговариваю полешуку.

-Дык, я аккуратно. Кто же знал, что у пана такая слабая головушка?

Этот клоун разве что носком землю не ковыряет. Какой актёр пропадает!

-Пан Окулич, — поворачиваюсь к поляку, — Вы как хотите умереть — быстро, или лучше помучиться?

Наш неуловимый Джо с советским кинематографом незнаком, поэтому просто вылупился на меня своими водянистыми глазками. Неужели он в молчанку собрался играть? Делаю знак полешуку, и тот бьёт пленника по печени. Моя школа! Всё, что связано с причинением боли и прочего членовредительства, Янка схватывает на лету. И теперь у моего прилежного ученика появилась возможность применить теоретические знания на практике.

-Отвечай, когда тебя спрашивает господин поручик, — прошипел полешук корчащемуся от боли Окуличу.

Надо отдать должное пленнику, штаны он не намочил и вёл себя достойно. Только начавшееся дёргаться правое веко выдавало, что он нервничает. И пан явно понял, что с ним не шутят, и пытать будут по-настоящему. Это подтвердил его ответ.

-Я готов рассказать, всё, что знаю.

-У меня всего лишь один вопрос, касающийся трёх господ. Где Свенторжецкий, а также наши общие знакомые паны Малаховский и Звеждовский?

Как я и подозревал — братец Агнешки банально сбежал. В принципе, ничего удивительного. Почуяв, что кольцо русских войск сужается, товарищ решил сменить климат на более здоровый. Про Звеждовского пленник ничего не знал. А вот с Малаховским всё сложно. Владислав выполнил задание по налаживанию связей с «Землёй и Волей», но не стал возвращаться домой. Сейчас убийца находится в Восточной Пруссии, где практически открыто закупает оружие для мятежников. Заодно поляки организовали издание газеты чуть ли не в самом Кёнигсберге. Конечно, подпольную — так я и поверил… Меня всё больше удивляют действия русских властей. Мятежники спокойно перемещаются по стране, используя поддельные документы. Якобы «союзник», недавно подписавший договор, привечает на своей территории преступников. Хорошо, что Муравьёв обещал заняться этим вопросом. А то меня начинают терзать смутные сомнения в адекватности и лояльности наших чиновников.

Но об этом я подумаю позже. Надо что-то решать с Окуличем. Хотя, чего здесь думать? Янка с Фредди отведут нашего друга в лес и там прикопают. Хотя Болеславу светит минимум пятнадцать лет каторги, но ведь он когда-нибудь освободится. Будто почуяв, что его уже списали, пленник начал убеждать меня в своей необходимости.

-Юзеф, дайте слово, что сохраните мне жизнь! Я расскажу вам, где находится казна нашего отряда.

Увидев, как я равнодушно пожал плечами, он быстро добавил.

-Мне известно, где сейчас находится Калиновский. А также я расскажу про планы ваших братьев.

А вот это другой разговор. Викентия Константиновича надо ликвидировать, или захватывать в первую очередь. Но он неожиданно пропал со всех радаров. Даже высокопоставленные члены Литовского комитета и главари отрядов не знали его местонахождение. О братьях тоже нет никаких новостей.

Не густо. В принципе, сумма в ассигнациях и золоте немалая. Только я думал, что у отряда, во главе которого стоят такие небедные люди как Свенторжецкий, Лесковский, Чижик и Корзакович, денег должно быть больше.

Только всё это неважно. Деньги дело наживное. У меня ещё осталось достаточно золота, захваченного у доктора. Часть была потрачена на снаряжение мобильного отряда. Но весьма приличная сумма хранилась у Мосолова. Александр не знал о происхождении денег и думал, что это мои личные средства.

Поэтому я равнодушно осмотрел захваченное золото. А вот увидев несколько бумажек с гербовыми печатями Пруссии и Австро-Венгрии, я основательно завис. В этом времени пока не догадались использовать фотографии для удостоверений личности. Если я правильно понял, то передо мной заграничные паспорта двух соседних стран. В моей голове тут же созрел абсолютно сумасшедший план, и лицо расплылось в счастливой улыбке. Это, какие же возникают перспективы!

Только Окулич неверно понял моё состояние, и сразу запричитал.

-Юзеф, вы обещали сохранить мне жизнь!

Наивный чукотский юноша. Да я тебя пальцем не трону. Для этого есть Янка, который с удовольствием перережет горло подонку, участвовавшему в форменном терроре против крестьян. Болеслав — уже покойник, и можно не обращать на него внимание. Я опять внимательно осмотрел бланки и плотоядно ухмыльнулся. Коля Смирнов ещё удивит некоторых товарищей. Если не сгинет в белорусских лесах, конечно.